В спальне Регина подошла к шкафу. Ее движения были плавными, как у лунатика. Она достала с верхней полки коробку. Там лежало черное кружевное платье в пол и черная вуаль на ободке — реквизит с прошлогодней готической фотосессии, который она все никак не могла продать на Авито.
Она переоделась. Накинула вуаль на лицо. Посмотрела в зеркало. Из отражения на нее глядела безутешная вдова сицилийского мафиози.
Регина взяла из комода пачку церковных свечей, которые покупала на случай отключения электричества. Зажигалку. И вышла в коридор.
В гостиной продолжался балаган. Дети визжали, комментатор орал «Гол!», Илона грызла яблоко, взятое без спроса.
Регина вошла в комнату. Она не произнесла ни слова. Просто подошла к телевизору и выдернула вилку из розетки. Экран погас. Толик возмущенно открыл рот, но тут же его захлопнул, увидев хозяйку квартиры.
Регина подошла к окну и с силой задернула плотные шторы блэкаут. Комната мгновенно погрузилась в полумрак. Единственным источником света осталась полоска из прихожей.
Илона перестала жевать.
– Регин, ты чего? – ее голос дрогнул. – Мать, ты кукухой поехала? Какой-то маскарад устроила... Включи свет, дети боятся!
– Тсс! – Регина приложила палец к губам. Этот звук был похож на шипение змеи. – Не шумите. Вы спугнули его.
Она опустилась на колени прямо на ковер, в рассыпанную землю. Достала свечи и начала расставлять их вокруг тела Иннокентия. Чирк, чирк — вспыхнули огоньки, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стены.
– Кого спугнули? – Толик привстал с дивана, вжимаясь спиной в подушку.
– Мы провожаем Иннокентия, – замогильным голосом произнесла Регина. Она не смотрела на родственников. Она смотрела сквозь них. – Его душа сейчас мечется между мирами. Он был старым духом. Очень старым и обидчивым. Вы убили его сосуд. Теперь он ищет новый.
– Чего? – Илона нервно хихикнула, но в ее смехе уже не было уверенности. – Какой дух? Это цветок, Регина! Ты нас разыгрываешь?
Регина начала медленно раскачиваться из стороны в сторону.
– Любой громкий звук — и он заберет кого-то с собой в качестве проводника... – она начала подвывать. Низко, утробно. – У-у-у-у... Прости их, Иннокентий... Они не ведали, что творили... У-у-у-у...
Дети затихли. Младший, тот самый убийца фикуса, выронил леденец. Он смотрел на «тетю-ведьму» в черной вуали, и его нижняя губа начала предательски дрожать.
– Мама... – прошептала средняя племянница. – Мне страшно. Пойдем домой.
– Сейчас, сейчас, – Илона вскочила. – Регина, прекрати этот цирк! Ты пугаешь детей!
Регина резко остановилась. Она повернула голову. Сквозь черную сетку вуали ее глаза казались двумя черными провалами. Она посмотрела на Илону немигающим взглядом.
– Ты не понимаешь... – прошептала она, и в тишине комнаты этот шепот прозвучал громче крика. – Он здесь. Я чувствую его холод. Он недоволен шумом. Он очень зол.
Свеча затрещала, и Толик вздрогнул, как от удара током.
– Регин, кончай, а? – жалобно попросил он. – Мы поняли. Мы уходим.
– Нельзя уходить просто так, – Регина начала подниматься с колен. Платье шуршало, как сухие листья на кладбище. – Врата открыты. Чтобы закрыть их... ему нужна жертва.
Она медленно, как в замедленной съемке, протянула руку с длинными, накрашенными черным лаком ногтями в сторону Толика.
– Он любит крупных мужчин... В них много жизненной силы...
Толик побелел. С его лица мгновенно слетело выражение скучающего обывателя, сменившись животным ужасом. Он увидел перед собой не родственницу, а безумную фанатичку, готовую на ритуальное убийство ради горшка с землей.
– Илона! – взвизгнул он фальцетом. – Собирай малых! Быстро! Она реально поехала! Сейчас зарежет кого-нибудь!
– Да пошли вы! – Илона схватила младшего в охапку. – Психопатка! Лечиться надо! Дети, к выходу! Бегом!
Семейство сорвалось с места. Они хватали куртки в прихожей, путались в рукавах, роняли ботинки. Никто не стал обуваться. Дети ревели в голос.
– Господи помилуй, – бормотал Толик, пытаясь попасть в рукав куртки. – Чур меня, чур!
– Ноги моей здесь больше не будет! – орала Илона уже с лестничной клетки. – Ведьма! Я маме все расскажу!
Дверь хлопнула. Топот ног по лестнице стих где-то этажом ниже. Они даже лифт ждать не стали.
Регина постояла в коридоре еще минуту, прислушиваясь. Тишина. На этот раз настоящая, густая, ватная тишина.
Она подошла к двери и повернула замок на два оборота. Потом еще на ночную задвижку.
Вернулась в комнату. Задула свечи. Включила свет.
Сняла вуаль, бросила ее на кресло. Аккуратно собрала рассыпанную землю в совок. Подняла сломанный стебель.
– Ну вот, Кеша, – спокойно сказала она, поглаживая уцелевший листок. – А ты боялся. Зато теперь у нас тишина и покой. И, кажется, на ближайшие лет пять мы избавлены от семейных визитов.
Она поставила остатки фикуса в банку с водой.
– Дашь корни — посажу в новый горшок. Красивый. Керамический. Ты это заслужил.
В Telegram новый рассказ!!! (ссылка)
