Инга не просто любила порядок. Она исповедовала религию чистоты, где каждая пылинка была еретиком, подлежащим немедленному сожжению. Её квартира напоминала операционную или музей современного искусства: много воздуха, минимум вещей, и все поверхности блестят так, что на них страшно дышать.
Инга работала реставратором старинных тканей. Она умела восстанавливать бархат XVI века и знала восемьдесят оттенков бежевого. Её нервная система была натянута, как струна на скрипке Страдивари.
Идиллию разрушил звонок в дверь. Резкий, требовательный, бесцеремонный.
На пороге стояла Света. Младшая сестра. Ходячая энтропия. Человек-катастрофа.
— Привет, зануда! — Света впархнула в прихожую, не вытирая ноги. С её мокрого зонта тут же накапала лужа на итальянский керамогранит. — Ты дома? Отлично. Мне срочно нужна помощь!
Инга молча подвинула ногой специальный лоток для обуви к ногам сестры.
— Разувайся, Света. И зонт в корзину. Что случилось? Опять кредит просрочила или твой очередной «мужчина мечты» оказался альфонсом?
Света закатила глаза, скидывая грязные кроссовки (один упал подошвой на светлый плинтус, у Инги дернулся глаз).
— Ой, не начинай свою песню. У меня сегодня свидание века! Понимаешь? Судьба решается! Он какой-то крутой айтишник, позвал в ресторан, где вода стоит как моя почка. Мне нужно выглядеть дорого! Статусно!
Она хищно огляделась и уперла руки в бока.
— Дай свое бежевое пальто. Ну, то, кашемировое, которое ты из Италии притащила.
Инга замерла. Пальто Max Mara из лимитированной коллекции «Icon». Чистый кашемир. Цвет «верблюжья шерсть». Она копила на него полгода, отказывая себе в отпуске, и надевала только по великим праздникам, предварительно сверившись с прогнозом погоды на трех сайтах.
Дать его Свете? Свете, которая курит дешевые электронные сигареты, проливает красное вино на белые блузки и считает, что пятновыводитель — это слюна и палец?
— Нет, — коротко ответила Инга.
— Ну Инга! — заныла сестра, включая режим «обиженная сиротка». — Тебе жалко, что ли? Это же просто тряпка! Подумаешь, на пару часов надену. Я аккуратно! Даже не дыхну на него! Ну выручи, а? Мы же сестры! От добра добра не ищут!
— Света, ты в прошлый раз брала мой шарф и вернула его с дыркой от сигареты. Сказала: «Моль поела».
— Ну было и было! — отмахнулась Света. — Чего ты злопамятная такая? Короче, я беру. Где оно? В гардеробной?
Света уже сделала шаг в сторону святая святых — гардеробной комнаты, где вещи висели по цветам и сезонам.
Инга перехватила её запястье. Хватка у реставратора была железная.
Она посмотрела на сестру. В голове пронеслась мысль послать её к черту. Но это спровоцирует скандал, вопли «ты жадина», звонки маме с жалобами. Нет. Действовать надо тоньше. Стратегически.
— Хорошо, — вдруг мягко сказала Инга. — Бери.
Света расплылась в победной улыбке.
— Вот видишь! Можешь же быть человеком, когда захочешь!
— Но, — Инга подняла палец, — у нас теперь новый регламент выдачи ценностей. В связи с участившимися случаями порчи имущества. Проходи в гостиную.
— Чего? Какой регламент? Ты прикалываешься?
— Проходи, Света. Сейчас всё оформим.
Инга оставила сестру в гостиной, а сама ушла в кабинет. Вернулась она через две минуты, но не с пальто.
В руках у неё был профессиональный штатив, кольцевая лампа для макросъемки, видеокамера и черный металлический кейс.
Она молча установила свет, направив его на большой стол. Включила камеру. Надела белые хлопковые перчатки — медленно, тщательно разглаживая каждый палец.
Света смотрела на это с открытым ртом.
— Ты больная? — нервно хихикнула она. — Мы кино снимать будем?
Инга не ответила. Она достала из чехла Пальто. Несла она его так, словно это была плащаница или новорожденный наследник престола. Аккуратно разложила на столе под ярким светом лампы.
— Встань сюда, — скомандовала она ледяным тоном. — Начинаем процедуру осмотра и описи.
Часть 2. Акт приема-передачи души (и почки)
