Суббота для Регины была не просто днем недели. Это была религия. Священный грааль, к которому она ползла через тернии годовых отчетов, дедлайнов и бесконечных совещаний в зуме. Сейчас, когда мир окончательно сошел с ума от скоростей, возможность просто смотреть в стену и пить кофе в тишине стоила примерно как штраф за нарушение режима тишины в элитном поселке.
На часах было 10:00. Регина сидела в кресле, наслаждаясь моментом. В квартире было так тихо, что можно было услышать, как оседает пыль. Она сделала глоток, прикрыла глаза...
И тут в дверь позвонили.
Это был не вежливый курьерский «дзынь». Это была настойчивая, требовательная трель, от которой хотелось спрятаться под диван. Регина не ждала гостей. Она вообще никого не ждала, кроме доставки роллов вечером.
Она подошла к двери, посмотрела в глазок и почувствовала, как внутри все обрывается. На лестничной клетке, занимая собой все пространство, стояла золовка Илона. Рядом переминался с ноги на ногу ее муж Толик, а вокруг них, как броуновские частицы под амфетамином, носились трое детей: старший с мячом, средняя с какой-то пищащей куклой и младший, вооруженный липким леденцом.
Регина не успела даже подумать о том, чтобы притвориться мертвой. Илона, видимо, обладая рентгеновским зрением, заметила движение глазка.
– Регинка! Открывай! Мы знаем, что ты там! Сюрпри-и-из!
– Мы мимо ехали, – с порога заявила Илона, вваливаясь в квартиру и внося с собой запах улицы, дешевых духов и хаоса. – Дай, думаю, заедем к нашей отшельнице! А то сидишь тут одна, киснешь.
– Я не кисну, я отдыхаю, – попыталась вставить слово Регина, но ее голос утонул в детском визге.
– Ой, не будь букой! – отмахнулась золовка, скидывая пуховик прямо на банкетку, где лежала сумка Регины. – Дети, разувайтесь! Тетя Регина рада вас видеть!
Через три минуты квартира превратилась в филиал сумасшедшего дома на выезде. Старший племянник уже прыгал на бежевом диване, проверяя пружины на прочность. Средняя включила на планшете мультики на такой громкости, что у Регины задергался глаз. Толик, не говоря ни слова, прошел в гостиную и потребовал пульт.
– Там наши играют, – буркнул он. – Включи спорт-канал. А то у нас подписка кончилась.
Илона тем временем уже хозяйничала на кухне.
– Что-то у тебя в холодильнике шаром покати, – крикнула она, гремя кастрюлями. – Ни борща, ни котлет. Чем ты питаешься? Святым духом?
– Илона, пожалуйста, – Регина вошла на кухню, стараясь дышать ровно. – Я очень устала. У меня был тяжелый проект. Я хотела побыть в тишине.
Илона посмотрела на нее как на умалишенную.
– В тишине она хотела побыть! Ты себя в зеркало видела? Бледная, как моль. У тебя аура тухлая, Регин. Застой энергии. Сейчас мы её почистим весельем! Дети же развиваются, им нужно движение! А тебе — эмоции!
В этот момент из гостиной раздался звук, похожий на крушение небольшого самолета. Звон керамики, глухой удар и детский плач.
Регина побежала в комнату. Картина была маслом, причем траурным.
Младший ребенок, тот самый с липким леденцом, решил поиграть в тарзана. Он повис на высоком, узком горшке, в котором жил Иннокентий — старый, полусухой фикус, доставшийся Регине еще от бабушки. Иннокентий не выдержал напора молодой жизни. Горшок разлетелся на куски. Земля черным пятном расползлась по светлому ковру. Сам фикус лежал сломанный пополам, истекая белесым соком.
В комнате повисла тишина. Но не та благословенная, о которой мечтала Регина, а звенящая, предгрозовая.
– Ну вот! – всплеснула руками Илона, входя следом. – Я же говорила! Неустойчивая конструкция! Кто так цветы ставит? Ребенок мог убиться!
– Он сломал Иннокентия... – прошептала Регина, глядя на останки растения.
– Да господи! – Илона рассмеялась, и этот смех прозвучал как скрежет металла по стеклу. – Давно пора было этот веник выкинуть! Он только пыль собирает и энергию сосет. У тебя потому и мужика нет, что этот монстр всех отпугивал. Скажи спасибо, что избавили!
Толик, не отрываясь от футбола, хмыкнул:
– Реально, Регин. Купишь пластиковый, с ним мороки меньше.
Регина посмотрела на рассыпанную землю. Потом на сломанную ветку. Внутри у нее что-то щелкнуло. Не громко, не истерично. Просто перегорел последний предохранитель, отвечающий за социальные нормы и вежливость.
Она медленно подняла с пола самую крупную ветку фикуса.
– Спасибо, – сказала она абсолютно безжизненным голосом. – Вы правы. Давно пора.
Она развернулась и молча вышла в спальню, плотно прикрыв за собой дверь.
– Обиделась, что ли? – громко спросила Илона. – Ну точно, характер тяжелый. Толик, сделай погромче, там пенальти!
Часть 2
