Материла скопилось много. Начинаю публиковать повесть о мальчике, странности которого граничат с гениальностью и психиатрией. Где проходит грань, судить читателю. Теперь я свободен от обязательств перед журналом "Новая Литература". https://newlit.ru/~merkeev/7781.html. Поэтому выхожу с текстами напрямую к читателям (подписчикам). Надеюсь, что повесть будет нескучной. Если кто-то увидит огрехи в тексте, прошу отметить их в комментариях. Буду этому признателен, так как в полном объеме повесть будет издана отдельной книжкой. Части буду давать короткими, со ссылками на предыдущие.
Всем спасибо.
Часть 1. Рождение Субботы
Суббота появился на свет с шестью пальцами, точно природа усмехнулась над божьим замыслом, добавив лишнюю деталь. «Дурной знак», — шепнули родственники отца. А материнская родня углядела в этом особое божье благоволение: шесть пальцев — шесть ангельских крыл.
— В конце концов, шесть это не четыре! — возмутился Иван Иванович, когда узнал о шестом пальчике новорождённого. — Вся эта чертовщина ни к чему. Бабьи сказки. Мужик будет рукастым. Это с пятью пальцами без одного. А не с шестью — ещё с одним.
Лишний палец удалили в роддоме — «от греха подальше и людской молвы», а Суббота, едва успев покинуть одно заключение — девять месяцев в утробе, — оказался в другом, пожизненном: с пятью стандартными пальчиками и отмеренным каждому земным сроком.
Назвали мальчика Михаилом, что означает «победитель зла». Из больницы младенца перевезли в коммунальную квартиру на проспекте Ленина, в комнату с высокими потолками и большими окнами. Девять дней, как водится, родня обмывала пополнение в семействе, а на десятый отец мальчика сходил в баню с друзьями, выпарил остатки похмелья, погостил в родном приуралье и вскоре отправился в очередной морской рейс. Суббота старший служил радистом на средних рыболовецких траулерах.
Михаил заговорил рано — первые слова пробились наружу пузыристыми обмылками фраз, когда ему было полтора годика. Странное сочетание звуков, клокочущее, как вулкан. И при этом прослушивалась мелодия. Будто малыш транслировал инопланетные волны.
Отца Миша видел редко. Раз в несколько месяцев перед ним вырастал чужой бородатый дядя, похожий на пирата, всегда шумный, пьяный, с подарками; потом пират превращался в скуластого тревожного гладко выбритого отца, нервного, тихого, трезвого, который пару недель пропадал в гаражах с друзьями, затем снова уходил в рейс. Воспитанием занималась мама.
Когда Михаилу было три годика, в нём проявились первые странности. Однажды он забормотал во сне (отец был в рейсе), поднялся с постели с открытыми глазами, побродил по комнате, нашёптывая что-то на своём языке, посмотрел на луну за окном, улыбнулся невидимому существу и лёг спать. Раиса Захаровна с тревогой наблюдала за лунатизмом сына. Не зная, укорять себя или нет, испытывая при этом чувство вины, она сводила его к участковому психиатру, но тот лишь развёл руками:
«В детском возрасте личность только начинает формироваться. Никаких диагнозов ...пока. Наблюдайте, записывайте, а ко мне придёте перед школой».
И затем пробормотал как бы про себя. И для себя, наверное: "Синдром демиурга...хм...синдром создателя...хм...редко".
Чтобы сын крепче спал, Раиса Захаровна читала ему на ночь сказки.
Волшебные истории просачивались в душу мальчика, пробуждая воображение. Сны оживали. Едва окрепнув, прорастали новыми реальностями, убегали в ночь, чтобы потом снова торжествовать в обычной жизни помесью фантазий и яви.