Эта осень совсем не была похожа на саму себя, напоминая словно позднюю весну. Солнце светило по-летнему ярко, птицы не умолкали, и даже листва на деревьях ещё не думала по-настоящему желтеть. А с неба струился самый настоящий слепой дождь — не тот унылый осенний морось, а бодрый, освежающий, будто пробуждающий всё вокруг.
Погода была такой же обманчивой, как и жизнь Виктории. Казалось бы, всё только начинается, впереди ещё долгое лето, которое станет лишь теплее и светлее. Но на самом деле всё уже завершилось. По крайней мере, её семейное счастье — точно. Она была ещё молодой женщиной, но чувствовала себя безнадёжно уставшей, даже, можно сказать, состарившейся изнутри. Прожитых лет не так много, однако внутри всё давно перегорело, превратившись в выжженную пустыню. Она уже не могла искренне чему-то радоваться или доверять людям, только изображать, что всё в порядке, и ходить с натянутой улыбкой. Именно об этом размышляла высокая, статная брюнетка лет тридцати, крепко держа за руку шестилетнего мальчика. Её сын был зелёноглазым кудрявым блондином с классическими, почти аристократическими чертами лица, похожий на маленького принца. Впечатление дополняла его идеальная, непринуждённая осанка. Виктория с лёгким вздохом смотрела на Стёпу — он ничем не напоминал её, да и характером, как она считала, мальчик пошёл в отца: умный, немного холодноватый, отстранённый и самоуверенный.
На сегодняшнем утреннике в детском саду собралось много незнакомых людей — бабушки, дедушки, родители других детей. Праздновали одновременно и День знаний, и то, что через год эти ребята станут школьниками. Суматоха и шумная толпа нисколько не смущали ребёнка, зато его курносая и от природы застенчивая мама невольно сутулилась под любопытными взглядами. Викторию скорее можно было назвать миловидной, чем красивой, а после развода с Артуром она ещё и набрала лишних пять килограммов. Для любой другой женщины это, возможно, не было бы так заметно. Её подруга Даша, к примеру, с лёгкостью набирала вес и так же легко с ним расставалась, и со стороны это почти не бросалось в глаза. Но у Виктории, с её фигурой типа «яблоко», все набранные килограммы сразу оседали на талии, да и лицо заметно округлилось. Подбородок пока не поплыл, но уже грозился вскоре слиться с шеей. Виктория и так с трудом пережила болезненный, полный взаимных упрёков развод, а тут ещё Стёпа постоянно напоминал об отце. То и дело спрашивал, когда они снова увидят папу. Как будто мало было того, что сын оказался живой копией её успешного и безупречно красивого бывшего мужа.
«Хоть бы сегодня не спросил про Артура», — мысленно надеялась Виктория. Но не тут-то было. Словно уловив её мысли, мальчик повернулся к ней.
— Мама, а ты папу пригласила? Он придёт?
— Сыночек, ты же сам знаешь, у него очень много работы, — мягко ответила она.
— Но папа же нас любит, — не унимался Стёпа, глядя на маму своими зелёными глазами. — Разве он не может найти для нас хоть немного времени?
Сердце Виктории сжалось от боли. Что она могла на это ответить? Что они больше не нужны? Что его отец попробовал семейную жизнь, и она ему разонравилась? Виктория не была из тех матерей, что выливают на ребёнка весь свой негатив и настраивают его против второго родителя. Стёпа, конечно, умный мальчик, но всё-таки всего лишь шестилетний ребёнок. Нельзя же было рассказывать ему о многочисленных любовницах Артура, которые и стали последней каплей. Хотя, если быть честной, они были не единственной причиной. Всё испортили эгоизм, душевная чёрствость и полное непонимание того, что мир не вращается исключительно вокруг него одного.
Виктория же создала для сына свой, уютный мирок, где он знал только заботу и любовь. Она искренне считала, что со всем остальным мальчик успеет познакомиться, когда немного подрастёт. А семья, по её мнению, прежде всего должна быть надёжным убежищем и пространством, где царят тепло и взаимопонимание. Поэтому она снова натянула лёгкую улыбку и сказала сыну:
— Конечно же, папа обязательно найдёт для тебя время, сынок. Просто прямо сейчас у него слишком много важных дел, и он не хочет, чтобы ваша встреча была короткой и торопливой. Вот освободится на целый день, тогда вы и сможете как следует пообщаться. Разве было бы хорошо, если бы он пришёл и сразу же исчез?
— Нет, это не очень хорошо, — честно согласился Стёпа, немного подумав.
— Вот видишь, как он тебя хорошо знает, — продолжила Виктория, гладя его по мягким кудряшкам. — А разве нам вдвоём сейчас плохо?
— Нет, мам, конечно, хорошо, — ребёнок слегка смутился.
Если он и унаследовал от неё какие-то черты, так это благодарность и совестливость. Стёпа старался не показывать, как скучает по отцу, и вообще делал всё, чтобы не расстраивать маму. У неё рос рассудительный сын, и Виктория была этому рада.
— Ну вот и отлично. Давай тогда веселиться, ведь сегодня твой праздник! Ты помнишь стихотворение, которое мы учили? — спросила она, переключая его внимание.
Сын уверенно кивнул и начал декламировать строчки. Читал он с чувством, с выражением, правильно расставляя ударения. Виктория слушал его и не могла не восхищаться — какой же он артистичный, прямо маленький актёр.
Как вдруг Стёпа резко прервался на полуслове и указал пальчиком в сторону.
— Мам, смотри, вон тот мальчик! Как на меня похож, только глазки другие.
Виктория обернулась и увидела ребёнка, который и вправду был поразительно похож на Стёпу. Разница была лишь в цвете глаз — не зелёные, а серые. Как у Артура? Да он просто его точная копия! Кудрявый сероглазый блондин выглядел так, будто сошёл с детских фотографий её бывшего мужа. Если Стёпа был похож на отца, то этот ребёнок казался его двойником. Даже те же характерные черты — нос с лёгкой горбинкой и верхняя губа чуть полнее нижней.
— Ну, не так уж и похож, — попыталась возразить она себе самой, но не могла отвести глаз от незнакомого мальчика.
Его появление вызвало у неё чувство, близкое к ступору. Сходство было настолько невероятным, что казалось необъяснимым. Как такое вообще возможно?
— На меня, может, не очень, но на папу — очень сильно, — с детской прямотой настаивал Стёпа.
Виктория хотела остановить сына, который уже бежал знакомиться с заинтересовавшим его мальчиком, но не успела. Ей оставалось лишь наблюдать со стороны, как они живо обсуждают какой-то новый мультфильм. Незнакомца звали Сашей, и он оказался на год младше её сына.
— А почему я тебя раньше никогда не видел? — поинтересовался Стёпа.
— Я сын новой воспитательницы, — объяснил Саша.
Виктория сразу вспомнила, что в саду действительно недавно начала работать молодой педагог по имени Ольга. Она вызывала тихую зависть своей безупречной стройностью и свежим, ровным цветом лица не только у Виктории, но, казалось, у всех женщин в саду. Ольга была из тех счастливиц, что могут есть что угодно, не занимаясь при этом спортом, и оставаться точёной статуэткой. И вот теперь выяснилось, что у неё ещё и есть ребёнок, при этом фигура осталась идеальной. «Надо бы как-нибудь ненароком узнать, кто отец», — промелькнуло у Виктории. Она понимала, что это вряд ли может быть её бывший муж, но где-то на задворках сознания эта мысль уже засела довольно глубоко, и теперь хотелось поскорее от неё избавиться. Может, Ольга даже покажет фотографию, и окажется, что её муж или парень просто похож на Артура. Тогда на душе точно станет спокойнее.
Саша совершенно не походил на Ольгу, брюнетку со вздёрнутым носиком и прямыми густыми волосами. Пользуясь всеобщей суетой праздника, Виктория решила подойти к воспитательнице, которая в организации мероприятия участия не принимала и потому выглядела не слишком занятой.
— Здравствуйте! Праздник, на мой взгляд, получился просто чудесный. Ребята, кажется, счастливы? — начала она, стараясь звучать максимально непринуждённо.
— Да, это точно, — улыбнулась Ольга. — Моему Сашке здесь очень нравится.
Виктории показалось, что ей сказочно повезло — воспитательница сама заговорила о сыне.
— Знаете, мой Стёпа только что обратил внимание, что они с вашим мальчиком удивительно похожи. Прямо даже интересно стало, как же выглядит ваш муж? Ой, простите за такое бесцеремонное любопытство, — Виктория сделала виноватое лицо, — просто сходство и правда поразительное.
Она изо всех сил старалась сохранять доброжелательную улыбку, хотя внутренне понимала, что её вопрос звучал крайне некорректно. Они ведь едва знакомы, и тут такие личные расспросы. Виктория боялась, что воспитательница сочтёт её бестактной и невоспитанной, но Ольгу, казалось, это не смутило. Впрочем, её ответ прозвучал достаточно сдержанно.
— Знаете, я не замужем за отцом Саши, так что его фотографий у меня нет. Он вообще давно уехал и живёт теперь в другой стороне. Помогает, конечно, материально, что уже хорошо, но вспоминать всю эту историю… как-то неприятно.
Воспитательница не стала прямо говорить, что Виктория лезет не в своё дело, но достаточно ясно дала понять, что не хочет продолжать эту тему. Она сказала, что отец уехал, а Артур, как известно, живёт и работает здесь, в их городе и стране. Значит, это не он. Виктория почувствовала лёгкое облегчение. Она уже собралась извиниться за бестактный вопрос, но Ольгу окликнул кто-то из родителей, и она, кивнув на прощание, поспешила отойти. Виктория была этому даже рада. Она и сама ощущала себя слоном в посудной лавке и ругала себя за неуместное любопытство. И всё же в смущённой, чуть скованной улыбке Ольги было что-то такое, что не давало покоя. Та будто на секунду испугалась, когда услышала вопрос. Хотя причиной могло быть и просто болезненное воспоминание о сложном расставании. К такому выводу Виктория в итоге и пришла, стараясь успокоить себя.
Праздник в целом прошёл замечательно. Правда, Стёпа от волнения рассказал своё стихотворение дважды, но, кажется, никто этого не заметил, а может, просто сделал вид. Сын был невероятно горд вручённой ему шоколадной медалью и весь вечер говорил о том, что, возможно, когда-нибудь станет настоящим поэтом. О поразительно похожем мальчике они больше не вспоминали, как, впрочем, и об Артуре.
На работе даже начальник обратил внимание, что с Викторией что-то не так. Она работала администратором в небольшом кафе, и владелец заведения, Евгений Николаевич, человек доброжелательный и внимательный, иногда интересовался, как у неё дела. Отношения у них были скорее товарищескими; Евгений искренне сочувствовал её разводу. У него и в собственной семье дела обстояли не гладко, так что они нередко поддерживали друг друга не только по рабочим вопросам. Поэтому его беспокойство было вполне в порядке вещей.
— Вика, что-то ты сегодня совсем не в своей тарелке. Всё в порядке? — спросил он, заглянув в маленький офис при кафе.
— Да так, ерунда, Евгений Николаевич, — отмахнулась она, стараясь сосредоточиться на бумагах. — Просто в голову лезут какие-то навязчивые мысли, даже рассказывать не хочется.
Прямо на выпускном вечере на теплоходе Рома закрутил бурный роман с Алиной, верткой и самоуверенной одноклассницей. У них всё пошло намного дальше невинных поцелуев, и Рома, ошеломлённый новыми ощущениями, внезапно решил, что это и есть настоящая любовь. О чём и сообщил Виктории без особых церемоний. Та в ответ назвала его предателем и попросила больше никогда не звонить. Она даже из упрямства и желания заглушить боль отказалась от поступления на географический факультет, о котором мечтала, и пошла учиться на повара, как её мама. Выбрала что-то практичное, не напоминающее о несбывшихся мечтах. Рома и Алина поженились почти сразу, и он не вернулся с повинной, не валялся в ногах, как она втайне надеялась. Оказалось, богатый отец Алины взял зятя в свой бизнес. Рома быстро обжился в просторной квартире в центре города, и его нисколько не смущала роль «примака». Виктория окончательно перестала его ждать в тот день, когда в социальных сетях увидела фото двух улыбающихся девочек-близняшек. Тогда она наконец-то выбросила то самое серебряное колечко — не в реку, как планировала в порыве романтического отчаяния, а просто в мусорное ведро. Слишком долгими и ненужными показались ей теперь все эти жесты.
Продолжение :