Я стояла у входа в ресторан и смотрела на яркую вывеску «Закрыто для корпоратива». Холодный ноябрьский ветер трепал мои волосы — Оля помогла уложить их утром, но теперь это не имело значения.
— Женщина, вы куда? — охранница преградила мне путь. — Тут частное мероприятие.
— Я знаю, — я попыталась улыбнуться. — Мой муж здесь. Дмитрий Николаев.
Она окинула меня взглядом — от платья Оли до неловко накрашенных губ.
— Фамилию повторите?
— Николаев. Дмитрий Николаев.
— Подождите минутку.
Она скрылась за дверью. Я переступила с ноги на ногу, сжимая ручку сумки. Из-за двери доносилась музыка и смех. Дима там, среди этих людей. Веселится без меня.
Всё будет хорошо. Сейчас она его позовёт, он удивится, но… Мы же семья.
Охранница вернулась быстрее, чем я ожидала.
— У Николаева нет жены, — она посмотрела на меня без всякого интереса. — Придумайте что-нибудь получше в следующий раз.
— Как нет? — я почувствовала, как горло сжимается. — Позовите его, пожалуйста. Он всё объяснит.
— Я его и спросила. Он сказал — нет жены. Женщина, не задерживайте других гостей.
Она отвернулась. Мимо меня прошла пара — мужчина в костюме и девушка в коротком платье. Им протянули браслеты, и они скрылись внутри.
Я медленно отошла от входа. Руки дрожали. Дима сказал, что у него нет жены. При всех. Сказал.
Телефон в сумке молчал. Я достала его — набрала Диме. Гудки. Один, второй, третий. Сброс.
Я посмотрела на дверь ресторана в последний раз и пошла по улице пешком. Такси вызывать не хотелось — нужно было время. Время, чтобы придумать, что сказать Оле.
— Людк… Маринка, ты чего так рано? — сестра открыла дверь в халате. — И трезвая совсем.
— С вином я, — я подняла пакет. — Посидим?
Мы устроились на кухне. Я налила себе полный бокал и выпила залпом. Оля молчала, наблюдала.
— Рассказывай, — она придвинула ко мне тарелку с печеньем.
— Не пустили, — я налила ещё. — На входе сказали, что у Димы нет жены.
— То есть как не пустили?
— Та-а-ак, — я растянула слово, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Охрана спросила у него. Он ответил, что жены нет.
Оля выругалась вполголоса.
— Ты ему звонила?
— Сбросил.
Я опустила голову, уставившись в бокал. Внутри что-то ломалось — медленно, болезненно.
— Я же всегда… Всё для него делала. Старалась. А он… — голос сорвался. — Меня никогда никуда. И теперь понятно почему. Я страшная, наверное. Или толстая. Ему стыдно за меня…
— Маринка, прекрати, — Оля взяла меня за руку. — Ты в своём уме? Когда ты такой стала?
— Какой?
— Забитой. Тебе бежать от него надо. Подальше и побыстрее.
Я хотела ответить, но входная дверь хлопнула. Я вскочила и выбежала в прихожую.
Дима стоял у порога, расстёгивая куртку. Увидел меня — нахмурился.
— Ты где была?
Голос грубый, недовольный. Я шагнула ближе.
— Тебе не нравится, как я выгляжу? — я коснулась волос. — Я для тебя старалась. Устал? Давай помогу раздеться…
— Не трогай, — он отстранил мою руку. — Я сам.
Он прошёл мимо в спальню. Я осталась стоять в прихожей, глядя ему вслед.
Оля появилась в дверях кухни. Посмотрела на меня с таким выражением лица, что я отвернулась.
— Зачем ты это терпишь? — на следующее утро Оля села напротив меня за стол. — Собирай вещи. Уходи от него.
— И куда? — я усмехнулась. — Кому я нужна с двумя детьми?
— Маринка, ты нормальная вообще?
— Нормальная, — я налила себе чай. — У меня выбора нет.
— Как это нет?
— Он денег не даст. А мне на что детей кормить? На кружки водить? Ты знаешь, сколько всё стоит?
— Алименты есть такое понятие.
— Он справку с минималкой принесёт, — я покачала головой. — И что мы будем есть?
Оля открыла рот, но промолчала.
— Пока дети не подрастут, я работать не могу, — я обхватила чашку руками. — Так что выбора нет.
Месяцы тянулись одинаково. Дима приходил поздно или не приходил вовсе. Мог накричать из-за ужина. Мог не заметить меня вообще.
Когда Оля приехала снова в апреле, она застала очередной скандал.
— Ты вообще соображаешь, что говоришь? — Дима стоял посреди комнаты, красный от злости. — Я тебя обеспечиваю! Ты в моей квартире живёшь!
— И что? — Оля шагнула вперёд. — Думаешь, если она родила тебе детей, ты имеешь право орать?
— Легко! — Дима схватил её за локоть и вытолкнул за дверь. Повернулся ко мне. — Скажешь хоть слово — окажешься там же!
Я молчала. Просто вынесла Олину сумку в коридор, когда он ушёл в спальню.
— Прости, — тихо сказала я.
Сестра посмотрела на меня долгим взглядом и ушла.
— Вещи собери, — сказал Дима в пятницу вечером. — Едем с коллективом на базу. На выходные.
— Мы тоже хотим! — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать.
Дети подняли головы от игрушек.
— Мало ли что вы хотите, — он даже не посмотрел в мою сторону. — Вещи собирай. И ничего не забудь.
Я стояла на кухне, сжав кулаки. Хватит. Хватит молчать.
Я собрала три сумки — свою, его и детские вещи. Поставила всё у порога. Одела Мишу и Дашу в куртки.
— Мы готовы! — громко сказала я. — Можем ехать.
Дима вышел из комнаты и замер.
— Вы куда?
— С тобой, — я улыбнулась, чувствуя, как колотится сердце. — Мы тоже хотим на природу. Мы тоже хотим отдыхать.
— Я уже всё сказал. Раздевайтесь. Я вас не беру.
— Тогда мы едем сами.
Он рассмеялся — громко, издевательски.
— А деньги где возьмёшь? Имей в виду, быстро тебе всё перекрою. Останешься без копейки. — Он взял свой рюкзак. — Буду я ещё с вами позориться. Даже показать вас стыдно.
Дверь хлопнула. Дети стояли молча, опустив головы.
— Поедем, — сказала я им. — Всё равно поедем.
У меня были деньги. Немного, но были — я откладывала годами. По сто рублей, по двести. Дима не знал.
Такси довезло нас за полчаса. База отдыха оказалась небольшой — несколько домиков среди сосен, беседки, мангалы.
Охраны не было. Мы просто вошли.
— Что вы тут делаете? — Дима увидел нас первым.
Вокруг стояли его коллеги с шампурами и бокалами. Все повернулись.
— К тебе приехали, — я сказала это громко, чётко.
— Димочка, у тебя что, жена есть? — мужчина лет сорока с любопытством уставился на меня.
— Подожди, я её видела на корпоративе зимой… — женщина в спортивном костюме шагнула ближе.
Вокруг начали переговариваться. Кто-то предложил помочь с вещами. Кто-то спросил, как зовут детей.
Дима стоял красный, как свёкла, и молчал.
— Дима, а это кто? — из толпы вышла девушка лет двадцати пяти. Светлые волосы, улыбка.
— Мы его семья, — я посмотрела ей в глаза.
Девушка растерялась.
— Семья? Ты же говорил…
— Мы… не живём вместе, — пробормотал Дима.
— Живём, — я перебила его. — И вещи я тебе собрала, как просил. — Я помолчала. — Хотя с этого момента семьи у тебя больше нет.
Я развернулась, взяла детей за руки и пошла к выходу. Шаги мои были твёрдыми. Внутри всё дрожало, но снаружи — ни одной трещины.
Мы сели в такси. Даша прижалась ко мне.
— Мам, а мы домой?
— Нет, солнышко. Мы к тёте Оле.
Оля открыла дверь и молча обняла меня.
— Прости, — сказала я в её плечо.
— Тебе не за что, — она погладила меня по спине. — Пойдём. Чай заварю.
Мы сидели на кухне — я, Оля и дети. Миша рисовал, Даша играла с куклой.
— Я не могу вернуться к нему, — сказала я.
— И не надо.
— Но мне некуда.
— Есть куда, — Оля достала телефон. — Я звонила в кризисный центр. Они готовы принять. Там помогут. С жильём, с работой, с документами.
Я посмотрела на детей. Они были спокойны — впервые за долгое время.
— Хорошо, — я кивнула. — Поедем.
Дима объявился через неделю. Звонил, писал, стоял под окнами центра.
— Вернись. Я изменюсь.
Я смотрела на него сверху вниз — он стоял на улице, помятый, небритый.
— Меня уволили, — сказал он. — Та девушка… Катя… Оказалось, племянница начальника. Она всё рассказала. У меня ничего нет. Только долги.
— У меня есть дети, — ответила я. — И это всё, что мне нужно.
Я закрыла окно.
Оля приехала вечером — привезла вещи, продукты, игрушки.
— Как ты? — спросила она.
— Нормально, — я налила нам чай. — Странно, но… нормально.
— Страшно?
— Да. Но не так, как раньше.
Мы сидели молча. Даша спала у меня на коленях. Миша рисовал за столом — домик, дерево, три человечка.
— Это мы, — показал он. — Мама, я и Дашка.
Я посмотрела на рисунок. Три фигурки держались за руки.
Нас трое. И этого достаточно.
Я обняла сына. Оля улыбнулась.
Впереди было много неизвестного — работа, деньги, новая жизнь. Но я больше не боялась. Не так, как раньше.
Я выбрала нас. Наконец-то выбрала нас.
А вы бы смогли так поступить на месте Марины — уйти, не имея ничего, кроме детей?
Поделитесь в комментариях, интересно узнать ваше мнение!
Поставьте лайк, если было интересно.