Стены палаты Павла были обтянуты мягким шелком жемчужного цвета. Здесь не было острых углов, не было шума, не было самой жизни. Всё вокруг было пропитано ароматом дорогих антисептиков и бессилия. Павел лежал на кровати, глядя в потолок, где в хрустальной люстре отражалось его собственное лицо — осунувшееся, с темными кругами под глазами.
Глава 6. Архитектура лжи: Между морфием и истиной
В его венах гулял коктейль из успокоительных. Елена Юрьевна позаботилась о том, чтобы «сын» не слишком страдал от правды.
Глава 1 и 2:
— Ты должен поспать, Артем, — её голос прозвучал из динамика системы интеркома. Самой её в палате не было. Она теперь была везде и нигде одновременно. — То, что ты услышал в том доме... это бред сумасшедшей девчонки. Надя больна. Её мозг выдумал эту историю с перстнем, чтобы оправдать свою немоту.
Павел медленно поднял руку и посмотрел на свои пальцы. Они не дрожали — лекарства делали свою работу, превращая волю в кисель.
— Зачем Игорь стрелял в меня, мама? — его голос был плоским, лишенным интонаций.
— Игорь испугался. Он решил, что ты потерял контроль. Это была трагическая случайность, — голос Елены был мягким, как кошачья лапа. — Надя сейчас под надежным присмотром лучших психиатров страны. Она в безопасности. А тебе нужно восстановиться. Скоро подписание контракта с европейским холдингом. Это твоё наследие. Наше наследие.
Павел закрыл глаза. В памяти всплыл крик Нади. Тот единственный, разрывающий небо звук — «НЕТ!». Это не был крик безумия. Это был крик человека, который увидел дьявола и узнал его в лицо.
«Она не сумасшедшая», — билась в его голове единственная трезвая мысль, продираясь сквозь туман препаратов. — «Сумасшедшие не закрывают собой других от пуль».
В это время, в нескольких этажах ниже, в техническом отсеке больницы, Вадим Соколов прижимал к уху телефон. Его лицо было разбито, на скуле чернела свежая гематома — след от приклада спецназовца прокуратуры.
— Послушай меня, — рычал он в трубку. — Надя не в федеральной опеке. Фургон, который её увез, не принадлежит МВД. Это «пустышка». Они везут её в частный аэропорт. Если она покинет страну, мы её больше не увидим. Никогда.
— Вадим, ты отстранен, — ответил сухой голос на том конце. — Твои методы привели к скандалу. Елена Волкова подала официальную жалобу на пытки свидетеля. Мы не можем рисковать управлением из-за одной немой девчонки.
— Это не просто девчонка! — Вадим ударил кулаком по металлическому шкафу. — Она — единственный ключ к активам, которые Волкова выводит из страны! Это миллиарды, украденные у государства и у этой семьи!
— Дело закрыто, Соколов. Сдай жетон.
Вадим медленно опустил руку с телефоном. Тишина технического этажа была прервана лишь гулом вентиляции. Он посмотрел на мониторы видеонаблюдения. На одном из них он видел палату Павла.
— Ну же, Волков... — прошептал Вадим. — Вспомни, кто ты такой. Или твои родители действительно сгорели зря.
В палате Павла произошло нечто странное. Он не уснул, как того ожидали врачи. Вместо этого он с трудом сполз с кровати, волоча за собой капельницу. Его тошнило, мир кружился, но перед глазами стояло лицо Нади. Грязное, испуганное, но такое родное.
Он подошел к зеркалу и ударил по нему кулаком. Осколки хрусталя брызнули в разные стороны. Павел выбрал самый длинный и острый.
— Хочешь тишины, мама? — прохрипел он, глядя в камеру наблюдения под потолком. — Ты её получишь.
Он не собирался резать вены. Он знал, что в капельнице — его слабость. Он перерезал трубку, позволяя липкой жидкости вытекать на пол, а затем приставил осколок к собственному предплечью, там, где под кожей находился вживленный чип биометрического доступа к его счетам.
— Если через минуту дверь не откроется, я вырежу этот чип, — сказал он спокойно, глядя прямо в объектив. — И твой «наследник» превратится в груду мяса. Без этого кода ты не получишь ни цента из отцовских фондов. Ты ведь этого боишься, правда? Не моей смерти, а потери доступа?
Через десять секунд замок на двери щелкнул.
В дверях стояла не Елена, а Вадим. Он тяжело дышал, в его руке был зажат пистолет.
— Долго же ты соображал, мажор, — сплюнул Вадим. — Твою сестру везут на аэродром. У нас есть пятнадцать минут, чтобы перехватить фургон. Либо мы едем сейчас, либо ты возвращаешься в кровать и пьешь свой морфий дальше.
Павел посмотрел на осколок стекла в своей руке, затем на Вадима. Туман в его голове окончательно рассеялся, сменившись холодной, кристальной яростью.
— Где моя машина? — коротко спросил он.
— Забудь о машинах. Мы возьмем вертолет охраны. Пошли.
Они бежали по коридорам, мимо опешивших охранников, которые не решались стрелять в своего хозяина. Павел чувствовал, как с каждым шагом из него уходит яд препаратов, замещаясь адреналином.
Они выскочили на крышу. Лопасти вертолета уже начали вращаться — пилот готовил машину к эвакуации Елены, но судьба распорядилась иначе.
— Ты умеешь стрелять? — крикнул Вадим, перекрикивая шум двигателя.
— Я умею покупать тех, кто стреляет! — ответил Павел, запрыгивая в кабину. — Но сегодня я сделаю исключение.
Вертолет оторвался от крыши, закладывая крутой вираж над ночным городом. Внизу, среди бесконечного потока огней, где-то мчался черный фургон, в котором задыхалась от ужаса его сестра.
Павел смотрел вниз и понимал: это не просто погоня. Это возвращение долга. Пятнадцать лет он жил в долг, наслаждаясь роскошью, купленной ценой молчания Нади. Теперь пришло время платить по счетам.
А в это время в фургоне Надя нащупала в кармане своего нового пальто что-то твердое. Это был осколок карандаша, который она инстинктивно спрятала перед тем, как её схватили.
Она не могла кричать. Но она могла писать.
На обивке фургона, царапая дорогую ткань, она начала выводить буквы. Не для похитителей. Для тех, кто найдет это тело.
«МЫ НЕ ВОЛКОВЫ. МЫ — ЛЮДИ».
Фургон резко затормозил. Двери распахнулись, и Надя увидела ослепительный свет прожекторов аэродрома. И посреди этой залитой светом площадки стояла Елена Юрьевна. В её руке был телефон, на экране которого светился индикатор записи голоса.
— Пора петь, птичка, — сказала она с улыбкой. — Один короткий пароль, и ты свободна. Откажешься — и твоя следующая остановка будет в небе, откуда не возвращаются.
Надя посмотрела на небо. Там, среди звезд, стремительно росла черная точка вертолета.
Дорогие читатели! Напряжение достигло пика. Павел и Вадим объединились — невероятный союз миллиардера и оперативника против ледяного расчетливости Елены.
Сможет ли Надя продержаться те несколько минут, что отделяют её от спасения? Или Елена вырвет у неё признание силой? И кто окажется в вертолете — спасители или еще одна ловушка?
Ставьте лайк, если верите в Павла! Пишите в комментариях: какой пароль, по вашему мнению, оставил отец Нади? Следующая глава станет решающей битвой на взлетной полосе!