первая часть
Через несколько секунд дверь одного из кабинетов открылась, и в приемную быстрым скользящим шагом вышла невысокая стройная фигурка в белом костюме. Она стремительно влетела в гущу событий и каким-то невероятно чётким выверенным движением буквально отшвырнула разъярённого пса от его жертвы. Ошарашенный Рэму взвизгнул и испуганно спрятался за стул. Человек повернулся к Алексею и рассерженно посмотрел на него.
А так ещё большему изумлению Алексея оказалась девушка. Откуда в её хрупкой фигуре и довольно изящных на вид руках было столько силы, чтобы с такой кажущейся лёгкостью оторвать друг от друга двух взрослых крупных собак, была большая загадка.
— Это ваша собака, вы хозяин? — нетерпеливо спросила она, указывая на Рэма, который явно не горел желанием отвечать за последствия, организованные им заварушки.
— Я… — растерянно кивнул Алексей. — То есть нет, не я.
— Вы, но не вы, — устало кивнула девушка.
Впрочем, сейчас, рассмотрев её поподробнее, он вдруг увидел, что перед ним совсем не девушка, а взрослая женщина, уж точно не меньше 30 лет от роду. Просто лёгкие, но уже видимые морщинки как-то удивительно сочетались с задорным каким-то мальчишеским выражением лица.
Глаза смотрели одновременно серьёзно, оценивающе, но при этом с лёгкой усмешкой и задором. И как это могло уместиться одновременно в одном взгляде, Алексей понять не мог.
– Ну так кого мне штрафовать за беспорядок, который учинил тут ваш, но не ваш, пёс? спросила она.
– Ой, что случилось? Ты опять, что ли, бандит что-то натворил?
Наконец-то Юрка возник на сцене, грозно глядя на Рэма, смирно изображавшего самую воспитанную собаку в мире, хотя было видно, что это даётся ему с большим трудом. Женщина же, которая была ветеринарным врачом, как гласил бейджик, приколотой к её рубашке, внимательно приглядывалась к хулигану, держащему голову на бок, словно пытаясь отодвинуть от себя подальше невидимый источник боли.
– Так, судя по всему, хозяин вы. Вашей собаке нужна срочная помощь. У него же ухо на глазах просто раздувается. Скорее всего, это гематома. Сидите здесь, ждите.
Она решительно взяла Рэма за ошейник и легонько встряхнула.
— Ну что, старый разбойник, сам со мной пойдёшь добровольно или силой поведём?
Спросила она, присаживаясь перед Рэмом.
— И не стыдно тебе? Вон, морда уже седеть начала, а драки устраиваешь, словно ты щенок малолетний. Ох, не доверяю я тебе. Ну-ка давай я твою морду завяжу на всякий случай, мне, знаешь ли, пальцы мои дороги, как память.
И огромный пёс, не позволявший никому из посторонних даже прикоснуться к себе, словно съёжился, стал меньше, почему-то показалось всем наблюдающим за сценкой, слегка кивнул, а потом безропотно дал стянуть себе морду каким-то хитрым подобием бинтового намордника.
– Вот это женщина! — удивлённо протянул Юрка, когда дверь за ветеринаром и присмиревшей овчаркой, закрылась и рассмеялся.
— Такая точно коня на скаку остановит, да? Я сам чуть на четвереньках за ней не пошёл. Эх, Лёшка, ты чего молчишь? Обиделся, что ли?
А Алексей, словно зачарованный, смотрел на дверь, за которой скрылась удивительная женщина с одновременно смеющимися и серьёзными глазами, цвет которых он почему-то так и не разглядел. Он отвёз прооперированного Рэма и его хозяина домой и просто вернулся к зданию ветеринарной клиники. Он припарковал машину неподалёку и уставился на входную дверь.
Ну и что ты тут сидишь, как дурак последний? — попытался он поговорить с самим собой и призвать себя к порядку. — Женщина понравилось. Ну надо же, ты вспомни, сколько тебе лет-то. Да и она, судя по всему, далеко не девочка, а в таком возрасте женщины чрезвычайно редко бывают свободны, во всяком случае нормальные женщины, тем более что никакую нормальную женщину ты, Антонов, в принципе заинтересовать не можешь. Кому ты нужен-то, вдовец с ребенком, да еще таким как Викуша.
Он вздохнул, признавая полную справедливость всех приведенных самому себе аргументов, но продолжал упрямо сидеть в машине. Наконец дверь ветклиники открылась и показалась невысокая тонкая фигурка, затянутая в светлый плащ. Сердце Алексея, которое, казалось, остыло и успокоилось несколько лет назад, одновременно с Таней, вдруг забилось быстро и неровно.
Сейчас как крякну прямо тут, в машине, вот смеху-то будет! Помер от внезапной страсти на старости лет, вдруг шутливо подумал о самом себе Алексей. Таких лёгких и простых мыслей ему уже давно не приходило в голову, забитую бесконечными проблемами и беспокойством.
Поддавшись совершенно необъяснимому порыву, он рывком распахнул дверь машины и встал на пути женщины.
— Извините меня, пожалуйста, — он произнёс первые слова, пытаясь вернуть себе внезапно севший голос, — я просто. Понимаете, это, конечно, глупо, просто… — лепетал он.
– Очевидно, я произвела на вас какое-то необычное впечатление, так? — неожиданно произнесла она.
– Знаете, это здорово, что вы меня встретили, потому что… — она неожиданно споткнулась и словно смутилась, но тут же тряхнула головой и продолжила.
– Потому что я тоже почему-то остаток дня думала о вас. Меня зовут Инга.
Она протянула ему руку и посмотрела своими удивительными, серьёзно смеющимися глазами. «Серые», — невольно подумал он, расплываясь в слегка идиотской улыбке.
– Они всё-таки серые. Что мне делать, Ирина Константиновна, дорогая?
Через несколько месяцев Алексей метался по кухне перед сидящей за столом женщиной.
– Я люблю Ингу, и мне кажется, хоть это и совершенно невероятно, неправдоподобно, она тоже меня любит.
— Сядь, Лёша, ну сядь же, — Ирина Константиновна поймала, наконец, его за руку и усадила рядом.
— Ты хороший человек, и ещё очень молод. И знаешь, я так за тебя рада. Да, рада, потому что боялась, что ты на своей личной жизни поставишь жирную точку. Но, слава Богу, этого не случилось. Вот только, Лёша, как же с Викой-то быть?
— А что с Викой?
Алексей с ужасом посмотрел на женщину.
— Вы думаете, ей будет плохо, да? Вы считаете, она будет несчастна, да, если я, ну, приведу Ингу к нам в дом? Скажите честно, Ирина Константиновна.
— Честно, — усмехнулась Ирина. — Ну, если честно, Лёша, плохо, безусловно, будет. Только мне почему-то кажется, что не Вике, а твоей избраннице. Во всяком случае, ей придётся гораздо труднее, чем нашей девочке.
— Да что вы такое говорите-то, — возмутился Алексей.
– Ну, Ирина Константиновна, от вас я этого не ожидал. Вы из Викуши прямо монстра какого-то делаете. Ну, конечно, у неё характер не сахар, но ведь ей пришлось пережить такое, чего и взрослым не приходится. — Ну, я тебе просто своё мнение сказала.
Женщина задумчиво погладила ладонью стол, за которым сидела.
— В любом случае, за Вику я бы не боялась, а твоей Инги, дай ей бог терпения и мудрости.
О том, что у него есть двенадцатилетняя дочь от предыдущего брака, что девочка уже несколько лет живет без мамы, он рассказал Инге почти сразу, на второй или третьей их встрече. Она долго молчала, и ему даже показалось, что она сейчас встанет и уйдет со словами.
Ну что ж, Алексей, приятно было с вами познакомиться, но давайте вы дальше как-то сами.
Ему самому такой исход казался вполне логичным и объяснимым, и он, откровенно говоря, нисколько не удивился бы, если бы это так и случилось. Но Инга, задумчиво помешивая напиток в стакане коктейльной трубочкой, вдруг произнесла.
– Знаешь, как я стала ветеринаром? Когда мне было шестнадцать, мне под дверь подбросили коробку с новорожденными щенками. Но вот пока с ними возилась, кормила их из пипетки, лечила, грела.
Вот тогда я и решила, что буду лечить животных. Сейчас какая-то немного похожая ситуация, Лёша. Ты только не обижайся, ладно? Может, несколько нескладно выражаюсь, но просто у меня чувство, что мне подбросили ребенка, и это мой шанс научиться быть матерью, понимаешь?
– Нет, - честно признался Алексей, который до дрожи боялся её решения и возможного ухода.
– Лёша, я люблю тебя, похоже, это всерьёз и надолго, а значит, я должна, обязана полюбить всё то, что дорого и близко тебе. Не знаю, смогу ли я полюбить твою дочь по-настоящему, не буду врать, но я постараюсь, Лёша, постараюсь, чтобы всё было хорошо.
Алексей и Инга поженились. Инга стала мачехой Виктории. Узнав о том, что отец женится, Вика закатила такую громогласную, продолжительную и сложную истерику, что даже сама испугалась.
Она орала и топала так, что снизу прибежала испуганная соседка с вопросом, что случилось. Познакомившись с показательно фыркающей и страдающей Викторией, Инга долго и серьёзно смотрела на неё, а потом выдала.
– Знаешь, Виктория, я как-то лечила от стригущего лишая старого лабрадора, своего дяди. Так вот, он фыркал значительно громче, чем ты, а уж страдал так, что тебя никогда и не изобразить. Поэтому учти, на меня твои демонстрации не действуют, а тебе они быстро надоедят, я уверена. Давай-ка лучше я научу тебя готовить завтрак. Десять часов утра, а ты сидишь и ждёшь, когда тебе сделают омлет.
— Папа, скажи ей, чтобы она оставила меня в покое, — заявила она отцу после месяца совместной жизни. Я не обязана слушаться её, тем более с её дурацкими требованиями.
— Викуша, солнышко… – Алексей отчаянно трусил, но пытался быть твёрдым.
— Во-первых, я прошу тебя не называть Ингу «она», а во-вторых… — Что во-вторых, терялся Алексей.
— А во-вторых, — закончила входящая в комнату Инга,
— требования, чтобы ты сделала уборку в своей комнате, не такое уж и дурацкое.
– Доченька, правда, Инга же просит тебя, — залепетал Алексей.
– Я не прошу, а требую, — безжалостно перебила Инга мужа.
– Вика убирает в своей комнате, а я привожу в порядок всю остальную квартиру. Не совсем, конечно, справедливо. Настоящая, уважающая себя мачеха сделала бы наоборот. Но так и быть, оставим тебе одну комнату. И, кстати, Вика, на следующей неделе родительское собрание, и я бы очень хотела, чтобы у твоего папы после него снова не возникло ужасных мыслей, хорошо?
Насчет уроков Инга была особенно безжалостна.
– Я готова помогать тебе делать уроки, могу проверить, если хочешь. Но делать их за тебя больше никто не будет, — заявила Инга.
– Окей, — согласилась Вика,
— тогда я стану двоечницей, меня выгонят из школы, и я буду торчать у тебя перед глазами всё время.
– Ничего, я потерплю, — неожиданно соглашалась Инга.
– Но только учти, торчать у меня перед глазами тебе придётся всё время и летом тоже, потому что ни на какое море ты не поедешь.
— Что? — потрясённо выдохнула Вика. — Да что же это?
— Это, дорогая моя, называется простым словом справедливость. А если проще? Как потопаешь, так и полопаешь. Знаешь, я как-то завалила сессию и осталась без стипендии. Так вот, вместо поездки в горы пришлось идти мыть пол в подъездах.
— Меня твои дурацкие истории как-то не волнуют, — бросила тогда Вика в лицо мачехи. Долго рыдала в своей комнате и от безнадёжности села за алгебру.
заключительная