До дома, где обитала крыса, шли, не отвлекаясь на разговоры. Дуня раздумывала о случившемся, не забывая поглядывать по сторонам. Лес выглядел все более зловещим и чуждым. Деревья казались замершими в странных позах страшилами. Свисающие с веток лохмотья паутины походили на обрывки одежды, а тлеющие в растрескавшейся коре гнилушки напоминали глаза.
Наконец в низине появилась деревня. Несколько затерявшихся среди мха обветшалых домишек с поросшими лишайником крышами без труб и сплошь затянутыми белесым налетом стенами. В слепых окошках вместо стекла была вставлена мутная пленка.
Пятна снежной плесени расползлись и по земле, образуя кляксы-островки. Они стремились заполонить все вокруг, но место все еще сопротивлялось.
Крыса привела Дуню к самому дальнему дому, почти вплотную приткнувшемуся у кривобокой сосны. Единственному из всех с черным пеньком трубы, из которой валил дым.
Колода с размаху плюхнулась у стены и застыла неподвижным бревном. Крыса же толкнула хлипкую дверь и мотнула головой, приглашая Дуню внутрь.
Опасности Дуня не почувствовала и спокойно вошла.
Вопреки ожиданиям в небольшой комнатенке было сухо и чисто.
Одну стену полностью занимала почерневшая от копоти печь, напротив под узким окном приткнуто было подобие лежака с наброшенными пестрыми тряпками. Под ним темнел старой древесиной окованный железом сундук. Низенький грубо сколоченный стол стоял по центру. Возле него лепилась пара пеньков без коры, заменяющих стулья. На приступке у окошка помещалась плошка с густой желтоватой массой, внутри которой плавал зажжённый фитиль.
- Уж не взыщи, ведема. Чем богаты... - крыса подошла к печи, поворошила кочергой внутри топки, пожаловалась. - Продрогли косточки. Ночи еще холодные...
Дуня тоже подмерзла - байковая пижама, совсем недавно добытая с помощью чудо-метелочки, не предназначалась для прогулок промозглой весенней ночью.
- Сейчас взвару налью. Нутренности прогреть. - крыса сунулась в печной закут, загремела чем-то, заворчала. - Опять идолище мохнатое посудину попрятал! Кочерги захотел отхватить? А ну, вертай ковшики, щурок!
На лежанке завозились, из-за задернутой занавески один за другим выплыла пара деревянных ковшей с ручками в форме утиц и неторопливо спланировала на стол. За ними с неразборчивым бормотанием сверзился поросший сивыми космами старикашка. Его волочащаяся по полу борода вся состояла из мелких косичек с вплетенными разноцветными шнурочками.
- Ты мне загребкой не грози! Я сам могу ею огладить!.. Да... - щурок покосился на Дуню и конфузливо подшмыгнул носом. - Тоска меня снедаеть, матушка-ведема! Скоро как все сельцо наше плесенью-паутиной зарастууу...
- Радуйся, что до тебя мизгирь еще не добрался! - крыса прохромала к пеньку, уселась на него и, скинув лапти, начала разматывать онучи. - Давно так далеко не выбиралась. Ноги натрудила. А мазь из тины вся вышла... Чего стоишь, ведема? Вот стол, вот пень! - она похлопала по второму пеньку. - Сейчас и сбитень разольём.
- Да она никак немая, Липовна? И одежа бусурманская! И подержаться не за что! Хе-ха... - щурок сунулся к Дуне, приглядываясь, и ей немедленно захотелось щёлкнуть его по любопытному носу-картошке.
Старикашка понял ее настрой и быстро отпрыгнул, погрозив волосатым кулаком.
- Но-но! Не замай!
- Давно пора его проучить. Только чаровать тебе нельзя. - усмехнулась с сожалением крыса.
- Почему нельзя? - Дуня присела на жесткий пенек, обхватила себя руками - никак не могла согреться, и щурок по молчаливому сигналу крысы набросил ей на плечи скромный полосатый платок.
- Нельзя, - повторила Липовна-крыса. - Чтобы он не вычислил.
- Мизгирь. - это был не вопрос. Утверждение.
- Сметливая. - кивнула крыса. - Чаровство след оставляет. Мизгирь по нему тебя сразу найдет.
- Это мизгирь меня сюда притянул? Через зеркало, во сне...
- Не он. Праматерь. А что через сон - то понятно. Когда спишь - легче сделать переход.
- Праматерь... - Дуня подумала о своей зеркальной копии, которую утащило во мрак чудовище. - Праматерь??
- Считай, что прародительница твоя. После нее одни девочки у вас в роду нарождаться стали. Дар мизгирев, правда, не у всех проявился. Его ведь прежде почувствовать нужно, принять.
- Венец безбрачия тоже от него? - Дуня вспомнила, что говорила ей знахарка Любава еще совсем недавно, а будто бы в другой жизни.
- От него. И другое всякое...
- Какое - другое?
- Да много чего... - крыса помолчала, но Дуня не торопила, ждала. - Мертвенькие могли возвращаться, чтобы проведать. А кто-то, небось, и черного колдовства не чурался...
"Мертвым молоком кормила!"- всплыли в памяти слова еще одной ведовки. Дуня позабыла ее имя.И про порченную кровь тоже сказала она.
- Мизгирь с нужным и плохое передал. Одного без другого не бывает. Вроде метки на вашем роду выставил. От того женихи от вас и сбегали. А тебе бобылья долюшка выпала... Правильно, что тебя праматерь позвала!
- Стоп! - Дуня поднялась и прошлась по комнатушке, по новой оглядывая все предметы. - Меня перенесло в... в прошлое??
Крыса склонила голову, подтверждая ее догадку, а потом попеняла щурку, что до сих пор не налил им взвару.
Старикан встрепенулся, потащил от печи чугунок почти одного с собой размера и ловко разлил по ковшикам горячий, густоватый напиток.
- Выпей, ведема. Прогрейся. Взвар получился крепкий, лечебный. На брусничном листе, на душице, на сушеных ягодах, - принялась перечислять крыса состав напитка. - В печи настоялся, с медом смешался...
Дуня обхватила ковшик руками, и приятное тепло согрело ладони. Ароматный парок пощекотал ноздри, приглашая отведать питье.
Решившись, Дуня сделала несколько глотков сладкого, с легкой горчинкой настоя. И рассеянно поблагодарила щурка.
Вопросов в голове роилось множество, но почему-то она никак не могла сосредоточиться, чтобы их задать. Словно еще не до конца проснулась.
- Это у тебя отходная, - объяснила ее состояние крыса. - Такой переход легко никому не дается. А уж если против желания... - она махнула лапой. - Нишо, после взвару полегчает тебе. Просветлится в голове.
- А моя... праматерь? Она из этого мира?
- Из этого... - крыса помрачнела и отвела глаза.
- Я ее видела. В зеркале. Она шла по лесу. А потом ее схватило... схватил...
- Мизгирь. Она на поклон к нему пошла, умилостивить хотела. Думала, что послушает, перестанет гневаться. Все ж таки были у них общие дела.
- Общие дела? С колдуном?
- Да. Она ведь тоже не из простых. Ведема. Ты очень на нее похожа.
- Откуда вы все знаете? И про праматерь? И про то, что меня перенесло? Вы поджидали меня! В лесу! И сову подослали специально!
- Чтобы ты не заблукала и подослали. Место ведь незнакомое. Страшное. Как бжутка весть принесла, что случился переход - так сразу я в лес и подхватилась. Чтобы тебя, матушка, кто другой не увел!
- Не зовите меня матушкой!
- Само собой выходит. - вздохнул не сводящий с Дуни глаз щурок. - Уж больно вы с ней схожи! Только ты тоща да в смешной одежонке. Нарядить бы гостью в приличное, а, Липовна?
- Нарядим. Вещи то почитай все здесь остались. - голос крысы Липовны дрогнул. - Сейчас достану, и выберешь те, которые глянутся, Евдокия.
- Как вы узнали мое имя?
- Так матушку, хозяйку бывшую, так же звали. Потому и получилось тебя притянуть, что имена у вас одинаковые. И кровь одна.
- Зачем... притянуть? - прохрипела Дуня. Вспомнилось как бабка Агапа, да и Марыська говорили, что с прошлым играть нельзя. Что любое неосторожное, самое безобидное действие в прошлом способно поменять будущее. Говорили и то, что прошлое затягивает. И может больше не отпустить.
- Тебе нельзя чаровать у нас. Это запомни. Держись в стороне ото всего, выполни лишь то, зачем позвали. Тогда сможешь вернуться к себе.
- И что мне нужно выполнить?
- Ты должна излечить зеркала. Матушка, когда их делать помогала, сохранила два стекла. И спрятала их. Прозорливая она была. Вот запас и оставила. Как знала, что понадобятся.
- Зеркала с девами-птицами сделала моя пра... матерь? - Дуня никак не могла приладиться к этому слову.
- Задумал и раму для них вырезал сам. Мизгирь-колдун. Евдокия после зачуровала стекла. Вдохнула в зеркала жизнь. Сильная была ведема.
- Почему вы говорите о ней в прошедшем времени?
- Загубил нашу матушку злодей паучиный. Как дочку народила в прошлом кветене (апреле) - так сразу и извел. Ему не впервой. Столько до нее девиц умучил.
- А девочка? Что стало с ее дочкой?? - Дуня подскочила, готовая нестись и спасать ребенка.
- Куда наладилась? Забыла об чем говорено? - крыса мигнула, и щурок подкатился к двери, уселся у порога, чтобы помешать Дуне выбежать из дома.
- Девочку няньки-мамки тетешкают. А чуть подрастет - сам обучать станет. Силу ей передаст. Знаниями наделит. Так что ты даже не думай о ней! Забудь. Поняла?
- Поняла... - упавшим голосом ответила Дуня. - Но не совсем... Почему ваша Евдокия согласилась на эту связь? Она же знала, что колдун злодей? Знала, чем это грозит роду? Мизгирь ее приворожил?
- Добровольно к нему пошла. Деревню защитить хотела. Рассерчал мизгирь на хресьян за то, что с данью обманули.
- А хресьяне не виноватые! - щурок рубанул кулаком воздух. - Положенная колдуну девка сама от него сбегла!
- Мизгирь над всеми здесь особняком. - принялась растолковывать Липовна. - Вся власть у него. И сила. Чтобы он деревни не разорял, чтобы земли под охраной держал, ему раз в году невесту отряжали. Таков был договор. Жребий девки тянули. Да... А последняя - возьми и сбеги! Как раз из нашей деревни была. Ух, он и загневался тогда! Ух и взлютовал! Собрался всех извести. Вот Евдокия и выменяла ихние жизни на свою. Пожалела.
- Но она же мне в зеркале показалась!?
- Чаровство сработало. Чтобы ты зеркала выправила-излечила. Зеркала с девами-птицами особенные. Испортится одна пара - за ней следом и остальные. И если б только это. Так нет же! Через них, порченых, сможет мизгирь и до вашего мира добраться. Там себе станет выискивать новые жертвы. И по другим мирам пойдет кочевать да дань собирать.
- Третья пара зеркал у мизгиря?
- Так говорят. Но сама я...
- Погодите. Пожалуйста! - Дуня сжала голову руками, стараясь сосредоточиться. - Получается, что я должна поменять стекло в парных зеркалах. Тех, что остались дома. Верно?
- Верно говоришь, ведема.
- Стекла здесь хранятся?
- Зачем здесь? В сгинувшей деревне припрятаны.
- В сгинувшей деревне?
- Да. Не бойся, я знаю, где это.
- Хорошо. А в чьем доме - знаете? Где их там искать?
- Про это сказать не могу. - пожала плечами Липовна. - С этим тебе самой разбираться.
- Ладно. Хорошо. - Дуня запретила себе сердиться. Решила, что главное сейчас - добраться до деревни. А там она обшарит каждый дом если понадобится, но добудет нужные стекла.
- Проводите меня туда? Но сначала я бы хотела сходить... к Евдокии. Повидаться. Знаете, где она покоится?
- Чего это покоится? Матушка теперь в богинках. Как колдун извел - так сразу и обратилась. Иначе как бы мы прознали о тебе.
- В богинках? - растерялась Дуня. - Значит, она все же жива? И вас навещает?
- Какое там навещает. Она ж теперь богинка! - щурок возмущенно взглянул на Дуню. - Богинке в деревню нельзя. Потому она нам через бжутку передала, чтобы тебя в лесу перестряли.
- Я могу с ней увидеться? С Евдокией- богинкой?
- Нельзя вам встречаться! - замахала лапами Липовна, едва не уронив с плеч шаль. - Не может сойтись прошлое с будущим!
- Но...
- Оттого ведь матушка нас за тобой и послала! Помни о том! А в деревни сгинувшие сходим. И не в одну. У нас их здесь несколько. Из тех, что разорил мизгирь. Только знай - когда люди покидают место, там поселяется нежить. В одной, бают, упыри логово устроили. В другой - портун обжился. В третьей - ведема-росомаха.
- Я не боюсь... - Дуня осеклась, вспомнила, что ей нельзя применять здесь унаследованную от рода силу. - Но... вы же мне поможете? Могу я рассчитывать на вас?
- Чаровать не обучена, - Липовна вздохнула. - Я тебя с одной бабкой-зелейкой сведу. Из нашей деревни. Она матушке обязана. Авось поддержит и тебя.
- Так пойдемте сейчас! Я хочу поскорее со всем разобраться.
- Ночь еще не окончилась. Да и ты еды нашей не попробовала. На печи не поспала.
- Я не голодна. И спать долго не захочу...
- Не голодна, а поесть придется. Так надо! - проворчала Липовна, и ее интонации напомнили Дуне Звездочку.
Как там сейчас ее помощники? Поняли - что с ней случилось? Не подумали, что сбежала от них?
Только бы не стали искать! Не попытались отправиться следом! Не сгинули в том зеркале! Не пропали навсегда!..
Зеркало должно было остаться на кровати. Или - на полу?
Дуня напряглась, тщетно пытаясь вспомнить.
Почему она решила его достать? Почему зависла над ним, рассматривая свое отражение? Тогда оно еще было обычным. И показывало реальность, а не прошлое.
Потом... потом она заснула. И тогда, во сне, все и произошло.
- Мне бы весточку послать своим. Связаться с домом. - попросила Дуня Липовну. - Есть такая возможность? Там остались мои помощники. Они очень волнуются сейчас!
- Нельзя. - недовольно наморщила нос крыса. - Без чарования это сделать не получится. А с чарованием сразу выдашь себя.
- Но я хочу их успокоить. Хочу, чтобы они знали, что со мной все нормально!
- Они и узнают - когда ты вернешься. А пока нельзя.
Дуня собралась возразить, но снаружи зажужжало.
Щурок поспешил распахнуть дверь, и в дом ворвалась пчела размером с упитанного снегиря.
- Бжутка вернулася! Я тебе медка приготовил за работу! - щурок протопал к столу, сдернул полотенце с одинокой плошки. На донышке оставалось немного липкого и желтого, и крыса, увидев это, возмущенно встопорщила усики.
- Меда он приготовил! И где там мед? Опять в одно р.ы.ло все сожрал!
- Да вон он! Вон же! - принялся оправдываться щурок. - Бжутке того хватит!
Бжутка тем временем спикировала на стол и, грузно перевалившись через край плошки, влезла в мед, погрузив в него хоботок и мохнатые лапки.
Наблюдающей за ней Дуне послышалось урчание и даже почавкивание. Но разве может пчела издавать подобные звуки?
- Бжутка все может. Она ж не совсем пчела. Люб ей медок - вот и урчит. - Липовна покосилась на затянутое мутной пленкой оконце и хлопнула в ладоши. - Солнце восходит. А ты еще и не ложилась! Но перед тем на стол соберем, и поешь.
- Я не голодна... - Дуня поморщилась. Даже напоминание о еде было неприятным. Вряд ли она сможет проглотить хотя бы кусок.
Все мыслями сейчас были о Замошье. Дуня переживала, что не в состоянии послать помощникам даже коротенькую весточку о себе.
- Голодна или нет, а силы тебе понадобятся. Не жуй губы! Садись, говорю! Сейчас Паська подаст.
- А у самой лапы поотсыхали? - проворчал щурок и сердито брякнул дверцей духовки.
- Нынче твой черед на работу. Или память кто укоротил?
- Тьфу на тя! - принюхавшись, Паисий потащил из духовки приличных размеров чугун. И, водрузив на стол, метнулся обратно - за миской с чем-то непонятным. С гордостью плюхнул ее перед Дуней, сообщив, что это капустный взвар.
- Напиток из капусты? - удивилась Дуня.
- Не. Взвар и жидкий бывает, из травок там, из хрукты. И вот такой. Погущее. Овощной. Лучок с прошлого урожаю остался. Но еще хороший, забористый. Я его понарубил да потомил в жиру, а уж потом и капусты отжал от рассолу, и туда же. Водицы плеснул чуточек. Да тушил подольше. До самой распарочки тушил. А уж после медом подсластил.
Пахнуло кислятиной и ядреным луком, и Дуня быстро отодвинула неаппетитное на вид месиво подальше. Чтобы не обидеть угощавшего, отговорилась тем, что не ест капусты.
- Не ест! Капусты не ест?? - вытаращился на неё Паисий. - Репа без капусты пресной покажется, матушка.
- Репа?
- Репа! Почитай всю ночь в горшочке протомилась. Я с вечеру соломы в него положил, поверх нее кореньков набил - и в печку. Испробуй, матушка. Уважь. Репка мелкая да сладимая в меру. Потому к ей капуста самое оно! А хочешь - медом ее полей. И соли добавь. Вот! - Паисий положил перед Дуней грубо вырезанную из дерева ложку, следом подал деревянную же солонку, и кивнул на плошку с медом, в которой продолжала копошиться бжутка.
- Спасибо. Я лучше без меда.
Дуне неудобно было отказываться еще и от репы, и она заставила себя отколупнуть ложкой немного от мягкого коричневатого кругляша. На вкус репа действительно оказалась сладкой. По мнению Дуни даже слишком. Пришлось её слегка присолить.
Дуня отковыривала по кусочку и вяло пережевывала. Паисий наблюдал за ней с жалостью и ворчал:
- Ест как птенец. От того и худа. Ни матушкиной стати. Ни дородности.
- Мне бы кусочек масла. Или сметаны немножко, - попросила Дуня, с трудом сглотнув очередной кусочек.
- Нету, - виновато развел руками Паисий. - За ними к соседям надоть. В Пергу.
- Это деревня за болотом. Далековато отсюда. Если задержишься у нас - сходим и туда. - Липовна размяла две репки и щедро вывалила поверх капустно-луковое месиво. - Масло все больше матушка любила. Нам и без него вкусно.
- В другорядь репник тебе приготовлю. Слышь? - щурок решил впечатлить Дуню своими кулинарными способностями. - Посеку репку меленько и в начинку пущу. А тесто...
- Репник! - фыркнула крыса в миску, разбрызгав по сторонам липкие кусочки взвара. - Мука еще раньше масла закончилась!
- И то верно! - Паисий расстроенно шмыгнул. - На мельницу тащиться придется...
- Не надо мне никакого репника! - испугалась Дуня. - Обойдусь!
- Репника, может, и не надо, а вот без хлеба тебе точно не обойтись. Особенно ежели маслица раздобудем, - Липовна перемигнулась с Паисием. - Ничего. Сгоняем и мельницу. Главное, чтобы водяной у мельника не гостил.
Дуня не стала уточнять про водяного. Ей хотелось поскорее посетить бабку-зелейку да отправиться на поиски стекла для зеркал.
Кое-как доковыряв репу, она поблагодарила щурка еще раз и выползла из-за стола.
- Полезай теперь на лежанку. - велела ей крыса, приставляя к печи скамеечку. - Там тепло. Чисто. Клопов у нас нету. Блох тоже повывели.
- Я не хочу спать. - воспротивилась Дуня, но Липовна была неумолима.
- Придётся! - загадочно сверкнула газами. - Чтобы место приняло и куда не надо не вытолкнуло! Еду нашу ты уже откушала. Теперь хоть на часок вздремни. А бжутка твой сон посторожит.
Как мышуха совсем недавно... - подумала Дуня о пушистой маленькой вредине, и сердце защемило от тоски. До чего же она соскучилась по своим! И по ворчливому домовому, и по деятельному Хавронию, по милой хлопотунье Звездочке и, конечно же, по незаменимой дорогой Марыське!
- Не печалься! - крыса похлопала Дуню по руке. - Найдем зеркала, и вернешься к своим. Только слушай меня. Не самовольничай.
- Чего это тебя? Нас слушай! Будто я что плохое присоветую! - возмутился возившийся у печки Паисий.
- Нас, - согласилась Липовна. - А теперь ложись. Вот так, на бочок. - она поправила на Дуне одеяло и покряхтывая слезла со скамейки. - Отдыхай, Евдокия. А бжутка тебе споет.
Возле уха негромко вхужнуло, Дуня почувствовала, как рядом плюхнулось тяжелое тельце. Бжутка завозилась, устраиваясь поудобнее и глуховато зарокотала.
- Гууу-ушшш - гууу-ушшш - гуууушшшш...
Звуки походили на умиротворяющий рокот морского прибоя. Дуне даже стало казаться, что она покачивается как на волнах. И незаметно для себя она задремала.
Продолжение следует...