Найти в Дзене
Iolanta Serzhantova

Если бы

Щеки сумерек дня покрыты россыпью веснушек ночных цветов, бабочек, шелестом крыл летучих мышей, картонным шебуршанием во сне шмелей, топотом и одышкой ежа, одного на всю округу и, - чего уж не ожидается вовсе, - внятным чавканьем улиток, этих нежных, трогательных созданий с крепкими челюстями и независимым нравом. Знают оне цену времени, не спешат проследовать из пункта в пункт, но шествуют! - со вниманием к деталям, с удовольствием, подробно, невзирая на досаду прочих, что, в соответствии с привычкой, единственно из-за неумения также вот к жизни, как они. Ланиты прошлого усеяны воспоминаниями, словно теми же веснушками. И жёлто-коричневыми, и разноцветными, как конфетти с нового года. Метёшь, бывало, пол, да замечаешь где под ножкой стола такую маленькую, круглую бумажку. Ну и поднимешь её, отложишь в сторонку, а как будет чисто, вернёшь на место, под стол. Ибо вспомнится улыбка сына, именно с ним украшали некогда покои, и хотя больше для него, нежели для себя, как справедливо рассуд

Если бы...

Щеки сумерек дня покрыты россыпью веснушек ночных цветов, бабочек, шелестом крыл летучих мышей, картонным шебуршанием во сне шмелей, топотом и одышкой ежа, одного на всю округу и, - чего уж не ожидается вовсе, - внятным чавканьем улиток, этих нежных, трогательных созданий с крепкими челюстями и независимым нравом. Знают оне цену времени, не спешат проследовать из пункта в пункт, но шествуют! - со вниманием к деталям, с удовольствием, подробно, невзирая на досаду прочих, что, в соответствии с привычкой, единственно из-за неумения также вот к жизни, как они.

Ланиты прошлого усеяны воспоминаниями, словно теми же веснушками. И жёлто-коричневыми, и разноцветными, как конфетти с нового года. Метёшь, бывало, пол, да замечаешь где под ножкой стола такую маленькую, круглую бумажку. Ну и поднимешь её, отложишь в сторонку, а как будет чисто, вернёшь на место, под стол. Ибо вспомнится улыбка сына, именно с ним украшали некогда покои, и хотя больше для него, нежели для себя, как справедливо рассудил он однажды: «Ты делаешь мне в удовольствие, а радуешься, пожалуй, сильнее.»

Ну и прав был. Любое при нём веселие во сто крат приятнее. Сколь ни было б ему от роду, а всё - будто под сердцем дитя.

И никуда не деться от повсегдашнего затаённого страха потерять это сокровище, вкупе с пожеланиями ему всяческого счастия.

Однажды сына едва не украли в автобусе. Никто не предложил усадить малыша и он стоял у кабины водителя, на виду у всех, одну остановку, вторую, пятую, пока женщина, что шла к выходу, ухватив его за руку, не повела по ступеням... Спокойно, не оборачиваясь ни на кого, будто своего. Ребёнок был тотчас отобран и поставлен на прежнее место, незаметно для него самого, дабы не напугать. Несостоявшаяся похитительница осталась стоять на манер соляного столпа, прибитая к пыльной обочине гневным, испепеляющим материнским взглядом. И всё это также - без воплей «Караул! Украли!», молча, чтобы не испугать почти похищенного.

Страшно делается от таких воспоминаний, хотя и канули они давно, смешались со слякотью выпитого до гущи кофе, укрылись мокрой листвой спитого чаю, да только в отличие от оных об них ни за что не позабыть. Потому, как пугает собой неслучившееся непрестанно: чтобы было, если бы... И лучше не думать про то, не терзать сердце понапрасну, да всё не можется и неможется от того всякий раз.

СВОй / рассказы, новеллы, эссе, /Как определить, кто свой, кто чужой? И не для тебя самого, но для Родины, которая для всех - одна... / И. Сержантова. - Саратов: Амирит, 2025. - 138 с.\ISBN 978-5-00207-703-8

Стихи
4901 интересуется