(начало - часть 1 по ссылке https://dzen.ru/a/aYlWLLlCgg5_-Fcr )
Детство Субботы
До семи лет Миша жил в мире, где вымысел и действительность переплетались так тесно, что хватало воображаемого толчка, чтобы окунуться в фантазию. В одно мгновение он превращался из тихого задумчивого малыша своей эпохи в дерзкого воина таинственного средневековья, в котором царил праздник непослушания. Воображение щедро награждало его внутренний мир героями: одних Миша боялся, с другими дружил. Мало кто мог предположить, что расстройство психики у ребёнка способно развиваться столь затейливым и сложным путём. Иногда погружение в придуманный мир становилось настолько глубоким, что герои начинали разговаривать, а мальчик находился как бы в двух ипостасях: персонажа и творца. Слияние реального «я» и воображаемого впервые посетило его в тёмном и мрачном подвале дома, где дворовые мальчишки играли в «минное поле».
Суть игры заключалась в том, что смельчаку выдавалась спичка с коробком; с её помощью он должен были пройти из одного конца дома до другого через тёмный подвал, в котором были раскиданы ловушки в виде металлических обручей от бочек. Если игрок вслепую наступал на обруч, то «мина взрывалась», и острый край, как нож, врезался в ногу в районе голени. После неудачного разминирования игрок превращался в раненного бойца. И должен был сам решить, идти ли ему дальше или вернуться. Спичка являлась, скорее, психологическим подспорьем, потому как была мало пригодна для долгого пути. Более того, если огонёк пламени помогал в первые секунды, то впоследствии создавался эффект слепоты. Спичка сгорала в руке быстро, обжигала пальцы и была полезна только в одном случае — когда путь был пройден почти до конца. Мин было не меньше десятка. Шанс пройти чисто был невелик, а потому торжество победившего страх вознаграждалось общим ликованием.
Рано утром Миша подкормил дикую подвальную кошку, которую давно пытался приручить. Кошка была рыжая, осторожная, в руки не давалась, не позволяла себя гладить. Кто-то из взрослых называл её «немкой», возможно, потому, что дом сохранился практически целым со времён войны. А стало быть, поколения подвальных обитателей имели потомственную связь с прежними жильцами. Иван Иванович называл эту кошку Бертой, и сам неоднократно пытался её подкормить. Любовь к кошкам в семье Субботы передавалась по наследству, как некий особенный ген. Вероятно, и кошки чувствовали эту наследственность на генном уровне. Кто скажет, что кошки гуляют сами по себе? И не имеют никаких связей с человеком? Связь существует, она невидима.
Берта изогнула спинку, приняла еду и тут же шмыгнула в подвальное убежище. Миша вспомнил об этом, когда настал его черёд идти в подвал.
Спичку с коробком выдавал командир команды — хулиганистый дылда Забродин по прозвищу Бродяга.
Когда входишь в подвал с дневного света, в первое мгновение чудится, что глаза придавили чужими крепкими ладонями и повели на казнь. Ступаешь несколько шагов на ощупь по стеночке, а стена холодная, кирпичная, с вековыми выбоинами и щербинками, покрытыми какой-то слизью. Страх есть, не стыдно признаться, поджилки трясутся, потому как не знаешь, что ожидает впереди. Согревает понимание, что есть спичка, которую можно зажечь в критический момент. Однако, мальчишеская бравада подгоняет и требует испытать себя.
Вскоре глаза привыкают к темноте, и становится не так страшно. Мерещатся видимые очертания прохода. Вероятно, самообман, внушение, а может быть, и в самом деле от сильного нервного напряжения включается желанный кошачий глаз, — объяснить трудно.
Сердце гулко стучало, когда Михаил начал движение по минному полю. Старался шагать широко, но с носка на носок, как в спортивном зале. Спичечный коробок запотел в ладошке. Шорохи, звуки, фигуры. Нервное напряжение рождало фантомы. Обычно призраки приходили к Субботе во снах, но в подвале было всё так похоже на сказку, что Миша начал грезить наяву. Мальчик превратился в большого чёрного кота — в темноте его никто не увидит, даже чёрный человек. Он стал ступать легко, ощущая на лапах мягкие подушечки. Обоняние утончилось, взгляд стал острее, но пока Михаил не совсем различал предметы во тьме. Он только перестал бояться, потому что оказался в привычном ночном мире фантазий.
И тут что-то пригвоздило его к месту. Мальчик остановился. Страх объял его, прокатился ледяным холодом с головы до пят, и он снова почувствовал себя ребёнком, а не котом. Суббота нащупал спичку, чиркнул. Вспыхнуло пламя, и он увидел перед собой огромную седую крысу. Суббота узнал её. Это была крысиная королева из его снов по прозвищу Графиня. Эта бестия чувствовала свою власть в тёмном мире подземелья и подсознания. Она стояла на задних лапах, фыркала и готова была наброситься на мальчика в любую секунду. Спичка догорала в руках, обжигая пальцы. И в этот самый момент произошло чудо. Берта! Всё это время кошка следовала по пятам своего утреннего благодетеля и охраняла его. Обойдя мальчика, Берта изогнулась дугой, распушилась, оскалилась и прыгнула на крысу. Огарок спички выпал из пальцев. Миша услышал крепкую возню, кошачий вопль, шипение крысы. Затем всё стихло. От страха мальчик оцепенел. Но вдруг почувствовал знакомое ласковое прикосновение кошачьей шёрстки к ноге. Берта громко мурчала, как бы призывая праздновать тризну победительницы. Миша подхватил её на руки, и был удивлён, что кошка не оцарапала его и не вырвалась из объятий.
Суббота смело двинулся к выходу, ни разу не попав в капканы. Мальчишки открыли крайнюю дверь, чтобы герой увидел свет в конце тоннеля.
Суббота был счастлив.
Но потом его взгляд упал на Берту, и он увидел исцарапанную в кровь кошачью мордочку. «Немка» спасла его, а сама пострадала.
Суббота принёс кошку домой, рассказал маме и брату обо всём, что случилось. И попросил Раису Захаровну хотя бы на время выздоровления оставить Берту дома. Мама согласилась. Соседи тоже были не против.