Марина стояла у раковины и смотрела на грязную тарелку. Вода текла тонкой струйкой, но она не замечала этого. Плечи сами собой поднялись к ушам, будто защищаясь от невидимого удара.
Полчаса назад Сергей швырнул эту тарелку на стол так, что содержимое разлетелось по скатерти. Рагу. Обычное овощное рагу, которое она готовила сотни раз. Подгорело совсем чуть-чуть — сама бы не заметила, если бы муж не ткнул в это пальцем.
— Я всегда знал, что толку от тебя никакого, — сказал он тогда, даже не поднимая глаз. — Даже элементарное не можешь приготовить нормально.
Она попыталась возразить. Тихо, быстро, захлёбываясь словами:
— Но ведь можно есть, правда же? Дима, тебе нормально?
Младший сын молча уткнулся в тарелку. Сергей усмехнулся.
— Ну вот и ешь сама. Для таких, как ты, самое то.
Он оттолкнул тарелку. Рагу поползло по белой ткани, оставляя жирные следы. Часть упала на пол — тёмные кусочки овощей на светлом линолеуме.
Марина принесла тряпку и ведро. Опустилась на колени и начала собирать. Сергей ушёл в комнату, хлопнув дверью. Дмитрий доел свою порцию и исчез следом, не сказав ни слова.
Теперь она стояла одна. Тарелки громко звенели под струёй воды. Грудь сдавило так, что стало трудно дышать. Она сжала губы и быстро вытерла щёку плечом — мокрое пятно осталось на кофте.
Сколько ещё можно? Сколько?
Эта мысль крутилась в голове уже несколько месяцев. С тех пор, как Алексей уехал учиться в другой город. Старший сын всегда заступался за неё. Сергей называл его слабаком и маменькиным сынком, но Алексей не молчал. Теперь его не было рядом, и дома стало совсем пусто.
Марина вытерла руки и прислонилась спиной к холодильнику. Закрыла глаза. Девятнадцать лет она прожила с этим человеком. Девятнадцать лет терпела насмешки, колкости, унижения при друзьях и родственниках. Он говорил, что она толстая, неуклюжая, глупая. Что ничего не умеет. Что дети выросли вопреки ей, а не благодаря.
А что, если уйти?
Она вздрогнула от собственной мысли. Быстро открыла глаза и огляделась, будто кто-то мог услышать.
Уйти. Куда? Как? Ей сорок лет. Двое детей. Работа — обычная, ничего особенного. Денег едва хватает на себя. А если Дмитрий останется с отцом? Если Алексей отвернётся?
Нет. Нельзя. Слишком поздно.
Марина достала сигареты из кармана халата и вышла на балкон. Холодный воздух ударил в лицо. Она прикурила дрожащими пальцами и затянулась глубоко. Дым обжёг горло, но стало легче.
Внизу горели фонари. Редкие машины проезжали мимо дома. Где-то лаяла собака. Обычный вечер. Обычная жизнь.
Телефон завибрировал в кармане. Марина вздрогнула и вытащила его. Елена. Подруга писала почти каждый день — спрашивала, как дела, предлагала встретиться.
«Марин, ну когда ты уже решишься? Приезжай ко мне, поговорим нормально».
Марина быстро набрала ответ: «Не знаю. Не могу пока. Потом напишу».
Она убрала телефон и снова затянулась. Пепел упал на перила, рассыпался серым порошком.
Елена права. Надо что-то делать.
Но страх сковывал сильнее, чем холод. Она представила себя одну — в пустой квартире, без мужа, без детей. Что она будет делать? О чём думать? С кем разговаривать?
Я не справлюсь.
Дверь балкона скрипнула. Марина обернулась. Дмитрий стоял на пороге, заложив руки в карманы толстовки.
— Мам, ты долго ещё?
— Сейчас зайду.
Он кивнул и исчез. Она докурила сигарету, бросила окурок в банку и вернулась в квартиру.
Сергей сидел в зале перед телевизором. Даже не повернул головы, когда она прошла мимо. Марина прошла в спальню, закрыла дверь и легла на кровать, не раздеваясь.
Потолок был белым и ровным. Она смотрела на него и думала о том, что завтра будет то же самое. И послезавтра. И через неделю.
Надо что-то менять.
Эта мысль не давала уснуть до самого утра.
Прошло две недели. Марина встретилась с Еленой в кафе недалеко от работы. Подруга сидела у окна, помешивала ложечкой чай и улыбалась.
— Ну наконец-то ты выбралась, — сказала она, когда Марина села напротив. — Я уж думала, ты совсем пропала.
— Просто времени не было.
— Времени, — Елена покачала головой. — Марин, ты же понимаешь, что это всё отговорки?
Марина молчала. Она заказала кофе и смотрела в окно. На улице шёл дождь. Люди спешили под зонтами, прижимая к себе сумки.
— Я знаю, о чём ты думаешь, — продолжила Елена. — Ты боишься остаться одна. Боишься, что не справишься. Но послушай меня: ты уже столько лет справляешься. Одна. Он тебе никогда не помогал. Только давил.
— У меня дети.
— Алексей взрослый. Дмитрий тоже скоро вырастет. Ты должна думать о себе. Хоть раз в жизни.
Марина сжала чашку в руках. Горячая керамика обожгла ладони, но она не отпустила.
— А если я не смогу? Если всё развалится?
— Уже развалилось, — тихо сказала Елена. — Ты просто не хочешь это признать.
Они сидели молча. Дождь усилился. Капли барабанили по стеклу, стекали вниз кривыми дорожками.
— Приезжай ко мне, — наконец сказала Елена. — Поживёшь, пока не найдёшь квартиру. Я помогу. Не бойся.
Марина кивнула. Не потому, что решилась. Просто не знала, что ещё сказать.
Но когда она вернулась домой, что-то внутри изменилось. Она зашла в спальню, достала из шкафа старую сумку и положила её на кровать.
Попробую.
Сергей заметил сумку на следующий день. Марина собирала вещи, когда он вошёл в комнату.
— Это ещё что?
Она не обернулась. Продолжала складывать одежду.
— Я уезжаю.
— Куда?
— К Елене. Ненадолго.
Он засмеялся. Коротко, зло.
— Ты серьёзно? Думаешь, я тебя отпущу?
Марина выпрямилась и посмотрела на него. Челюсти свело от напряжения, но она заставила себя не отводить взгляд.
— Я не спрашиваю разрешения.
— Ах вот как, — он шагнул ближе. — Значит, ты теперь такая смелая? Забыла, кто тебя кормит? Кто на тебя вообще смотреть будет, кроме меня?
— Не знаю. Но с тобой я больше не останусь.
Он замолчал. Смотрел на неё так, будто не узнавал. Потом развернулся и вышел, хлопнув дверью.
Марина опустилась на кровать. Руки тряслись. Дышать было трудно. Но она не остановилась.
Вечером она забрала Дмитрия. Он сопротивлялся, кричал, что не хочет никуда ехать. Но она молча взяла его за руку и вывела из квартиры.
Сергей стоял в коридоре и смотрел им вслед. Ничего не сказал. Только сжал кулаки.
Когда они сели в такси, Марина закрыла глаза и прислонилась к холодному стеклу. Город плыл за окном — огни, дома, люди.
Я сделала это.
Квартира Елены встретила теплом и тишиной. Подруга обняла Марину на пороге, не задавая лишних вопросов.
— Проходите. Всё будет хорошо.
Дмитрий прошёл в комнату и захлопнул дверь. Марина вздохнула и села на диван. Тело вдруг стало тяжёлым, будто все силы разом покинули её.
— Чай? — спросила Елена.
— Да, пожалуйста.
Они сидели на кухне и пили чай. Марина рассказывала обо всём — о ссорах, о страхе, о том, как тяжело было собрать вещи. Елена слушала, иногда кивала, иногда сжимала её руку.
— Ты молодец, — сказала она в конце. — Это самое трудное. Дальше будет легче.
Марина не была уверена. Но впервые за долгое время почувствовала, что дышать стало проще.
Телефон зазвонил поздно вечером. Сергей. Марина долго смотрела на экран, потом нажала на зелёную кнопку.
— Ты ещё приползёшь ко мне! — закричал он сразу, не дав ей сказать ни слова. — Думаешь, ты там кому-то нужна? Никто на тебя не посмотрит! Ты никто!
Марина молчала. Слушала его крики и чувствовала, как внутри что-то твердеет.
— Не приползу, — сказала она спокойно. — Голодать буду, но к тебе не вернусь.
Она положила трубку. Руки больше не дрожали. Грудь дышала ровно.
Всё. Хватит.
Первые недели были трудными. Дмитрий устраивал истерики почти каждый день. Требовал вернуться домой, кричал, что ненавидит её. Сергей звонил ему постоянно — говорил, что заберёт сына, что мать его бросила, что она виновата во всём.
Марина пыталась объясниться, но слова не доходили. Мальчик смотрел на неё с обидой и злостью.
Однажды вечером она позвала его к столу.
— Дима, сядь. Поговорим.
Он неохотно сел напротив, скрестив руки на груди.
— Ты большой уже, — начала она медленно. — Тебе тринадцать. Если мы с отцом начнём судиться, тебя спросят, с кем ты хочешь жить. Я судиться не хочу. Мне от него ничего не надо. Если ты хочешь жить с папой — я отпущу.
Он молчал. Потом резко встал.
— Хорошо. Я поеду к нему.
Марина кивнула. Внутри всё сжалось, но она не показала этого.
— Хорошо.
Через два дня Дмитрий собрал вещи и уехал. Марина проводила его до двери, обняла, но он не ответил на объятие.
Когда дверь закрылась, она вернулась в комнату и села на кровать. Тишина давила на уши. Пустота заполнила всё пространство.
Я потеряла сына.
Слёзы навернулись сами собой. Она зажала рот ладонью и беззвучно заплакала.
Но даже сквозь боль она знала: пути назад нет.
Прошло десять лет.
Марина стояла у окна своей квартиры и смотрела на город. Вечер опускался медленно, окрашивая небо в мягкие оттенки розового и серого.
Она изменилась. Похудела, начала следить за собой. Научилась одеваться так, как нравилось ей самой, а не так, как требовал кто-то другой. Волосы подстригла короче — удобнее и моложе.
На работе её повысили три года назад. Теперь она руководила отделом, и коллеги уважали её. Она научилась говорить спокойно и твёрдо. Без извинений. Без оправданий.
Алексей окончил институт и вернулся в город. Устроился программистом в хорошую компанию, быстро пошёл в гору. Год назад он купил квартиру, и они переехали туда вместе.
— Мам, чай будешь? — крикнул он из кухни.
— Да, спасибо.
Она улыбнулась. Алексей вырос серьёзным, ответственным. Заботился о ней, хотя она всегда говорила, что справится сама.
Дмитрий приходил иногда. Редко, но приходил. Сергей не одобрял эти визиты, но сын всё равно приезжал. Они пили чай, разговаривали ни о чём. Марина не спрашивала, как у него дела с отцом. Не хотела знать.
Полгода назад в её жизни появился Максим. Новый сотрудник на работе. Они разговорились случайно — оказалось, что оба любят Булгакова и старые советские фильмы. Он был спокойным, внимательным. Не давил, не требовал. Просто был рядом.
Марина не строила иллюзий. Она знала, что жизнь не сказка. Но впервые за много лет чувствовала себя живой.
Дверной звонок прозвучал неожиданно. Марина обернулась.
— Я открою, — сказал Алексей и вышел в коридор.
Она услышала, как он открыл дверь. Потом удивлённый голос:
— Ты? Что ты здесь делаешь?
Марина вышла в коридор. На пороге стоял Сергей.
Он выглядел плохо. Помятая куртка, тёмные круги под глазами, небритое лицо. Он смотрел на неё и молчал.
— Можно зайти? — наконец спросил он. — Хочу поговорить.
Марина переглянулась с Алексеем. Сын нахмурился, но ничего не сказал.
— Проходи, — кивнула она.
Сергей прошёл в комнату и сел на диван. Марина осталась стоять. Алексей прислонился к стене, скрестив руки.
— Что случилось? — спросила она.
Сергей вздохнул. Потёр лицо руками.
— Дмитрий выгнал меня из дома.
— Как это?
— Привёл свою девушку. Сказал, что она теперь будет жить с нами. Я возмутился. Мы поругались. Он вытолкал меня за дверь и не пустил обратно.
Марина молчала. Алексей усмехнулся.
— Ну и что ты от нас хочешь? Денег?
— Нет, — Сергей покачал головой. — Можно я поживу у вас? Я понял, что был неправ. Хочу всё вернуть. Вы же моя семья.
Марина почувствовала, как внутри поднимается что-то холодное и твёрдое.
— Ты серьёзно?
Он посмотрел на неё. В его глазах была усталость и растерянность.
— Да.
Она медленно подошла ближе. Встала перед ним. Смотрела сверху вниз.
— Нет, Сергей. Прошлого не вернуть. Мы не примем тебя обратно. Возвращайся к Дмитрию. Там твой дом.
Он хотел что-то сказать, но замолчал. Посмотрел на Алексея, потом снова на Марину.
Она не отводила взгляд. Стояла спокойно, с прямой спиной. Руки не дрожали. Голос был ровным.
Сергей тяжело вздохнул. Встал. Молча направился к выходу.
Марина проводила его до двери. Он обернулся на пороге.
— Я правда сожалею.
— Знаю, — кивнула она. — Но это ничего не меняет.
Он ушёл. Дверь закрылась.
Марина вернулась в комнату. Алексей смотрел на неё с улыбкой.
— Ты молодец, мам.
Она пожала плечами и подошла к окну. Внизу Сергей медленно шёл по дорожке. Сутулый, усталый. Она смотрела на него без злости. Без жалости. Просто смотрела.
Всё правильно.
Она отошла от окна и налила себе чай. Села за стол. Алексей включил телевизор. Обычный вечер. Обычная жизнь.
Но теперь это была её жизнь. На её условиях.
Марина лежала в кровати и смотрела в потолок. За окном шумел ветер. Где-то вдалеке гудели машины.
Она думала о прошлом. О девятнадцати годах, прожитых с человеком, который не ценил её. О страхе, который держал её так долго. О том, как трудно было сделать первый шаг.
Но она сделала его. И не пожалела.
Было трудно. Но я справилась.
Она закрыла глаза. Дыхание стало ровным. Тело расслабилось.
Жизнь продолжалась. Без страха. Без унижений. Без оглядки назад.
И это было правильно.
А вы бы смогли начать всё сначала после стольких лет в токсичных отношениях?
Поделитесь в комментариях, интересно узнать ваше мнение!
Поставьте лайк, если было интересно.