— Я Ненавижу Тебя. Ненавижу, Слышишь? И Проклинаю День, Когда Встретила Тебя! Никогда Больше Не Подходи Ко Мне!
Максим резко сел в постели, будто его ударили. Этот кошмар преследовал его уже десять лет: одни и те же слова, один и тот же обрывок прошлого, после которого он всегда приходил в себя, захлёбываясь холодным потом.
Ничего не менялось, сколько бы времени ни прошло. Он по-прежнему любил Валентину. И именно эта фраза оставалась последним, что он услышал от неё вживую. После той ночи Валя исчезла — и больше он её не видел.
Поначалу Максиму казалось, что разумная, честная Валя всё равно остановится, успокоится, попробует разобраться. Даст ему хотя бы минуту, чтобы объяснить, оправдаться, назвать причины. Только вот объяснять было нечего: из памяти вырвали целый кусок, как страницу из книги. Он не помнил, как добрался домой. Не понимал, почему рядом оказалась Рита — подруга Вали. И уж тем более не мог осознать, как так вышло, что они оказались в одной постели.
А ведь начиналось всё легко, почти беззаботно.
Они познакомились в парке у воды. Валентина и Рита решили прокатиться на лодке, но никак не могли оттолкнуться от берега. Лодку разворачивало, девчонки смеялись, несколько раз черпнули воду бортом — и только веселее становилось.
Максим проплывал рядом. Некоторое время он молча наблюдал, улыбаясь их возне, а потом всё-таки окликнул:
— Девушки, Вам Помочь? Могу Взять На Буксир.
Рита мгновенно оценила высокого симпатичного парня и рассмеялась первой:
— С Тобой Хоть На Край Света!
Валя, наоборот, смутилась, опустила глаза, словно её застали врасплох.
Максиму понравилась именно Валя. Он начал ухаживать за ней — спокойно, красиво, упорно. Рита сперва злилась, в подругах даже пробежала трещина, но вскоре Рита сама сказала:
— Насильно Мил Не Будешь. Будь Счастлива.
И всё будто вернулось на свои места. Они стали часто гулять втроём. Максим всегда относился к Рите уважительно: ни разу не дал ей почувствовать себя лишней, не попросил уйти, не намекнул, что «им хочется побыть вдвоём». Он понимал: то, как он любит Валю, — редкость. Ему казалось, будто они созданы друг для друга. И мысль о расставании просто не помещалась у него в голове.
Валя мечтала стать знаменитым модельером, и Максим верил в неё так, будто это уже случилось. Она шила себе вещи сама — странные, смелые, иногда на первый взгляд нелепые, но на ней они превращались в искусство. Она надевала очередную свою работу — и Максим снова и снова ловил себя на том, что смотрит на неё так, будто видит впервые.
Особенно он помнил одно пальто. Валя сшила его сама: яркое, необычной формы, из тех вещей, на которые оборачиваются все. Несколько раз прямо при Максимe к ней подходили женщины и буквально умоляли:
— Скажите, Где Вы Купили Такое?
Максим лишь усмехался про себя: такую вещь мог носить только человек с характером. И на Валентине она сидела идеально — будто пальто придумали не для моды, а именно для неё.
За две недели до свадьбы Валя заканчивала своё платье — конечно, тоже шила сама. И в один из вечеров Максиму позвонила Рита.
— Макс, Ты Можешь Мне Помочь?..
— Конечно. Что Случилось?
Рита замялась, затем в трубке послышались всхлипы.
— Я Не Могу Об Этом По Телефону. Это… Очень Деликатно.
— Тогда Обсуди Это С Валей.
— Нет… Это Деликатно, Но Не По-Женски.
Максим насторожился.
— Ладно. Говори, Где Ты.
Она ждала его в каком-то пустом кафе. Кроме их столика был занят ещё один — и это не удивляло: место выглядело неопрятным. Кофе оказался отвратительным, с каким-то странным привкусом, будто туда подмешали травы.
Дальше — провал.
Максим то ли проснулся, то ли пришёл в себя уже от голоса Вали. Этот крик впился ему в голову навсегда:
— Как Ты Мог?! Ненавижу Тебя!
Это и было то, что потом годами повторялось во снах.
Валя исчезла. Соседка по квартире сказала, что Валентина уехала внезапно, спешно, будто боялась передумать. Квартира была съёмной, но у Вали там оставалось слишком много вещей, чтобы просто «собраться и уйти». Одна швейная машинка чего стоила — большая, старинная, тяжёлая. А соседка утверждала, что Валя уезжала только с сумками.
Максим решил подождать. Он убеждал себя: ей нужно время, чтобы остыть, чтобы увидеть, что всё не могло быть так просто, чтобы захотеть разобраться.
Рита же отрицала всё.
— Это Он Ко Мне Приставал, — говорила она. — А Я… Я Его Давно Люблю. Не Смогла Сдержаться.
Прошло несколько дней — и Валя не подала ни одного знака. Тогда Максим, стиснув зубы, поехал к Рите.
— Где Она?
Рита пожала плечами.
— Откуда Мне Знать? И Мне Вообще Безразлично, Куда Она Делась.
— Я Тебе Не Верю. Вы Же Подруги.
Рита усмехнулась:
— Подруги? Это Валя Думала, Что Мы Подруги.
Потом она сказала ещё хуже — с презрением, не стесняясь:
— Макс, Ну Зачем Тебе Она? Она Же… Странная. Вечно Вырядится, Как На Маскарад. Тебе Нужна Нормальная Девушка. Простая. Чтобы С Ней Не Стыдно Было Выйти К Людям.
Максим побледнел от злости.
— Мне Никогда Не Было Стыдно С Валей. Она Красивее И Лучше Тебя В Тысячу Раз.
Рита прищурилась:
— Тогда Почему Ты Потянул В Постель Меня?
Максим медленно поднял на неё глаза.
— Вот Это Я И Собираюсь Выяснить. Но Пока Выходит, Что Это Было Нужно Только Тебе. Как Думаешь, Полиция С Этим Разберётся?
Рита заметно побледнела.
— Да Катись Ты!
Максим не отступил.
— Я Не Шучу. Потом Будет Поздно.
И тогда Рита сломалась. Она рассказала всё.
Оказалось, в кофе она подмешала какую-то дрянь, купленную «из-под полы». Ей обещали, что человек будет выглядеть почти нормально, но сознание станет таким, будто он смертельно пьян. Рита утверждала: у них ничего не было. Просто она переборщила. Максим едва добрался до дома и рухнул, не понимая, где находится. Ей пришлось тащить его, раздевать, укладывать. Всё это время она поглядывала на часы: Валя должна была прийти с минуты на минуту.
Рита прекрасно знала подругу и была уверена: Валя не простит. Не станет слушать. Развернётся и уйдёт навсегда.
Так и вышло.
Через неделю Максим уже метался, как в бреду. Он обзвонил всех, кто мог знать Валю, и выяснил страшное: с работы она уволилась, сказав, что уезжает в другой город. Телефон молчал. Страница в соцсетях исчезла. Как будто человек стёр себя из мира.
Максим пошёл в полицию, но там лишь пожали плечами:
— Вы Ей Не Родственник. Заявление Мы От Вас Принимать Не Будем. И Если Верить Вашим Словам, У Девушки Был Вполне Веский Повод От Вас Уехать.
Десять лет. Десять лет без ответа, без объяснения, без единого следа.
И вот сейчас Максим возвращался из другого города, где провёл два тяжёлых, выматывающих дня. Ему хотелось только одного: доехать домой и упасть, не чувствуя ни тела, ни мыслей. Он ругал себя, что не остался ночевать в гостинице — она в этот раз была приличной. Но тянуло домой, в свою крепость.
Солнце било в глаза так, будто сошло с ума. Остановиться и искать очки в бардачке было негде. Наконец впереди показался широкий карман у дороги — место для разворота автобуса, который ходит по деревням. Максим свернул, притормозил, быстро нашёл очки и уже потянулся надеть их, когда вдруг застыл.
Рядом шла торговля. Бабушки продавали яблоки, зелень, что-то домашнее. Но его взгляд притянула худенькая девочка у края импровизированного рынка. Она не продавала еду — перед ней лежали вещи.
И среди них Максим увидел пальто.
То самое.
Он узнал его мгновенно. Ошибки быть не могло. Вероятность, что это просто похожая вещь, была равна нулю.
Руки у него задрожали. Сердце ударило так, будто хотело вырваться из груди. Он не знал, как подойти, что сказать, как не спугнуть этот шанс. Но не сомневался: вещи принадлежали Вале.
Максим медленно подъехал ближе.
Девочка повернулась. И он встретился с глазами, от которых у него перехватило дыхание. Эти глаза были Валентины.
Он сглотнул.
— Продаёшь?
— Да, — тихо ответила она. — Вещи Хорошие. Мама Их Не Носила.
Максим почти не слышал собственный голос.
— Я Куплю Всё. Всё Возьму.
Девочка с сомнением посмотрела на дорогую машину.
— Они Вам Правда Нужны?
— Очень Нужны. Они… Необычные.
Она улыбнулась — и у Максима болезненно сжалось сердце. В голове мелькнуло невозможное предположение, от которого стало страшно: неужели это… дочь Вали?
— А Мама… Где Она Сейчас?
Девочка прищурилась:
— Если Я Скажу, Вы Не Передумаете Покупать?
Максим отрицательно мотнул головой и вытащил все наличные, что были.
— Держи.
— Это Слишком Много…
— Бери. У Меня Ещё Есть.
Девочка торопливо спрятала деньги в карман и протянула ему вещи.
Максим держал их так, будто держал саму Валю. Ему хотелось уткнуться в ткань лицом, вдохнуть запах, почувствовать хоть что-то знакомое.
— Мамочка Умерла Год Назад, — произнесла девочка, будто рассказывая про погоду. — Она Очень Болела. Папа Володя Помогал, Но Мы Не Смогли…
Максим уставился на неё широко раскрытыми глазами.
Нет. Не может быть.
Сознание отказывалось принимать эти слова.
Он почувствовал, как по спине стекла холодная струйка пота.
— Скажи… Пожалуйста… Как Звали Твою Маму?
— Валя.
Максим сжал руль так, что побелели пальцы. Он на секунду зажмурился, словно мог отменить услышанное.
Нет… только не это.
Десять лет он держался на одной надежде: что однажды найдёт её. Что она жива. Что судьба ещё даст шанс.
А теперь — вот так.
— А Папа… Володя? — выдавил он.
— Он Мой Отчим. Но Он Хороший. Он Много Работал, Чтобы Вылечить Маму. Потом У Него Заболела Спина И Нога. Ему Тяжело Вставать, Он Не Может Работать. Надо Лечиться, А Денег Нет. Бабка Анна Посоветовала Продать Мамины Вещи… Мне Очень Жалко, Но Нужны Лекарства.
— А Твой Родной Папа?
Девочка пожала плечами:
— Не Знаю. Мама Никогда О Нём Не Говорила.
Максим понял: уехать он не сможет. Не сейчас. Не после того, что услышал.
— Я Хочу Поговорить С Володей.
Девочка испугалась.
— Вы Будете Его Ругать? Из-За Того, Что Я Тут Торгую? Он Меня Не Заставлял, Он Даже Не Хотел, Чтобы Я Шла…
— Нет. Я Не Ругать. Я Хочу Поговорить О Маме.
Девочка посмотрела на него пристально.
— Вы Знали Маму?
Максим тяжело вздохнул.
— Я Не Уверен… Я Очень Хочу Ошибиться. Но Похоже, Знал.
Она помолчала, будто что-то решая, затем кивнула.
— Вы Не Похожи На Того, Кто Врёт. Вон Там Дом, Третий. Я Покажу.
— Может, Ты Сядешь В Машину? Так Быстрее.
Девочка замялась, и Максим сразу поправился:
— Нет, Я Не Настаиваю. Ты Права: К Незнакомым В Машину Нельзя.
— Меня Маша Зовут, — сказала она и взялась за ручку двери.
У Максима перехватило дыхание.
Когда-то они с Валей говорили: если у них будет дочь, они назовут её Машей.
И вот — она.
У дома их встретил мужчина, опирающийся на костыль. Он настороженно посмотрел на Максима и строго сказал дочери:
— Маш, Как Ты Могла Сесть В Машину?
— Пап Володь, Этот Человек К Тебе Приехал.
— Ко Мне?
Мужчина повернулся к Максиму, долго всматривался, будто выискивая в чертах что-то давнее, забытое. И наконец произнёс:
— Ты Максим.
Максим растерялся.
— Вы Меня Знаете?..
— Как Ты Нашёл Нас?
Максим сглотнул и начал говорить. Он рассказывал всё — от самого начала, от лодки и парка, от любви к Вале, от свадьбы, которая не случилась, от кофе с травяным привкусом, от провала в памяти, от крика, который преследовал его годами, от исчезновения Вали и отказа полиции.
Когда он закончил, Володя покачал головой.
— Я Думал, Такое Бывает Только В Кино. Мы С Валей Поженились Три Года Назад. Но Мы Никогда Не Жили, Как Муж И Жена. Она Уже Была Больна И Боялась Одного: Что Машка Останется Одна. Многое Ей Не Известно, И Так Должно Быть. Я До Последнего Верил, Что Валя Выкарабкается… А Теперь Вот Сам Едва Хожу. И Не Знаю, Смогу Ли Встать На Ноги.
Он посмотрел на Максима пристально.
— Даже Хорошо, Что Ты Появился. Ты Же За Машей.
Максим ошарашенно поднял голову.
— За Машей? Нет… Я… Я Могу Помочь, Конечно, Но…
Володя усмехнулся безрадостно.
— Ты Идиот, Максим. И В Этом Твоя Беда. Ты Так И Не Понял, Что Машка — Твоя Дочь. Вы Же Одно Лицо. Глаза Только Валины.
Максим долго молчал. Слова застряли внутри, будто горло сжалось. И только слёзы медленно покатились по щекам.
Володя не мешал.
Наконец Максим смог выдохнуть:
— Ты Можешь Показать Мне Её Могилу?
Володя кивнул.
На кладбище Маша смотрела на Максима с тревогой. Он стоял на коленях у могилы, словно силы оставили его.
— Пап Володь, — шёпотом спросила она. — Почему Этот Дядя Разговаривает С Маминой Фотографией?
— Ему Нужно Попросить Прощения, — тихо ответил Володя. — Он Обидел Маму. Он Не Хотел. Так Вышло.
Максим поднялся и подошёл ближе.
— Володь… Что Тебя Здесь Держит?
— Да Ничего. С Работы Меня Уволили. Я Сейчас Работник Никакой.
Максим сжал губы, будто принимая решение, которое давно созрело.
— Я Хочу Забрать Вас. Так, Как Раньше, Уже Не Будет — Я Понимаю. Но Я Помогу Тебе С Лечением, С Работой, С Жильём. Это Меньшее, Что Я Могу Сделать. И Я Хочу, Чтобы Маша Жила Как Принцесса.
Володя долго думал, потом кивнул.
— Ты Прав. Машка — Очень Хорошая Девочка. Она Заслуживает Гораздо Больше, Чем Я Смогу Ей Дать. Если Ты Поможешь Ей… И Мне… Я Буду Благодарен. И Знаешь… Я Всегда Чувствовал: в той истории было что-то гнилое. Валя не могла полюбить морального урода.
Они пожали друг другу руки.
Маша шагнула между ними, взяла обоих за ладони и подняла голову, сияя:
— Ничего Себе… Я Так Понимаю, У Меня Теперь Два Папы?
Максим и Володя переглянулись — и в этом взгляде было всё: боль, утраты, запоздалые ответы и жизнь, которая всё-таки продолжается.
Они обняли Машу одновременно, крепко, будто боялись отпустить.
И Максим вдруг понял самое страшное и самое важное.
Десять лет он жил в ожидании встречи, надеясь вернуть прошлое. А судьба вернула ему другое — то, чего он даже не знал, что потерял.
И впервые за много лет в его груди появилась не пустота, а смысл.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: