— Ковалёва, к главному, — сухо сказала старшая медсестра.
Лена недоверчиво уставилась на Валентину Николаевну, будто не расслышала.
— К Степанычу? — переспросила она, чувствуя, как внутри поднимается холод.
Степаныч, он же Игорь Степанович, был человеком, которого в отделении уважали и побаивались одновременно. И сам факт, что туда зовут обычную медсестру, казался чем-то из ряда вон выходящим.
Валентина Николаевна медленно покачала головой.
— Не знаю, Лен. Правда. Но должно было случиться что-то серьёзное, раз тебя вызывают.
— Что я могла натворить? — у Лены глаза сделались круглыми, почти детскими.
Валентина Николаевна невольно улыбнулась, только сейчас по-настоящему поняв выражение про «огромные глаза».
— Валентина Николаевна, вы точно не слышали, из-за чего? — Лена схватилась за край стола, будто он мог удержать её на месте.
— Не слышала. Только видела: перед этим из кабинета выходила Зинаида. Та самая, гинеколог с третьего этажа. Не уверена, что связано, но… — она пожала плечами.
Лена уже не слушала конец фразы. В голове застучало, будто кто-то ударил молоточками по вискам. «Не связано» звучало слишком слабо. Наоборот, всё складывалось слишком ровно, слишком совпадало, чтобы быть случайностью.
Она метнулась в сестринскую, прикрыла за собой дверь и прижалась к ней спиной. Сердце рвалось вверх, к горлу.
«Нет. Не может быть. Это просто совпадение», — убеждала она себя, хотя сама же не верила.
Игорь пропал внезапно. С утра ещё был на связи, а потом — тишина. На смену не вышел. Сказали: срочно уехал в командировку. Без объяснений, без прощальных слов, без короткого сообщения, которое заняло бы десять секунд. Теоретически такое допустить было можно: Игорь уже срывался на срочные вызовы, когда где-то требовались его руки. Но чтобы совсем исчезнуть, даже не предупредив её… Это не было на него похоже.
Игорь, несмотря на молодость, был тем самым врачом, о каких говорят шёпотом и с уважением. Он брался за пациентов, которых другие давно записали в безнадёжные. Опытные хирурги отмахивались: «Не перенесёт операцию. Не трать время». А он всё равно шёл. Не всегда побеждал, не всех вытаскивал, но в большинстве случаев происходило то, что иначе как чудом не называли: люди, которым прочили скорую смерть, возвращались к жизни и потом жили нормально.
Лена влюбилась в него сразу, в один единственный миг. Она увидела его, когда он бежал рядом с каталкой в сторону операционной, на ходу стягивая куртку. Тогда всё внутри будто щёлкнуло, стало на место и одновременно сбилось с привычной оси.
До этого Лена слышала разговоры: мол, пришёл молодой хирург, да ещё и сын главного. Она заранее приготовилась встретить самоуверенного бездельника, протеже, которому всё досталось по наследству. Но Игорь оказался совсем другим. Он умел спорить. Он мог поднять голос даже на отца, когда тот запрещал начинать операцию. И однажды Лена слышала, как главный, ругаясь сквозь зубы и проклиная обстоятельства, всё-таки становился рядом с сыном к столу. А потом, уже после, говорил тихо и устало, что гордится им.
Игорь заметил Лену не сразу. Скорее всего, потому что она сама, увидев его, старалась исчезать. Спрятаться в любой коридор, отойти, занять руки чем угодно. Ей казалось невыносимым, если он поймёт, как она на него смотрит.
Они столкнулись в процедурном кабинете случайно. Игорь пришёл проверить реакцию пациента на назначенное лекарство. Лена делала вид, что занята только больным: разговаривала, отвлекала, успокаивала, подбирала слова так, будто доктор рядом вовсе не стоял.
Когда всё было закончено, Игорь задержался у двери и спросил спокойно:
— Вы, наверное, недавно здесь? Я вас раньше не видел.
Лена, собрав все силы, чтобы звучать равнодушно, ответила:
— Я работаю здесь третий год. Простите, мне нужно бежать. Пациенты ждут.
Он кивнул и вышел. Через минуту дверь снова чуть приоткрылась, будто он хотел что-то добавить, но тут же закрылась. А Лена вдруг поняла, что у неё дрожат пальцы.
В тот же вечер она шла домой, пытаясь привести мысли в порядок, когда перед ней резко притормозил автомобиль, заскочив колесом на обочину. Лена уже приготовилась возмутиться, но из машины вышел Игорь.
— Лена, простите. Я пытался проехать мимо, правда. Но она сама, — он кивнул на машину, будто оправдывался перед живым существом.
Лена не удержалась и рассмеялась. И в этом смехе было столько облегчения, что ей стало тепло.
С того дня всё и началось. Сначала осторожно: взгляды, короткие улыбки, случайные встречи, будто бы незначительные. Потом — разговоры, которые уже нельзя было оборвать. И очень скоро Лена и Игорь перестали понимать, как вообще жили раньше, до того, как встретили друг друга.
Через месяц он сказал прямо:
— Я не хочу и не могу жить без тебя.
Лена была согласна. Но вместе с счастьем пришёл страх. Она была простой девчонкой, сиротой. Из имущества — комнатка в семейном общежитии и дедов дом в деревне, оставшийся по наследству. А у Игоря — отец главный в огромной больнице, мать тоже человек не из простых. Как они примут её? Примут ли вообще?
Они говорили об этом. Игорь не спорил.
— Ты права, — сказал он тогда. — Для них карьера и деньги важны. Мы не будем ломиться сразу. Постепенно. Пусть привыкают, что я теперь не один.
Два дня назад Игорь должен был поговорить с родителями. А вчера вечером Лена была на приёме у Зинаиды… И узнала, что беременна.
Ей хотелось закричать от радости, хотелось сразу же обнять Игоря и выпалить эту новость, пока слова не распались от волнения. Они ведь и детей обсуждали. Они мечтали. Но телефон Игоря был выключен. А сегодня он не пришёл на смену, и Лена услышала про «срочную командировку».
Она обиделась, конечно. Но всё равно оправдывала. «Наверное, не смог. Наверное, вырвали из рук…» И всё же внутри росла тревога, которая не давала нормально дышать.
Лена подошла к нужной двери, осторожно постучала.
— Входите, — прозвучало изнутри.
Она видела главврача всего несколько раз, но так близко — впервые. Он указал на стул, и Лена села, стараясь держать спину ровно.
— Вызывали тебя, Лена. Вернее, пригласили, — произнёс он с неприятной мягкостью. — Разговор у нас будет непростой.
Она напряглась, будто заранее готовилась к удару.
Мужчина сел напротив, сложил руки и начал ровно, почти буднично:
— Знаешь, у нас с женой долго не было детей. Мы отчаялись. И вдруг… чудо. Появился Игорь. Мы всю жизнь, точнее — всю его жизнь, делали всё, чтобы он стал настоящим человеком. Чтобы чего-то добился.
Лена слушала, не понимая, к чему это ведёт. Но каждое слово давило, как тяжёлый камень.
— Мы, конечно, знали, что рано или поздно появится девушка. Та, что будет отвлекать, тормозить. И знаешь… мы даже обрадовались, что он выбрал тебя.
Лена машинально качнула головой.
— Почему? — выдавила она.
— Потому что ты идеальный вариант, Леночка, — голос стал холоднее. — Ты очень быстро ему наскучишь. У тебя нет образования, нет опоры, нет того, что сделало бы тебя значимой. Ты не выдающаяся личность. Если говорить прямо, ты даже не личность. Ему нужна другая.
Лена побледнела. Она смотрела в сторону, лишь бы не встречаться с его глазами.
— Но ты, хоть и недалёкая, оказалась достаточно расчётливой, — продолжил он. — Решила забеременеть, чтобы привязать его к себе. И тут ты проявила вторую, ещё большую глупость. Ты забыла, что у Игоря есть родители. И мы не позволим ему совершить такую ошибку.
Он наклонился вперёд, словно подводя черту.
— У тебя есть три дня, пока Игорь не вернулся из командировки. В которую, между прочим, я отправил его сам. Зинаида в курсе, так что можешь идти к ней сразу.
Лена подняла глаза впервые за весь разговор.
— Зачем мне к Зинаиде? — спросила она тихо, но отчётливо.
— В каком смысле «зачем»? — он даже удивился. — Ты правда думаешь, что мы позволим тебе сломать нашему сыну жизнь? Конечно, на прерывание. Зинаида — хороший врач. Бояться нечего.
В голове у Лены за одну секунду пронеслось столько мыслей, что стало больно. Она резко встала.
— Никакого прерывания не будет. Я к Зинаиде не пойду. Игорь не ребёнок, чтобы вы решали за него. Если он скажет, что я и малыш ему не нужны, я не стану держать его силой. Но убивать ребёнка я не собираюсь.
Главврач тоже поднялся.
— Вот этого я и ждал. Но ты ошибаешься, Лена. Тебе со мной соперничать невыгодно. Будет так, как скажу я. И не важно, сама ты пойдёшь к Зинаиде или с тобой «случится» что-нибудь.
Лена выскочила из кабинета, словно её вытолкнули. Страх накрыл мгновенно, плотной волной. Раньше она думала, что подобное бывает только в книгах. А теперь это происходило с ней, наяву, в привычных больничных стенах.
— Ковалёва, ты меня чуть не сбила, — раздражённо прозвучало рядом.
Лена резко остановилась и только тогда увидела Валентину Николаевну.
— Ой, Валентина Николаевна… Простите. Я вас как раз искала, — слова сами высыпались.
— Искала она… Ты меня едва не снесла и даже не заметила. Что случилось?
Лена сглотнула, заставляя голос звучать ровно.
— Валентина Николаевна, мне нужно срочно уехать. Очень срочно. У меня единственная тётя… при смерти. Я могу не успеть.
— Какая тётя? Ты же не говорила, что у тебя есть тётя.
— Я и сама не знала. Только что позвонили, — Лена старалась не моргать слишком часто, чтобы не выдать дрожь.
Валентина Николаевна нахмурилась, но отступила.
— Ладно. А кого поставить вместо тебя?
— Катю. Она мне две смены должна. Пусть отрабатывает, — выпалила Лена.
— Не знаю… Ну, хорошо.
— Спасибо, Валентина Николаевна, — Лена развернулась и почти побежала по коридору.
Она думала только об одном: исчезнуть. Сейчас же. Пока главврач не вернулся с обхода и не узнал, что она сорвалась с места. Если узнает — начнут искать. И она чувствовала: искать будут не для разговора.
Дома Лена с ненавистью швыряла в сумку вещи, не разбирая, что кладёт. Паспорт. Деньги. Немного одежды. Всё. Такси. Быстро. Очень быстро.
На вокзале она с трудом закинула сумку в багажник машины сама, даже не дожидаясь, пока водитель поможет. Её трясло от напряжения, но она заставляла себя двигаться.
— Поезда туда… раз в неделю, — сообщили ей в кассе.
— Как раз в неделю? — Лена едва не сорвалась. — Мне нужно сегодня.
— Можно с пересадками. Только это три дня в пути. А прямым — меньше суток, но он будет не скоро.
Лена зажмурилась. Три дня казались вечностью, но выбора не было.
— На перекладных когда отправление?
— Через полчаса.
— Мне подходит.
Только когда поезд тронулся, Лена смогла выдохнуть. Но облегчение было обманчивым. Теперь нужно было думать, что дальше. Что она будет делать, когда закончатся её скромные сбережения. На что жить. Как работать. Как не дать себя найти.
Она ехала в дедов дом, доставшийся ей по наследству. После оформления документов Лена там ни разу не была. И она не питала иллюзий: в деревне работу найти сложно. В последний приезд дед вздыхал, что люди бегут, дома пустеют, жизнь редеет на глазах. Значит, и работы там почти нет.
Дорога вымотала её сильнее, чем она ожидала. Три дня почти без сна. Пять часов на грязных вокзалах, пересадки, тесные лавки, усталые лица вокруг. Ей казалось, что проще было бы идти пешком. Единственное, чего она хотела, — помыться и провалиться в сон.
Когда из окна наконец показался дом, Лена замерла. Он оказался не таким уж маленьким, как помнилось. Она даже поймала себя на мысли, что когда-то думала продать его, а на деньги уехать куда-нибудь далеко, на край света, где есть работа и где её никто не достанет. Особенно отец Игоря.
С тоской вспомнилось другое: как они с Игорем мечтали сделать из этого дома летнюю дачу. Приезжать на всё лето, ведь отпуск у врачей большой. Смеялись, строили планы, будто жизнь уже окончательно стала их общей. Теперь все мечты казались разбитыми.
«Может, его отец прав? — мелькнуло горькое. — Без меня Игорь добьётся большего. А со мной…»
Она подхватила сумку, которую успела возненавидеть, и пошла к дому. Эти последние метры забрали остаток сил. Лена остановилась на крыльце, перевела дыхание и взялась за ручку двери.
И тут её словно окатило ледяной водой.
Замка не было.
Изнутри тянуло теплом и запахом чего-то свежего, домашнего. Значит, кто-то здесь жил. Кто-то поселился в её доме.
Лена распахнула дверь и шагнула внутрь. Она была настолько измотана, что у неё не было сил бежать, искать участкового, поднимать шум. Она сделала шаг… второй… и услышала голос.
— Лен, сколько можно? Я уже второй раз разогреваю обед.
Она окаменела. Перед ней стоял Игорь. На столе — тарелки. В печи потрескивали дрова, хотя на улице не было зимы.
Игорь заметил её взгляд и сказал, будто оправдывался:
— Тут сыро. Я второй день протапливаю, чтобы не тянуло сыростью.
Лена выдохнула так резко, что чуть не заплакала.
— Игорь… Откуда ты здесь? — слова звучали чужими.
Он подошёл, помог ей снять лёгкую куртку, обнял — крепко, как будто держал на земле.
— А где мне быть? — ответил он спокойно. — После того, как отец всё рассказал. Я же не маленький. Подумал и понял: ты поедешь только сюда. С адресом пришлось повозиться. Ты никогда не говорила, где именно дом, но мир не без людей, которые умеют помогать.
Лена дрогнула.
— А твои родители? — спросила она, будто боялась услышать ответ.
Игорь помолчал и произнёс медленно:
— Я их люблю. Они мои родители. Но после того, как они решили судьбу моего ребёнка… Не знаю, как к ним теперь относиться.
Он вздохнул и добавил мягче:
— Всё будет хорошо. Пока ждал тебя, я успел познакомиться со всей деревней. Тут жизнь возвращается. Открыли хозяйство, платят неплохо. Медпункт собираются снова открыть. Без работы мы не останемся. И жильё у нас есть. Разве это не счастье?
Лена сначала почувствовала радость — почти оглушающую. Но через секунду отстранилась, будто заставляя себя быть строгой.
— Нет, Игорь. Мы не будем так. Я не позволю тебе похоронить себя в этой глуши. Ты прекрасный хирург. У тебя большое будущее. Мы вернёмся в город.
Игорь растерянно посмотрел на неё.
— Но отец…
— А что отец? — Лена сказала твёрдо. — Ты взрослый человек. Ты имеешь право жить так, как считаешь нужным. Если всю жизнь бояться отца, тогда проще и правда уйти в лес и не возвращаться.
Игорь вдруг рассмеялся, и смех этот был одновременно злым и облегчённым.
— Значит, он снова ошибся. В первый раз, когда сказал, что из меня не выйдет толковый врач. И во второй раз, когда решил, что ты сделаешь всё, чтобы удержать меня рядом и загубишь в деревне.
Он притянул её ближе.
— Лен, давай хотя бы неделю поживём здесь. Просто неделю. Здесь так спокойно.
Прошёл год.
Лена катила коляску по улице, а Игорь отошёл к киоску за мороженым. Вчера его назначили заведующим отделением, а ещё попросили взять практикантов. Лена смеялась, называя это небольшой, но важной победой. Игорь давно работал уже в другой больнице, и там его ценили не за фамилию, а за руки и голову.
Они расписались сразу, как вернулись из деревни. С отцом Игорь виделся лишь однажды. Сказал коротко, без истерик: простить не может. И на этом поставил точку.
— Леночка, — прозвучало за спиной.
Лена резко обернулась и инстинктивно закрыла собой коляску.
Перед ней стоял отец Игоря.
Он заметно постарел. В нём не осталось той уверенной жесткости, от которой у Лены тогда холодело внутри.
— Леночка, прости… Если напугал, — сказал он тихо. — Игорь… Он за мороженым?
Лена не ответила сразу. Она смотрела на него и видела перед собой не властного главврача, а уставшего человека, который словно потерял что-то важное и теперь не знал, как это вернуть.
— Я пришёл попросить прощения, — продолжил он. — Сам не понимаю, что это было. Какая-то тьма в голове. Мне ничего не нужно… Только… Мама заболела. Очень. И она очень хочет увидеть внука. Она меня винит во всём, Лена. И, честно, она права.
Он сглотнул и, опустив глаза, добавил:
— Ты не могла бы… хотя бы фотографию прислать. Пожалуйста.
Лена увидела, как к ним быстрым шагом возвращается Игорь, и подняла ладонь, давая ему знак не вспыхивать. Потом сама сделала шаг от коляски, чтобы не прятаться за ребёнком, и сказала спокойно:
— Зачем фотография? Идите. Я лучше познакомлю вас с внуком.
Мужчина поднял на неё глаза, в которых было почти детское недоверие.
— Он, кстати, на вас очень похож, — продолжила Лена. — А потом мы вместе навестим бабушку. Она должна его увидеть. Обязательно.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: