Предыдущая часть:
Виктория долго держала в руках листок с номером, размышляя, но в итоге решила, что звонок неизбежен. Трубку взяли почти сразу, и после короткого объяснения согласились на видеосвязь. На экране появилось лицо мужчины с приятным, низким голосом — и Виктория на мгновение замерла. Он был поразительно, до дрожи, похож на Артура, словно его старшая, более зрелая копия: те же черты, но крупнее, солиднее, с парой лишних морщин у глаз.
— Это мой давний грех, — начал он без предисловий, как будто читал её мысли. — Я старший, но незаконнорожденный сын нашего общего отца. Всегда завидовал Артуру, хоть он обо мне даже и не знал. Отец обеспечил мне безбедную жизнь, но никогда не признавал своим. В общем, я знал, что брат завёл роман с Леной, и… намеренно познакомился с ней на одном сайте. Хотел сделать ему больно, отобрать то, что ему нравилось. Глупо, правда?
— И что же? Она… согласилась встретиться? — осторожно спросила Виктория, пытаясь осмыслить эту путаницу.
— Да. Артур не собирался на ней жениться, а её это глубоко ранило. Потом мне стало её искренне жаль, и я во всём признался. А она в ответ сказала, что беременна, — он тяжело вздохнул, проводя рукой по лицу.
— И вы отказались от ребёнка?
— Предложил не оставлять его. Мы же были практически чужими людьми. Она сказала, что так и поступит. А позже, уже после её смерти, её мать рассказала мне, что Лена соврала Артуру, будто это его сын. Просто не поверила, что я не брошу её снова.
— Ну, у неё были на то основания, — тихо заметила Виктория, чувствуя странную жалость ко всем участникам этой драмы.
— Как вы узнали, что Саша болен? — перевела она разговор на настоящее.
— О, это было не сложно. Я всё это время следил за судьбой мальчика, так что узнал о диагнозе почти сразу. И перевёл деньги.
— Ольга… она взяла эти деньги и уехала.
— Знаю, — кивнул Кирилл, и в его глазах мелькнуло что-то вроде усталой печали. — Но она и так сделала для него немало. Искать не стал. Хотел помочь вам, но вы нашли меня первыми.
— А вы не хотите встретиться с Артуром? Он же ваш брат. И… разве вам не хотелось бы воспитывать сына самим? — спросила она, затаив дыхание. Ей не хотелось терять Сашу, но спрашивать было необходимо.
— С Артуром видеться не желаю. Узнал о нём слишком много, и ничего хорошего. Я, конечно, тоже не ангел, но не буду опускаться до сплетен. Что касается Саши… я буду помогать вам. Скажите честно: вы его любите или хотите от него избавиться?
— Если честно… я бы не хотела с ним расставаться, — призналась Виктория, и её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала.
— Тогда всё прекрасно. Вы — порядочный человек. Я навёл о вас справки. Обеспечу вам и мальчикам достойную жизнь. Сам, к сожалению, не могу вернуться — связан контрактом с секретными разработками. Уеду — придётся начинать с нуля.
Он предложил немедленно оплатить операцию, не дожидаясь квоты. Но Виктория, посоветовавшись с врачами, решила дождаться своей очереди по государственной программе, сохранив переведённые средства на реабилитацию. Когда операция, наконец, состоялась и прошла успешно, она, после долгих колебаний, всё же решила сообщить об этом Артуру. Но в тот самый день узнала, что он погиб в автомобильной катастрофе. А неделю спустя по телевидению показали расследование: авария не была случайностью. Артур перешёл дорогу опасным людям, обманув их на крупную сумму.
«Значит, он не врал про проблемы в делах», — с горьким осознанием подумала Виктория.
На поминках, а затем и у могилы, она встретила своих бывших свекра и свекровь. Те, внезапно смягчённые горем, проявили трогательную, почти навязчивую заботу о единственном, как они полагали, внуке. Виктория не стала напоминать им о годах холодного отчуждения. Она лишь отвела бывшего свёкра в сторону и тихо сказала, что у него есть ещё один внук. И что, возможно, стоит найти в себе силы помириться и с Кириллом. Старик приложил палец к губам, и в его взгляде читалась просьба оставить эту тайну между ними.
Прошло несколько месяцев. Дела в кафе между тем шли в гору. Виктория, применяя накопленный опыт и природную смекалку, вывела заведение на новый уровень, и прибыль неуклонно росла. Однажды, после удачного рабочего дня, Евгений задержал её в почти пустом зале.
— Виктория, а вы никогда не думали о том, что нам… стоит пожениться? — спросил он вдруг, глядя на неё с непривычной прямотой.
— Вы мне очень нравитесь, Евгений, но… мне кажется, нам обоим нужно время после всего пережитого, — осторожно ответила она. — И вам после развода тоже стоит отдышаться, не так ли?
— А я тут для вас душу раскрываю, планы строю, а вы… вы ничего серьёзного не хотите? — его голос внезапно зазвучал обиженно и резко. — Неужели все женщины такие?
Он разразился гневной тирадой, и все попытки Виктории объясниться, сказать, что ей просто нужно время, разбивались о стену его внезапно вскрывшейся обиды на весь женский род. Она даже попыталась вернуть ему деньги, занятые на анализы, и затраты на детектива, но это лишь подлило масла в огонь.
— А, понял! Этот заграничный меценат оказался перспективнее? А я-то сам, дурак, его контакты вручил! — с горькой усмешкой бросил он.
Терпеливый и понимающий Евгений куда-то исчез, а перед ней стоял озлобленный, подозрительный мужчина, обжёгшийся на изменах жены и теперь «дувший на воду». Несколько дней Виктория пыталась найти слова, но он ставил ультиматум: либо скорая свадьба, либо она «не морочит ему голову».
— Тогда, пожалуй, мне лучше уволиться, — наконец сказала она спустя две недели бесплодных попыток достучаться.
— Я так и думал! Разведала, что с этим Кириллом и работать не надо! — его лицо исказилось неприятной гримасой.
Виктория хотела было что-то возразить, но лишь махнула рукой. Бывшая жена, казалось, нанесла Евгению глубокую рану, и теперь он был полон решимости отыгрываться на всех подряд. Она не собиралась быть мишенью для его нерешённых проблем.
— Именно так. Я уже оформила опеку над его ребёнком, так что осталось только замуж выйти. Очень удобно, — соврала она с холодной, отстранённой прямотой, лишь чтобы поставить точку.
Евгения буквально перекосило от злости. На следующий день Виктория забрала документы и начала поиск новой работы. Кирилл, узнав об этом, тут же позвонил.
— Зачем тебе это? Я же сказал, что буду вас обеспечивать. Ты воспитываешь моего сына.
— Я предпочитаю полагаться на себя, — ответила она, стараясь говорить легко. — У мужчин, знаете ли, настроение имеет свойство меняться.
— Вот же… Да я сейчас приеду! — в его голосе прозвучало неожиданное раздражение.
«И что я такого делаю, что все мужчины на меня злятся? — с горечью думала Виктория, кладя трубку. — Помогала Ольге — та сбежала. Попыталась быть честной с Евгением — нарвалась на скандал. Мама, похоже, была права. Не везёт мне. И не стоило вообще ни во что ввязываться».
Мать, к её удивлению, тепло приняла Сашу в дом, хоть и ворчала, что её «глупая дочка» тянет на себе сына «того подлеца», как она называла Артура. Правду о Кирилле Виктория пока не решалась рассказать — история была слишком запутанной. А после истории с Евгением она и вовсе уверилась, что строить личную жизнь — не её удел. «Приедет он, конечно, — скептически думала она о Кирилле. — Одни у них на уме выгода и свои интересы».
Но на этот раз Виктория ошиблась. Годы за границей измотали Кирилла, он всегда хотел вернуться на родину, а история с сыном стала последним толчком. Он разорвал свой контракт, заплатив внушительную неустойку, и вернулся в страну. Он позвонил, когда она была на кладбище, у могилы Артура. Иногда она приходила сюда — не из тоски по прошлому, а словно для того, чтобы поставить точку в давней главе своей жизни.
— Кирилл, давай позже. Я на кладбище, связь плохая, — сказала она, смахивая предательскую слезу.
— А сейчас хорошо слышно? Прости меня, пожалуйста.
Она подняла глаза и ахнула: он стоял в нескольких шагах, живой и реальный. Сходство с братом вблизи было ещё более потрясающим, будто призрак из прошлого обрёл плоть и кровь.
— Напугал…
— Ну, прости. Хотя… за что? Ты у Саши должен прощения просить, — вздохнула она, оправляясь от неожиданности.
— Обязательно попрошу, — он серьёзно кивнул.
«Только бы не сделал предложение сейчас», — мелькнуло у неё в голову, и она содрогнулась, вспомнив ультиматум Евгения. Но Кирилл оказался человеком другого склада — умным, терпеливым и тактичным. Он стал частью их жизни постепенно: помогал с мальчиками, наладил работу в местной клинике, применяя свои знания. Предложение он сделал только спустя полтора года, когда между ними уже сложилось тихое, прочное взаимопонимание. За это время даже мать Виктории, присмотревшись, стала относиться к нему с теплотой.
— А подумать можно? — на всякий случай спросила Виктория, помня свой прежний проверочный вопрос.
— Конечно, сколько угодно. Но постарайся не затягивать, — он улыбнулся, и в его глазах светилась тёплая усмешка. — У нас уже двое детей. И, знаешь, я бы не против третьего.
Виктория подождала неделю. Не из сомнений, а чтобы убедиться в тишине и ясности внутри себя. Потом сказала «да». Даже её мама, внимательно присмотревшись к Кириллу, неожиданно заявила:
— Может, твоя чёрная полоса наконец закончилась? Вариант, похоже, надёжный.
Эти слова, звучавшие как высшая похвала, тронули Викторию до глубины души.
— Я тоже тебя люблю, мама, — обняла она её, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.
А потом начались хлопоты по подготовке к свадьбе — самой настоящей, пышной и радостной. Кирилл настаивал: «Скромничать не будем. Пусть наше счастье будет громким и торжественным». Виктория лишь улыбалась, делая вид, что сопротивляется, но внутри чувствовала тихую, уверенную радость. В этот раз всё было по-настоящему.