Йай-Ша-Олах спала уже тысячу лет. Ей снился Город, сверкающие Башни, площадь, ярко-синий плюмаж на шлеме воина Ши и царапающий металлический носок его сапога, которым он опирался о её бок перед прыжком в седло. Бесстрашный маленький наездник тонко по- девичьи визжал в её голове: «Вниз!» И она падала камнем, охваченным пламенем. Ветер бился о её брюхо, гремел с каждым взмахом крыльев. Она понимала, что внизу смерть. Понимала, что «тех» слишком много, что ей не справиться, но не могла противится этому визгу в своей голове. Вспоминала то чувство, когда поняла, что на спине больше нет этого маленького тела. И кричит она его имя теперь в пустоту, разум её одинок, в нём больше нет кристальной ярости и детского азарта наездника, приказов больше нет. Нет и не будет. Вспоминала, как перед тем, как опуститься на Площадь и погрузиться в сон, почти вплотную приближалась к Башням, не страшась их убийственной силы, и жгла, жгла огнём этот ненавистный Город, где навсегда потеряла своё сердце — воина Ши. Раз в году в забытьи между сном и явью, она внутренним взором видела мальчиков, стоящих на коленях, слышала гул Песни и всё искала и искала тонкую нить связи с одним единственным. Но Песнь замолкала и Йай-Ша-Олах снова растворялась в своём сне без сновидений.
Эр проснулся раньше всех. Ещё не так много песка накидало, и откапываться не пришлось. Тихонько, чтоб не разбудить семью, он выбрался наружу и двумя прыжками перелетел через дорогу.
— Айна! – затопал он в люк. — Айна!
Люк открылся. Мелькнула плешивая голова деда, и тут же сменилась двумя монетами глаз Айны. Вышла, осмотрелась, поддёрнула подол сайты. Ей уже было девять. Сайта была ей положена, а Эр последний день донашивал куму.
— Привет, Эр!
— Здравствуйте, Айна! Пройдёмся?
Айна кивнула серьёзно, изо всех сил стараясь скрыть счастливую улыбку, ведь в такой важный день Эр пришел к ней, а не к кому-то. Она прекрасно знала, что Эр никогда не женится на ней. У него богатая семья. Его может быть даже отправят в Школу. У неё нет родителей, люк её дома железный, а не деревянный, и у неё чёрные волосы, как у рабов . Ей бы вовсе с ним не разговаривать. Но их люки напротив друг друга, мама и папы Эра всегда уважительно здороваются с дедом. Вся улица привыкла к их необычной дружбе. Так почему б не прогуляться вместе в такой особенный день? Не как Невесте, как сестре. Эр церемонно подал руку и посмотрел на её ступни. Айна была босая. Горячий песок жёг их, и девочке приходилось приплясывать, чтобы не стоять на месте. Но он был рад, что не придётся вставать на колени и завязывать ей верёвки от чиров. Тем более, что такая бедная семья, как у Айны, не могла себе позволить чиры из кожи с короткими ремешками. Чиры Айны были с подошвой из деревяшки. Чтоб удержать её на ноге, требовались длинные шнурки, которые надо было крепко приматывать почти до колена. Невесту или сестру — по обычаю обувать женщину должен мужчина. А Эр мужчина. Воином он станет сегодня.
— Тебе страшно? – Айна взяла его за руку и они пошли по дороге.
— Мне? Конечно нет! – соврал Эр.
— Я слышала, что иногда она просыпается и съедает тех, кто хочет стать воином.
— Не было такого! С чего ты взяла?
— Мне дед говорил. В прошлом году, мне ещё нельзя было на Площадь, но дед сказал, что наша соседка сошла с ума, а её сын погиб, не выдержал солнца. Но ведь с вами будет всё хорошо?
— Её сын умер воином, а его мать — героиня. Такой матерью можно гордиться.
Хлопнула крышка люка. Они обернулись и заспешили обратно. Эр церемонно поклонился.
— Берегите себя! И пусть услышит вас Дракон, — Айна коснулась его руки, и Эру стало приятно и стыдно одновременно.
***
***
Прикосновение женщины означало её выбор. Касаться рукой мужчины имели права лишь мать или жена. А вот уже как два года, как Эр мужчина. Сегодня он изменит статус и станет воином. Из домашнего люка вылез Первый отец. Подошёл, наклонился, приобнял за плечи. Очень высокий. Белые волосы ниже бедра. «Сегодня важный день! Ты же позовёшь Йай–Ша-Олах?» Эр кивнул. В глубине души он думал, что звать мёртвого дракона, которому тысяча лет – бред. Но без этого бреда не одеть сайту и не поддержать честь семьи. Стоять на коленях на солнце не хотелось, но без этого обряда он стал бы отщепенцем. Его выгнали бы за Башни, а мать обрили бы и сделали рабыней. Женщину, не способную воспитать воина, Город отвергал. Отец свернул листья дыши, закурил, заметил вопросительный взгляд Эра: «Сегодня можно!» И, затянувшись, сел на песок. Красное лицо побелело. Зрачки уменьшились и вытянулись вертикально. Вышел второй отец. Волосы он заплёл в две косы. Также притянул к себе Эра. Нос Эра уткнулся ему в живот. Мать, стуча белым бидоном, вышла последней. Праздничная булавка в волосах и зубы предков на верёвке на шее: «Пойдём!»
Стало ещё жарче. Далёкие башни из жёлтых стали пурпурными. С их улицы всего три семьи шли на площадь. Все молчали. Мать отошла набрать воды в бидон. Эр взял за руку второго отца. Было тихо и очень страшно. Проходя мимо люка Эма, Эр увидел, как Эма за руки выводят отец и мать. Эм плакал. Он не хотел на площадь. Эр кивнул ему. Эм скривился, но собрался и сделал вид, что ему всё равно. Слезы высохли. Мама вернулась. Они не могли больше быстро идти. Бидон не позволял. Мать несла его за круглую ручку, уперев его себе в бок, тяжело переваливаясь. Отцы переглянулись. Им было её жаль, но помочь они не имели права. Площадь была уже близко. Её границы очерчивали с одной стороны стена и три треугольные Башни, с другой стороны был камень, таящий в себе дракона, с остальных — просто булыжники, выложенные на песке. Эр перешагнул через такой булыжник и почувствовал разницу. Площадь была иной. Не такой, как весь город. На ней было немного прохладней, чем в Городе. Именно это помогало мальчикам и их матерям выжить при Зове. Сразу после того, как семьи переходили черту из булыжников, папы отпускали руку сыновей, и к камню Дракона шли только мальчики и их мамы. Мальчики садились на колени полукруглыми рядами, мамы становились рядом, опуская бидоны на песок. Жарко. Очень жарко. В обычные дни в такое время никто не выходит из дома. В обычные дни. А этот день особенный. Те мальчики, кто его переживут, станут воинами, их выжившие мамы — Матчхаллами, матерями воинов, если устоят и не упадут. Если же не выдержат, то станут Матчхайджи – матерями, ушедшими ради воинов. И что более почётно, никто не знает.
Зной наростал. Эр подался вперёд и опёрся локтями о песок. Краем глаза отметил для себя движение. Дида, мать Эма, тихо сползла вниз. А это ещё не полдень. «Как теперь будет Эм?» — подумал Эр. И в этот же момент вода полилась ему на голову. Мама плеснула водой из бидона. Стало чуть легче. «Надо же будить дракона», — Эр вытер глаза рукой. Чушь какая! Надо выдержать ещё чуть-чуть и пойти домой. Мама оденет на него сайту. Намажет обгоревшее тело маслом. Папы будут веселиться и курить дышу. Надо продержаться, пока башни не станут опять жёлтыми.
Эр коротко взглянул на башни. Они всё ещё были пурпурными. Потом они станут фиолетовыми, потом чёрными и снова, в обратном порядке: пурпурными, красными, оранжевыми, жёлтыми. И будет большой праздник. Эр подумал о маме. Как она стоит с бидоном. Ему было проще. Он уже почти лежал. В правилах не запрещалось закрывать голову, но пока что Эр подставлял голую макушку солнцу. А мать стояла красная, и правилами ей запрещалось сесть, лечь или хоть как-то укрыться от зная. Даже воды ей нельзя. Новый душ на куму. Эр видел, как от него пошёл пар, как от раскалённого камня. Мысли изменились. Он уже не думал о маме. Он почему- то думал о Драконе: «Что ж ты за Джай такая! Каждый год мы мучаемся, чтоб ты проснулась! Наши мамы умирают на площади в пекле, а ты всё спишь! Если бы я был драконом, я б полетел далеко-далеко за Башни и нашёл бы всем нам новую землю. Если б я был драконом, я б женился на Айне, и никто бы не смел мне сказать про её чёрные волосы. А ты просто камень. И весь толк от тебя — это новая сайна».
Йай – Ша-Олах проснулась. «Воин Ши!» – позвала она ментально всем своим разумом. Она всё ещё, не отойдя от тысячелетнего сна, вспоминала телом, как открываются глаза, как работают мышцы ног, как бьётся сердце, и как дышится. «Воин Ши!» – с памятью о сердце к ней вернулась другая память. Вот он, такой маленький, но уже очень красивый и сильный подходит к ней. Она делает вид, что обижена, отводит взгляд и не опускает крыло, чтоб он мог забраться на неё. «Что ж ты за Джай такая!» — злится Воин Ши и оглядывается. Ругаться так, даже на дракона, никому не разрешено. Йай-Ша-Олах опускает крыло, оценив смелость мальчика-воина. Камень вздрогнул. Вздрогнула площадь. Вздрогнули Город и башни. Вздрогнули мамы и отцы, и мальчишки, лежащие на песке. Йай-Ша-Олах открыла глаза. Чуть повела хвостом. Отряхнулась от песка. Последними она вспомнила свои крылья. И теперь они больше не лежали. Она подняла их и расправила. Послышался звон. Две Башни из трёх рухнули. Эр встал с колен неожиданно для самого себя. Что-то будто толкнуло его к этому гигантскому чудовищу. Что-то тянуло подойти к нему, посмотреть в глаза. Подошёл. Оценил белизну зубов размером больше его роста, пар, струящийся из двух ноздрей, броню гигантской грудной клетки. «Что ж ты за Джай такая», — подумал мальчик. Йай–Ша-Олах опустила крыло. Эр уцепился за мозаику её брони и подтянулся. Уселся, широко расставив ноги. «Что ж ты за Джай такая», — уже в полный голос сказал Эр. «Я ждала вас, Воин Ши», — услышал он ответ в голове. И они взлетели.
Автор: Редберри
Источник: https://litclubbs.ru/articles/60436-probuzhdenie.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: