Настя проснулась от звука ключа в замке. Семь утра. Она ещё не встала с постели, а свекровь уже здесь.
Людмила вошла в квартиру, неся пакеты с продуктами. Её голос прорезал тишину:
— Артёмушка! Я принесла пирожки!
Настя закрыла глаза, досчитала до десяти. Артём уже выскочил из ванной, обнял маму:
— Мам, ты так рано!
— Я знаю, что ты любишь свежие. С мясом, твои любимые.
Настя вышла на кухню в халате. Людмила окинула её критическим взглядом:
— Настенька, ты ещё не одета? Уже утро!
— Доброе утро, Людмила Ивановна.
— И тебе, дорогая, — свекровь развязывала пакеты. — Я вижу, ты готовила завтрак? Яичница? Артём, ты же знаешь, яйца холестерин! Ешь мои пирожки.
Артём послушно взял пирожок. Настя села за стол, налила себе кофе. Молчала.
— Настя, а почему у вас в ванной полотенце висит криво? Я поправила. И зеркало грязное. Надо протирать каждый день!
— Спасибо, — выдавила Настя.
Артём жевал пирожок, листал телефон. Молчал. Как всегда.
Людмила продолжала:
— И ещё, дорогая, я заметила, что пыль на полке в гостиной. Сегодня приду днём, помогу тебе с уборкой.
— Не надо, я сама справлюсь.
— Нет-нет, я настаиваю! Артёмушка, ты же не против, что мама поможет?
Артём кивнул, не поднимая глаз от телефона.
Настя встала, ушла в спальню. Закрыла дверь. Сжала кулаки. Глубокий вдох.
«Она живёт этажом выше. Этажом! И приходит каждый день. Без звонка. У неё есть ключ. Артём дал ей ключ».
В офисе Настя пыталась сосредоточиться на проекте. Дизайн детской комнаты для клиентки. Нежные цвета, мягкие игрушки, кроватка.
Телефон завибрировал. Сообщение от Артёма:
«Мама говорит, ты была грубой утром. Что случилось?»
Настя уставилась на экран. Грубой? Она вообще почти не разговаривала.
Набрала ответ:
«Я не была грубой. Просто устала от того, что она приходит в 7 утра без предупреждения».
Ответ пришёл через минуту:
«Мама волнуется о нас. Не принимай близко к сердцу».
Настя бросила телефон на стол. Вернулась к работе. Но линии расплывались перед глазами.
Вечером Настя готовила ужин. Курица в духовке, салат, картофель. Старалась — Артём любил домашнюю еду.
Дверь открылась. Людмила. Снова.
— Настенька, я принесла борщ! Настоящий, по бабушкиному рецепту.
Зашла на кухню, поставила кастрюлю на плиту.
— Ты готовишь курицу? А-а-а, видишь, суховата будет. Надо было в фольгу завернуть. Ничего, в следующий раз научу.
Настя сжала половник в руке. Артём вошёл, поцеловал маму в щёку:
— Мам, ты опять борщ принесла? Ты лучшая!
Людмила сияла:
— Я знаю, что мой мальчик любит домашнее. Не то что магазинные полуфабрикаты.
Настя не покупала полуфабрикаты. Никогда.
Ужинали втроём. Людмила рассказывала про соседку, про поликлинику, про цены в магазине. Артём кивал, ел борщ. Настя молча доедала свою курицу.
— Настя, ты такая тихая сегодня, — заметила свекровь. — Что-то случилось?
— Нет. Просто устала.
— А-а-а, работа, наверное? Артёмушка, а когда Настя наконец родит мне внука? Часики-то тикают!
Настя поперхнулась водой.
— Мам, ну хватит, — Артём неловко засмеялся.
— Что хватит? Я хочу внуков! Вы уже три года женаты. Пора!
Настя встала из-за стола:
— Извините, мне нужно доделать проект.
Ушла в спальню. Закрыла дверь. Села на кровать.
Достала из тумбочки тест на беременность. Две полоски. Сделала его вчера. Никому не сказала.
Беременна. Два месяца.
Должна была радоваться. Но вместо радости — страх.
«Как я рожу ребёнка в эту семью? Людмила заберёт его у меня. Будет диктовать, как кормить, как одевать, как воспитывать. А Артём будет молчать. Как всегда».
Через час Артём зашёл в спальню. Людмила уехала. Он сел рядом:
— Настя, что с тобой? Ты сегодня какая-то... злая.
— Злая?
— Ну да. Мама расстроилась. Сказала, что ты её игнорируешь.
Настя повернулась к нему:
— Артём, твоя мама приходит сюда каждый день. Без звонка. Критикует меня. Мою уборку, мою готовку, мою одежду. А ты молчишь!
— Настя, мама просто волнуется!
— Она меня унижает!
— Ты преувеличиваешь! Мама желает добра!
— Артём, послушай себя! Ты защищаешь её, а не меня! Я твоя жена!
Он встал:
— Ты несправедлива. Мама одна, ей тяжело после смерти папы. Она заботится о нас!
— Заботится?! Она контролирует!
Артём махнул рукой:
— Я не буду с тобой ссориться. Ты не в себе сегодня.
Вышел из комнаты. Настя услышала, как он звонит:
— Мам, привет... Да, она опять... Не знаю, что с ней... Наверное, ПМС...
Настя зажала рот ладонью. Не кричать. Не плакать.
Взяла телефон. Написала подруге Лизе:
«Можем встретиться завтра? Мне плохо».
На следующий день Настя сидела в кафе с Лизой. Психолог по образованию, лучшая подруга с университета.
— Он звонит маме после каждой нашей ссоры, — Настя мешала кофе. — Жалуется на меня. А она потом приходит, смотрит на меня как на врага.
Лиза слушала внимательно:
— А он понимает, что это проблема?
— Нет! Он говорит, что я преувеличиваю. Что мама волнуется. Что я неблагодарная.
— Настя, это классический сценарий. Эмоциональный инцест между матерью и сыном. Он не видит границ.
— Что мне делать?
— Поставить ультиматум. Либо он учится быть мужем, либо ты уходишь.
Настя замолчала. Положила руку на живот.
— Лиз, я беременна.
Подруга замерла:
— Что?
— Два месяца. Узнала три дня назад. Никому не сказала.
— Настя... ты должна сказать Артёму!
— Боюсь. Людмила заберёт моего ребёнка. Будет диктовать, как его растить. А Артём согласится с ней. Как всегда.
Лиза взяла её за руку:
— Тогда ты должна поставить границы сейчас. До рождения ребёнка. Иначе будет поздно.
Вечером Настя вернулась домой. Квартира пахла пирогами. Людмила на кухне.
— Настенька, я испекла шарлотку! И заодно помыла полы. Видишь, как блестят?
Настя посмотрела на пол. Потом на свекровь.
— Людмила Ивановна, я не просила мыть полы.
— Ну так они были грязные!
— Они были чистыми. Я мыла вчера.
— Ой, дорогая, я же вижу! Разводы были!
Настя сжала сумку в руке:
— Людмила Ивановна, пожалуйста, не приходите больше без звонка.
Свекровь замерла:
— Что?
— Я прошу вас звонить перед визитом. Это наша квартира. Моя и Артёма.
Лицо Людмилы исказилось:
— Как ты смеешь?! Я мать! Я имею право заботиться о сыне!
— Вы имеете право на уважение. Но и мы тоже.
— Артём! — свекровь закричала. — Артём, иди сюда!
Артём выбежал из комнаты:
— Что случилось?
— Твоя жена выгоняет меня!
— Я не выгоняю. Я прошу звонить перед визитом.
Артём посмотрел на Настю с недоумением:
— Настя, ты что творишь? Мама расстроена!
— А я? Меня кто-нибудь спросит, как я себя чувствую?
— Ты обидела её!
Людмила всхлипывала, вытирая несуществующие слёзы:
— Я столько делаю для вас... А она меня гонит...
Артём обнял маму:
— Мам, не плачь. Настя просто устала.
Людмила ушла, громко хлопнув дверью. Артём повернулся к жене:
— Ты перешла черту. Она твоя свекровь! Уважай её!
— Артём, ты слышал, что я сказала? Я попросила её ЗВОНИТЬ перед визитом! Это нормальная просьба!
— Ты унизила мою мать!
— А она унижает меня каждый день! Но тебе всё равно!
Артём махнул рукой:
— Я не хочу это слышать. Иди извинись перед мамой.
— Что?!
— Завтра пойдёшь к ней и извинишься.
Настя смотрела на мужа. Незнакомец. Мамин мальчик.
— Нет, — сказала она тихо.
— Что — нет?
— Не пойду. И не извинюсь. Потому что я ничего плохого не сделала.
Артём развернулся и ушёл в комнату. Хлопнул дверью.
Настя осталась на кухне. Села за стол. Положила голову на руки.
Прошла неделя молчания. Артём почти не разговаривал с Настей. Людмила не появлялась — обиделась.
Настя планировала свой день рождения. Тридцатый. Хотела отметить в ресторане с друзьями, коллегами. Без свекрови.
Артём узнал, нахмурился:
— А мама?
— Я не хочу приглашать твою маму.
— Настя, она обидится!
— Мне всё равно.
— Как ты можешь?!
— Легко. Это МОЙ день рождения.
Артём ушёл. Через час вернулся:
— Мама плачет. Говорит, ты её ненавидишь.
— Артём, я устала. Пригласи её, если хочешь. Но я не буду притворяться, что мы — одна счастливая семья.
Людмила пришла на день рождения. Опоздала на час. Вошла в ресторан, когда все уже ели салаты.
— Извините, пробки, — объявила она громко.
Села рядом с Артёмом. Оглядела стол:
— Какое странное меню. Настенька, ты выбирала?
Подруги Насти переглянулись. Настя сжала бокал с соком.
— Да, я выбирала.
— А-а-а, понятно. В следующий раз лучше посоветуйся. Я знаю прекрасный ресторан, где готовят настоящую русскую кухню.
Лиза подалась вперёд:
— Людмила Ивановна, здесь очень вкусно. Мы уже попробовали.
Свекровь проигнорировала её. Повернулась к Артёму:
— Сынок, ты выглядишь уставшим. Она тебя совсем не бережёт!
Артём неловко засмеялся:
— Мам, всё нормально.
— Нет, не нормально! Я вижу! Ты похудел!
Настя встала:
— Извините, мне нужно в уборную.
Лиза пошла за ней. В туалете Настя умывала лицо холодной водой.
— Держись, — Лиза обняла её. — Ещё пара часов.
— Не могу. Она меня убивает.
— Можешь. Ты сильная.
Вернулись к столу. Людмила развернулась:
— А вот и наша именинница! Настенька, я хотела сказать тост!
Встала с бокалом. Все замолчали.
— Дорогая Настя, поздравляю тебя с тридцатилетием! — голос был сладким, но глаза холодными. — Желаю тебе наконец стать хорошей женой моему сыну. Научиться готовить, убирать, уважать старших. И родить ему наследника. А то часики тикают!
Тишина.
Коллеги Артёма уставились в тарелки. Подруги Насти открыли рты.
Настя медленно встала. Голос дрожал:
— Людмила Ивановна, выйдите, пожалуйста, из-за стола.
— Что?
— Выйдите. Сейчас же.
Свекровь захохотала:
— Ты что, шутишь?
— Нет. Это МОЙ день рождения. Вы унизили меня перед моими друзьями. Уходите.
Людмила побагровела:
— Как ты смеешь?! Артём!
Все посмотрели на Артёма. Он сидел, бледный, молчал.
— АРТЁМ! — крикнула Настя. — Скажи что-нибудь!
Он открыл рот. Закрыл. Молчал.
Настя швырнула салфетку на стол:
— Всё. Я устала.
Схватила сумку, вышла из ресторана. За спиной слышала голос Людмилы: «Истеричка! Я же говорила, она не пара моему сыну!»
Настя поймала такси. Ехала домой, глядя в окно. Телефон разрывался от звонков — Лиза, подруги. Не поднимала.
Один звонок от Артёма. Ответила:
— Алло?
— Настя, как ты могла?! Унизить мою мать перед всеми!
Она засмеялась. Истерически.
— Артём, ты серьёзно? ОНА унизила МЕНЯ! А ты молчал!
— Мама просто...
— Хватит! Я устала слышать про твою маму! Я твоя жена! Но ты никогда меня не защищаешь!
Пауза.
— Настя, не драматизируй...
— Я беременна.
Тишина.
— Что?
— Я беременна. Два месяца. И если ты не станешь наконец мужчиной, я ухожу. С ребёнком. Навсегда.
Бросила трубку.
Артём остался в ресторане. Гости разошлись. Он сидел с друзьями — коллегами по работе.
Виктор, его начальник и друг, налил ему виски:
— Тяжёлый вечер.
— Настя сошла с ума.
— Правда?
Артём посмотрел на него:
— Ты же видел! Она выгнала мою мать!
Виктор сделал глоток:
— Артём, мне нужно тебе кое-что сказать.
— Что?
— Я был женат. Пять лет назад. Прекрасная женщина, любил её. Двое детей.
Артём кивнул — знал эту историю.
— Но я не рассказывал, почему мы развелись.
— Почему?
— Моя мать. Она вмешивалась в наш брак. Критиковала жену, приходила без звонка, диктовала, как растить детей. Жена просила меня поставить границы. А я говорил: «Мама волнуется. Не принимай близко к сердцу».
Артём замер.
— Жена ушла. Забрала детей. Я потерял семью. Потому что был мамин мальчик, а не мужчина.
— Виктор...
— Ты видишь, что делаешь? Твоя жена беременна. Просила тебя защитить её. А ты молчал. Как я когда-то.
Артём закрыл лицо руками:
— Боже...
— Сегодня твоя мать публично унизила Настю. Перед всеми. А ты молчал. Я видел её лицо. Она сломана.
— Что мне делать?
— Стать мужчиной. Поставить границы с мамой. Или потерять жену и ребёнка.
Виктор встал, положил руку на плечо Артёма:
— Выбор за тобой, друг.
Артём сидел в машине перед домом. Голова раскалывалась.
«Я был мамин мальчик, а не мужчина».
Слова Виктора резали.
Вспомнил лицо Насти сегодня. Боль. Разочарование.
«Я беременна. И если ты не станешь мужчиной — я ухожу».
Он поехал к матери.
Людмила открыла дверь, с красными глазами:
— Артёмушка! Наконец-то! Эта женщина...
— Мам, подожди.
Зашёл в квартиру. Сел на диван.
— Мам, мне нужно с тобой поговорить.
— Да, да! Я тоже хочу! Настя совсем обнаглела! Ты должен поставить её на место!
— Мам, Настя беременна.
Людмила замерла:
— Что?
— Два месяца. Она мне сегодня сказала.
Свекровь села рядом, схватила его за руку:
— Артёмушка, это чудесно! Наконец-то! Я буду бабушкой!
— Мам, она хочет уйти.
— Что?!
— Она хочет уйти от меня. Потому что я не защитил её сегодня.
— Глупости! Это гормоны! Беременные все истерички!
Артём посмотрел на мать. Впервые увидел.
Манипуляцию. Контроль. Неспособность услышать.
— Мам, ты унизила её сегодня. При всех.
— Я?! Я просто сказала правду!
— Ты сказала, что она плохая жена. Что не умеет готовить, убирать. Что должна родить наследника.
— Ну так это правда!
— Нет, мам. Это унижение.
Людмила вскочила:
— Ты на её стороне?!
— Я на стороне своей семьи. Настя — моя семья. Ребёнок — моя семья.
— А я?!
— Ты моя мама. Я люблю тебя. Но ты не можешь вмешиваться в наш брак.
Людмила заплакала:
— Я столько для тебя сделала! Растила одна! Жертвовала! А ты выбираешь её!
Артём встал, обнял мать:
— Я не выбираю. Я люблю тебя. Но я взрослый мужчина. Муж. Скоро отец. Мне нужно защищать свою жену.
— Она настроила тебя против меня!
— Нет, мам. Это мой выбор.
Отстранился. Посмотрел ей в глаза:
— Ты можешь приходить к нам. Но только по звонку. Без критики. Без вмешательства. Если ты не можешь — мы будем видеться реже.
Людмила рыдала:
— Ты предаёшь меня!
— Я становлюсь мужчиной.
Вышел из квартиры.
Артём вернулся домой в два ночи. Настя сидела на диване, обхватив колени.
Увидела его — напряглась.
Он сел рядом. Молчал минуту.
Потом тихо:
— Прости.
Настя молчала.
— Прости, что молчал. Прости, что не защитил. Прости за всё.
— Артём...
— Виктор открыл мне глаза сегодня. Рассказал, как потерял семью из-за того, что был маминым мальчиком. Я увидел себя. И мне стало страшно.
Настя смотрела на него.
— Я был у мамы. Поговорил с ней. Сказал, что она может приходить только по звонку. Без критики. Без вмешательства.
— Что она ответила?
— Плакала. Говорила, что я предаю её.
— И что ты?
— Сказал, что я становлюсь мужчиной. Мужем. Отцом.
Слёзы навернулись на глаза Насти:
— Ты серьёзно?
— Да. Настя, я облажался. Годами. Но я хочу измениться. Ради тебя. Ради нашего ребёнка.
Она заплакала. Он обнял её.
— Докажи, — прошептала она. — Не словами. Делом.
— Докажу. Обещаю.
Сидели обнявшись. Первый раз за месяцы — близко.
Утром Артём проснулся рано. Настя ещё спала. Он взял её ключ от квартиры. Тот, который дал матери.
Поднялся этажом выше. Позвонил в дверь.
Людмила открыла, удивлённо:
— Артём?
— Мам, мне нужно кое-что вернуть.
Протянул ключ.
— Что это?
— Ключ от нашей квартиры. Забери, пожалуйста.
— Артём...
— Если хочешь прийти — звони. Мы будем рады. Но это наша территория. Моя и Насти.
Людмила взяла ключ. Слёзы.
— Я правда так плохо себя вела?
Артём вздохнул:
— Мам, ты хотела как лучше. Но ты перешла границы. Много раз.
— Я просто боялась потерять тебя...
— Ты не потеряешь. Но я не могу быть только твоим сыном. Я ещё муж. И отец.
Обнял её:
— Я люблю тебя. Но нам нужны правила.
Людмила кивнула, всхлипывая:
— Попробую. Обещаю попробовать.
— Спасибо, мам.
Артём вернулся домой. Настя пила чай на кухне. Он сел напротив:
— Я забрал ключ у мамы.
Настя подняла глаза:
— Правда?
— Правда. Сказал, что она может приходить только по звонку.
— Как она?
— Плакала. Но согласилась попробовать.
Настя протянула руку через стол. Артём взял её.
— Это только начало, — сказала она тихо. — Дальше будет сложнее.
— Знаю. Но я готов. Я хочу быть мужем. Настоящим. Отцом.
— Тогда нам нужны правила.
— Какие?
— Людмила может приходить два раза в неделю. По звонку. На два часа максимум. Без критики. Если критикует — ты её останавливаешь. Сразу.
— Согласен.
— Когда родится ребёнок — я решаю, как его воспитывать. Ты можешь советоваться с мамой, но последнее слово за мной.
— Согласен.
— И ты перестаёшь жаловаться ей на меня.
Артём покраснел:
— Я правда так делал?
— Каждый раз после ссоры.
— Боже. Прости. Больше не буду. Если у нас проблема — решаем вдвоём. Без мамы.
Настя кивнула:
— Идёт.
Сидели, держась за руки.
— Я боюсь, — призналась Настя. — Что ты сорвёшься. Что вернёшься к старому.
— Я тоже боюсь. Но Виктор дал мне телефон психолога. Специалист по семейным границам. Хочу записаться.
— Серьёзно?
— Да. Мне нужна помощь. Я это вижу.
Настя заплакала. Облегчение.
— Мы справимся?
— Справимся. Вместе.
ЭПИЛОГ
Прошло полгода.
Настя лежала в роддоме, держа на руках дочку. Маленькая, с тёмными волосами, как у папы.
Артём сидел рядом, не сводя глаз с ребёнка:
— Она прекрасна.
— Да.
Дверь приоткрылась. Людмила заглянула робко:
— Можно?
— Конечно, мам, заходи, — Артём встал, помог ей войти.
Свекровь подошла, посмотрела на внучку. Глаза наполнились слезами:
— Боже, какая красота...
— Хочешь подержать? — Настя протянула ребёнка.
Людмила осторожно взяла малышку. Качала, шептала:
— Здравствуй, солнышко...
Артём и Настя переглянулись. Улыбнулись.
Было нелегко. Людмила срывалась иногда — давала непрошеные советы, критиковала. Но Артём останавливал. Мягко, но твёрдо. «Мам, это не твоё дело». И Людмила училась. Медленно. С трудом. Но училась.
Психолог помогал. Групповые сессии, границы, работа над собой.
Было далеко до идеала. Но был прогресс.
И главное — Артём больше не был мамин мальчик.
Он был мужчина. Муж. Отец.
Настя смотрела на него, на маму с дочкой на руках.
Улыбнулась.
Справятся. Вместе.
КОНЕЦ