— Инга, ты гонишь! — взвизгнула Света. — Дай пальто, я опаздываю!
— Запись пошла, — бесстрастно произнесла Инга, глядя в объектив. — Четвертое октября, двадцать шестой год. Время шестнадцать ноль-ноль. Экспонат №45. Пальто кашемировое, коллекционное. Владелец: Инга Витальевна. Заемщик: Светлана Витальевна. Цель передачи: временное пользование. Состояние: идеальное, коллекционное.
Она взяла со стола ювелирную лупу с подсветкой.
— Подойди ближе, Заемщик. Смотри сюда.
Инга схватила Свету за плечо и практически ткнула её носом в ткань.
— Видишь ворс? Направление строго вниз. Заломов нет. Катышков нет. Фиксируем.
Она медленно вела лупой по ткани, комментируя каждый сантиметр.
— Пуговица верхняя. Роговая. Крепление заводское. Микроцарапина на левом крае, видимая только при десятикратном увеличении. Зафиксировано в протоколе, чтобы ты потом не сказала, что так и было.
Инга взяла планшет и начала что-то быстро печатать.
— Рукав правый. Манжета чистая. Подкладка — шелк стопроцентный. Пятен органического и неорганического происхождения не обнаружено. Запахи…
Инга наклонилась к пальто и деликатно понюхала ткань.
— Запах отсутствует. Полная стерильность.
Света переминалась с ноги на ногу. Ей становилось не по себе. Улыбка сползла с её лица, как дешевая косметика в жару. Этот цирк затягивался.
— Инга, хватит! Я поняла! Оно чистое! Давай уже!
— Не перебивай эксперта, — оборвала её сестра. — Карман левый. Пусто. Швы целые.
Процедура длилась сорок минут. Инга описала каждую нитку. Она заставила Свету подтвердить на камеру, что на подкладке нет затяжек. Она сфотографировала фурнитуру с трех ракурсов.
Наконец, она отложила лупу и достала из принтера стопку бумаг. Пять листов мелким шрифтом.
— Это Акт приема-передачи материальных ценностей, — Инга положила документ перед сестрой. — И Договор краткосрочной аренды на безвозмездной основе.
— Ты че, совсем кукухой поехала? — выдохнула Света. — Я подписывать ничего не буду! Это пальто, а не ипотека!
— Не хочешь — не бери, — Инга пожала плечами и начала аккуратно сворачивать пальто. — Иди в пуховике. Айтишники любят демократичный стиль.
Света закусила губу. Пуховик у неё был старый, с вылезшим пером. А пальто было роскошным. В нем она выглядела бы королевой.
— Ладно! Давай сюда свою бумажку! — она выхватила ручку.
— Внимательно читай пункт 7.2, — вежливо подсказала Инга, указывая пальцем в белой перчатке на жирный шрифт. — «Страховая стоимость изделия и ответственность сторон».
Света опустила глаза.
«Страховая стоимость изделия определяется рыночной ценой на момент покупки плюс коэффициент инфляции и коллекционной редкости. Итоговая сумма: [ЦЕНА ХОРОШЕЙ ПОДЕРЖАННОЙ ИНОМАРКИ]».
Глаза Светы полезли на лоб.
— Ты… ты ноликом не ошиблась? — просипела она.
— Нет. Это лимитка. Их больше не выпускают. Читай дальше.
«В случае возврата Изделия с посторонними запахами (табачный дым, пар вейпа, парфюмерия, запах пищи), Заемщик обязуется оплатить профессиональную химчистку премиум-класса в ателье по выбору Владельца, а также штраф в размере 10% от страховой стоимости за утрату товарного вида».
— Десять процентов? — Света быстро прикинула в уме. Это была её зарплата за два месяца.
— Читай про пятна, — безжалостно продолжила Инга.
«В случае обнаружения неустранимых дефектов (пятна вина, кофе, жира, прожоги, затяжки, разрывы подкладки), Заемщик обязуется ВЫКУПИТЬ Изделие по полной страховой стоимости плюс 30% компенсации за моральный ущерб и расходы на экспертизу. Оплата производится в течение 24 часов с момента возврата. Паспортные данные Заемщика (Светланы В.) внесены на основании семейного реестра».
Света смотрела на цифры.
В её воображении живо нарисовалась картина: вот она сидит в ресторане, красивая, в этом пальто. Смеется, машет рукой с бокалом… И крошечная, микроскопическая капля красного вина, по закону подлости, летит прямо на бежевый кашемир.
Или айтишник случайно задевает её сигаретой. Или она просто вспотеет от волнения.
Сумма выкупа горела огнем. Это были не деньги. Это было рабство. Это кредит на пять лет. Это продажа почки.
Рука Светы дрогнула. Ручка зависла над графой «С условиями ознакомлен и согласен».
Инга стояла рядом, прямая, как манекен, и бесстрастно смотрела на сестру. Камера продолжала писать, мигая красным огоньком.
— Ну? — спросила Инга. — Подписывай. И пальто твое до завтрашнего утра.
Света представила, как она весь вечер сидит, боясь пошевелиться. Как она шарахается от официантов. Как не дает себя обнять, чтобы не помять ворс. Это не свидание. Это пытка.
— Да пошла ты! — вдруг заорала Света, отшвыривая ручку. Она отскочила от стола, как от раскаленной печи.
Ручка прокатилась по столешнице и упала на пол.
— Подавись ты своим пальто! Ненормальная! Психопатка! Трясешься над своими тряпками, как Кощей!
— То есть сделка отменяется? — уточнила Инга, не меняя выражения лица.
— Да! В гробу я видела твой кашемир! Я лучше в куртке пойду! Или у Ленки займу, она не такая душная!
Света схватила свою сумку, чуть не снесла штатив и вылетела в прихожую. Она обувалась, прыгая на одной ноге, бормоча проклятия про «чокнутых педантов» и «синих чулков».
— Дверь захлопни плотнее, — крикнула ей вслед Инга.
Хлопнула дверь. Стены слегка дрогнули, но шумоизоляция поглотила звук.
Инга осталась одна в тишине.
Она спокойно подошла к камере. Нажала «Стоп». Сняла белые перчатки, положила их в кейс. Аккуратно, с любовью провела ладонью по мягкому ворсу пальто. Никаких чужих запахов. Никаких пятен. Идеально.
Она взяла пальто и понесла его обратно в гардеробную.
— Экспонат возвращается в хранилище, — прошептала она себе под нос, и уголки её губ дрогнули в едва заметной усмешке. — Операция по защите периметра прошла успешно. Потерь нет.
В Telegram новый рассказ!!! (ссылка)
