Начало. Три недели спустя гараж стал неузнаваем. На старой перфорированной панели, где раньше висели гаечные ключи, теперь красовались карты региона в разных спектрах: геологическая, археологическая, плотности населения. Рядом — доска с фотографиями и распечатками: агроном Алексей с седыми висками, спектрограмма «зова молчания», рисунки скифских курганов из отчёта 1927 года.
В центре стоял стол, заваленный приборами: помимо Вариного комплекса, появились тепловизор, модифицированный георадар и чемоданчик Сергея с «аптечкой» — теперь там лежали не только бинты, но и звуковые генераторы, самодельные резонансные заглушки и шприцы с успокоительным «на всякий случай, если кто-то из нас начнёт истерить».
Артём, сдвинув очки на лоб, вбивал данные в базу. Его академический ум выстраивал классификацию:
— Итак, феномен типа «А», «Автоматический маяк». Признаки: привязка к месту разрушенного капища или кургана, временная активность (чаще полдень или полночь), не агрессивное, но деструктивное воздействие через инфразвук или иное поле. Цель — установление контакта. Метод нейтрализации — ответный сигнал, подтверждение.
— Есть потенциальные типы «Б» и «В», — сказала Варя, не отрываясь от паяльника. Она собирала компактный датчик, крепящийся на запястье — «биоакустический монитор». — «Б» — «Привязанный дух», агрессивный, с осознанной злобой. «В» — «Блуждающее явление», не привязано к месту, возможно, артефактное. Теории пока.
Сергей, чистя ствол травмата, хмыкнул:
— То есть, следующий наш выезд может быть на «Б». Весело.
— Не обязательно, — Артём указал на одну из меток на карте. — Самый вероятный кандидат — деревня Заозёрное. Три случая за полгода. Не амнезия, но… видения.
Он протянул распечатку из местного паблика. Сообщение от женщины лет пятидесяти: «Снова видела в камышах у озера бабу в белом, зовёт меня по имени. Муж говорит — бред, но у меня на руке синяк, как от пальцев».
— Баба в белом — классический образ русалки, но не у воды, а в камышах, — комментировал Артём. — И синяк… Физическое воздействие. Это уже не просто «маяк».
— Или «маяк» с очень сильным полем, — добавила Варя. — Которое может вызывать не только слуховые галлюцинации, но и тактильные — ощущение хватки. Нужны замеры.
Внезапно на столе завибрировал телефон Вари. Необычный звук — не звонок, а трель, похожая на ту самую модуляцию «зова». Она насторожилась. Это было оповещение от её паутины цифровых «пауков» — алгоритмов, сканирующих местные форумы и группы в поисках аномальных упоминаний.
— Стоп. Новое. Не Заозёрное, — она повернула экран к братьям. — Город. Наш город. Район старой мельницы.
На экране — свежий пост, всего час назад:
«Пацаны, кто шутит? На стройке у Мельничного оврага (котлован под ЖК «Эталон») экскаватор ночью сам завёлся. Камеры вырубились. Утром нашли его в другом конце, ковш полон… не земли. Кости. И не коровьи. И на капоте — знаки, как будто гвоздём царапаны. Фотки прикреплю. Менты сказали — вандалы. Но вандалы, блин, экскаваторы не водят!»
Под постом — три фотографии. Размытый снимок экскаватора в глубоком котловане. Крупно — ковш с беспорядочной грудой костей желтоватого цвета, среди которых явно виднелся человеческий череп. И третья — царапины на капоте. Артём увеличил изображение.
— Это не вандализм, — прошептал он. — Это руны. Упрощённые, но… скандинавские. Охрана. «Свой-чужой». Их чертили на порогах.
— Кости в котловане, — мрачно заключил Сергей. — Значит, строители вскрыли не то место. И «охранная система» сработала. Не инфразвуком. Механикой.
— Это тип «В», — сказала Варя, её глаза горели. — Артефактное, или привязанное к объекту. Активность — ночь. Проявление — физическое воздействие на технику и… оставление сообщения. Осознанное. Это не эхо. Это кто-то.
Она посмотрела на братьев. В гараже повисла та самая тишина, но теперь она была другой — густой, заряженной адреналином предвкушения. Это был уже не теоретический протокол. Это был вызов.
— Протокол первого выезда на феномен типа «В», — чётко сказал Артём, снимая очки и протирая линзы. — Цель: оценка угропы, сбор данных, попытка установления природы явления. Без контакта до выяснения мотивации.
— Я собираю «чемоданчик» по-тяжелее, — Сергей уже вставал, его движения обрели давно забытую стремительность.
— Я настраиваю датчики на регистрацию низкочастотных вибраций и электромагнитных всплесков, — Варя хватала приборы. — И беру диктофон с петличным микрофоном. Если оно говорит царапинами, надо пытаться услышать больше.
Через сорок минут «буханка» Сергея и внедорожник Вари выезжали на окраину города, к старому Мельничному оврагу, где среди новеньких заборов зиял чёрным провалом котлован будущего элитного жилья. Наступали сумерки.
Они стояли на краю, глядя вниз. Глубина — метров десять. На дне, как раненый железный жук, покоился экскаватор. Сверху он казался игрушечным. Ветер гулял по оврагу, принося запах глины, ржавчины и чего-то ещё… сладковатого, тленного.
— Кости уже вывезли, — констатировал Сергей, глядя в бинокль. — Но земля… видишь, Артём?
Артём видел. В одном углу котлована пласт земли явно отличался цветом — не жёлто-коричневый, а серо-пепельный. И на нём, даже с расстояния, угадывалась правильная геометрическая форма. Не могила. Фундамент. Очень старый.
— Не курган, — прошептал Артём. — Селище. Или хутор. Возможно, скандинавское, по рунам. Но что они тут охраняли?
— Не «что», — внезапно сказала Варя. Она стояла с закрытыми глазами, её новый браслет-датчик мерцал слабым синим светом. — «Кого». Я чувствую… не звук. Ритм. Как стук. Очень медленный. Как… сердцебиение. Под нами.
Она открыла глаза, и в них был не страх, а холодная ясность первооткрывателя, стоящего на краю пропасти.
— Оно не ушло. Оно проснулось. И оно знает, что мы здесь.
Снизу, из глубины котлована, донёсся звук — не скрежет, а одинокий, протяжный скрип металла под напряжением. Без всякой причины стрела экскаватора дёрнулась и на сантиметр приподнялась, будто гигантская рука, лежащая на рычаге, только что пошевелила пальцем.
Протокол начинался.
Продолжение
.