Катя пропала в пятницу, а я узнала об этом от её мужа. Двенадцать лет дружбы, и о самом главном мне сообщил чужой мужчина.
Звонок раздался в восемь вечера. Я резала помидоры для салата, нож соскользнул и чиркнул по разделочной доске. На экране высветилось «Андрей Л.» — он никогда мне не звонил. Мы виделись на днях рождения, обменивались вежливыми кивками в прихожей, и всё. Поэтому когда я взяла трубку, пальцы уже подрагивали.
— Марина, это Андрей. Катин муж. — Голос у него был такой, будто он прогоняет каждое слово через наждачную бумагу. — Она ушла. Забрала вещи и ушла.
Я переложила нож на край стола. Медленно, как во сне.
— Когда?
— Вчера. Я думал, она к тебе... — Он запнулся. — Я не знаю, куда звонить.
Вчера. Катя ушла вчера, а сегодня пятница, и я весь день переписывалась с коллегами о квартальном отчёте, ела йогурт в обеденный перерыв, жаловалась маме по телефону на погоду. А Катя в это время исчезала.
Через полчаса я уже стояла на пороге их квартиры в Бирюлёво. Подъезд пах сыростью и чем-то кислым — то ли квашеной капустой от соседей, то ли старым линолеумом. Андрей открыл не сразу. Когда открыл, я его не узнала. Не потому что он изменился физически — те же тёмные волосы, те же залысины на висках, та же клетчатая рубашка, которую он носил, кажется, с момента знакомства. Но лицо. Лицо стало как смятый лист бумаги — будто кто-то скомкал его и попытался расправить обратно, но складки остались.
— Проходи.
Глеб спал в детской. Андрей прикрыл дверь в его комнату, и мы устроились на кухне. На столе стоял остывший чай в Катиной кружке — белой, с рыжим котом. Рядом лежал брелок-матрёшка на связке ключей. Катины ключи от квартиры. Она их оставила.
— Расскажи с самого начала, — попросила я.
Андрей потёр переносицу. Уставился в окно, где за стеклом мигала вывеска аптеки.
— Я пришёл с работы, а её нет. Глеб у соседки. На столе записка.
Он вытащил из кармана сложенный вчетверо листок. Я развернула. Почерк был Катин — крупный, округлый, с завитушками на «д» и «у». Три строчки:
«Андрей, прости. Я больше не могу так жить. Глеба не бросаю — заберу, когда устроюсь. Не ищи.»
Я перечитала дважды. Буквы расплывались, и я моргнула, чтобы навести резкость.
— Она не написала куда.
— Нет.
— И не позвонила?
— Телефон выключен. — Он сжал кулаки на столе, разжал, снова сжал. — С утра пробую. Вне зоны доступа.
Я набрала Катин номер при нём. Тот же результат — механический женский голос, равнодушный «Абонент временно недоступен».
— Вы ссорились?
Андрей помолчал. Поднялся, долил воды в чайник, щёлкнул газом. Синий огонёк отразился в плитке.
— Мы не ссорились. — Он стоял спиной ко мне, и голос звучал глухо. — В том-то и дело. Она всегда говорила «у меня всё хорошо». Каждый раз.
Домой я вернулась за полночь. Кот Степан встретил меня у двери, ткнулся лбом в лодыжку. Я опустилась на пол в коридоре, прямо на холодный кафель, не снимая ботинок. Двенадцать лет. Мы познакомились на первом курсе, в очереди в столовую. Катя стояла передо мной и уронила поднос. Гречка разлетелась по полу, и она засмеялась — так громко и открыто, что я засмеялась тоже. С тех пор мы не расставались.
И вот она ушла. Без звонка, без «Марин, мне надо поговорить», без ничего.
Я не спала до четырёх утра. Листала наши переписки. Последнее сообщение от Кати — два дня назад: «Спасибо за рецепт, попробую в выходные». Обычное сообщение. Никаких сигналов.
Или я их не видела.
* * *
На следующее утро я поехала к Вике. Вика Тарасова — наша общая знакомая, одноклассница Кати. Они не были близки, но пересекались: дни рождения, общие чаты, иногда совместные поездки на дачу. Вика из тех людей, которые замечают всё — от новых серёжек до чужих проблем. Если кто-то что-то знал, то это Вика.
Она открыла дверь в домашних штанах и футболке с логотипом IT-конференции. Из квартиры тянуло свежим кофе и пластиком от нового ноутбука на кухонном столе.
— Пропала? — Вика приподняла бровь, но не удивилась так, как я ожидала. — Зайди.
Мы расположились на кухне. Вика налила мне кофе, себе тоже. Молча размешала сахар, постукивая ложкой о стенки кружки.
— Слушай, я не хочу наговаривать. — Она отложила ложку. — Но помнишь, я два месяца назад видела Катю в Хамовниках? Возле того нового жилого комплекса на Ефремова.
— Ну и что?
— Она жила в Бирюлёво, Марин. Что она делала в Хамовниках в два часа дня в рабочий вторник?
Я пожала плечами. Мало ли. Врач, магазин, подруга.
— Она была не одна. Мужчина. Они выходили из подъезда. Не из кафе, не с улицы — из подъезда.
Вика держала чашку двумя руками и ждала.
— Может, это знакомый. Коллега.
— Может. — Вика опустила чашку на стол. — Но она меня не заметила. А я стояла в трёх метрах. Катя всегда замечала всех. Ты же знаешь, какая она. А тут прошла мимо, и глаза у неё были... другие. Не Катины. Мягкие.
У меня засвербело в носу. Я потёрла его тыльной стороной ладони.
— Ты ей говорила?
— Нет. Не моё дело. Но если она реально ушла от Андрея... — Вика побарабанила ногтями по столу. — Посмотри в её вещах. Может, второй телефон. Сейчас у всех так.
Я вышла от Вики в полдень. Небо висело низко, серое, тяжёлое. Февральский ветер хлестал по лицу, забирался под шарф. Я шла к метро и думала: второй телефон. Двойная жизнь. Это Катя-то? Катя, которая рыдала на моём плече после каждой ссоры с мужем. Катя, которая присылала мне фотографии каждого торта, который пекла. Катя, которая знала обо мне всё — про мой несостоявшийся роман с Игорем, про кредит, который я тянула два года, про бессонницу и страх темноты.
Она знала обо мне всё. А я о ней — что? Что она любит рыжий цвет и ненавидит манную кашу? Что она мечтала открыть свою кондитерскую? Что она боялась пауков?
Весь день субботы я просидела за компьютером. Катин Вконтакте — последний визит четыре дня назад, страница закрыта. Я пролистала её друзей — никаких незнакомых мужчин, никаких подозрительных комментариев. Набрала в поисковике «Екатерина Лебедева» — три тысячи результатов. Ни один не вёл к моей Кате. Попробовала «Екатерина Лебедева Хамовники» — рекламные ссылки, чужие профили, пустота. Набрала «Катя Лебедева Москва» — ещё хуже: сотни фотографий незнакомых женщин.
К вечеру глаза горели от экрана. Степан запрыгнул мне на колени, и я машинально гладила его по спине, чувствуя под ладонью тёплую вибрацию мурчания. Интернет не помог. Оставался один путь — попасть в Катину квартиру.
Продолжение следует...
Подписывайтесь на канал и ставьте 👍, если хотите узнать, что было дальше.
Продолжение👇