Начало здесь
Дни тянулись один за другим, ребята продолжали присматриваться к загадочной деревне и ее гостеприимным обитателям.
Одним солнечным днем Лера шла по деревне, и вдруг услышала какие-то странные звуки. Странные, но явно агрессивные. Обернувшись, она увидела как прямо на нее несется большой откормленный индюк. Намерения у птицы были самые недобрые. Спасаясь от неминуемой расправы Лера забежала в ближайший двор - благо ворота и калитки в деревне никто не закрывал.
В дверях избы ее встретила тетка Марфа - дородная женщина в годах, она жила одна с тремя детьми. Хозяйка пригласила девушку в дом и предложила холодного кваса. Пока она возилась на кухне, Лера подошла к серванту и начала рассматривать выставленные там чашечки-тарелочки. Они были старинные, с затейливыми узорами. На полочках помимо посуды красовались разные фигурки, сувенирчики, все как в нормальных домах и квартирах. Были там и фотографии.
Взгляд Леры упал на семейное фото, на котором были запечатлены все обитатели дома Марфы. Лера похолодела, онемела и почувствовала, как острый ужас расползается по всему телу. С цветного изображения на нее смотрели сама Марфа, девочка подросток, мальчик чуть помладше и совсем еще маленькая девочка лет пяти, и мужчина средних лет. Тот самый мужчина с дерева во фланелевой рубашке, который смотрел на них пустыми глазницами.
Несмотря на то, что висельник изрядно отличался от своей еще живой копии с фотографии: у него не было глазниц, а кожа была серой в трупных пятнах, узнать его не составило труда. Те же черты лица, тот же цвет волос, даже то же спокойное выражение, столь неожиданное для человека, который закончил свои дни с веревкой на шее в глухом лесу. Сомнений не было - несчастный с дерева и мужчина с фотографии - один и тот же человек.
Лера подавила крик, но по внутреннему наитию не стала выдавать себя. Тут как раз подошла Марфа, неся в руках огромную кружку с ароматным ледяным квасом.
- Милое фото - с трудом превозмогая дрожь во всем теле сказала Лера, - А это ваш муж? Я его что-то ни разу в деревне не видела.
-Умер он, помрачнела женщина, - простудился в лесу во время охоты и свалился с воспалением легких. Не смогли мы его выходить, ни лесные травки, ни лекарства городские не помогли. Не стало Николая. Уж несколько лет как.
- Извините, не хотела вас расстроить, - произнесла Лера, попутно стараясь не выдать, что ни единому слову хозяйки она не верит.
Наскоро попрощавшись и поблагодарив женщину за гостеприимство, Лера отправилась к своим.
Теперь уже сами ярые скептики не могли не признать, что странностей набралось слишком много. Подозрения оформились в план. Решено было следить. Делили ночи на вахты, притворялись спящими, а сами наблюдали в окно.
На четвёртую ночь, в полнолуние, ребята увидели, как Никитич и ещё несколько мужиков тихо вышли из своих домов и двинулись в сторону леса. Без фонарей, уверенно.
Парни хотели было двинуться за ними, но не тут-то было. Всегда открытые двери избы были прочно закрыты, причем с наружной стороны. Боясь потерять таинственных селян из вида, ребята стали искать другой выход, и нашли его - окно на чердаке было открыто. Троица по очереди вылезла из окна и спрыгнула на землю - повезло, чердак располагался низко и никто при прыжке не повредил ноги и не ушибся.
Девушки остались в доме - неизвестно, чем могла обернуться ночная прогулка по лесу, а лишняя обуза в виде двух изнеженных городских аспиранток парням была ни к чему.
Дальше кинулись догонять солидно ушедших вперед деревенских. Двигались за ними, соблюдая дистанцию и стараясь не шуметь. Под ноги то и дело попадались сухие ветки и листья, но звуки от них скрывали колышущиеся на ветру ветви деревьев, так что мужики своих преследователей не замечали.
Шли долго, петляли. И вышли к Дубу. Сердце упало в пятки. Парни притаились в кустах, наблюдая.
Мужики стояли вокруг исполинского дерева, не поднимая глаз на висящие тела. Никитич что-то говорил тихим, монотонным голосом, который никто не разобрал. Он вынул из мешка новую, крепкую, сплетённую из лыка веревку. Вместе они повесили её на одну из крепких ветвей. Узел затянули особым образом — петлёй, которая сама затягивается под тяжестью.
И разошлись. Молча.
— Жертвоприношение, — выдавил Андрей. — Они приносят ему жертвы. Дереву.
— Но зачем? — недоумевал Витя.
— Посмотри вокруг! — Олег обвел рукой поляну. — Ни одного другого дерева такого размера нет. Лес вокруг него... он какой-то чахлый. А этот — исполин. Он забирает всю силу.
— Надо бежать, — прошептал Витя. — Завтра же. Пешком.
— Пешком мы не уйдём, они нас найдут, — возразил Андрей. — Нужно сделать вид, что мы ничего не знаем. Уйти в лес как обычно, и ломиться через него до первой дороги. А там на попутках до города. Не может быть, чтобы поблизости не проходило ни одной трассы или хотя бы просто дороги, ведь как-то местные в город ездят, пусть и на лошадях. Машину заберем потом, когда вернемся с полицией, никуда она отсюда не денется.
**********************
На следующий день деревня жила как обычно. Никитич был так же приветлив. Но теперь его улыбка казалась масляной, а глаза — пустыми, как у той рыбы в корыте, которую чистила Матрёна.
Начали готовиться к бегству. Собирать самое необходимое, чтобы уходить налегке, через лес, в сторону, противоположную Дубу.
Словно что-то почувствовав, вечером их пригласили на праздничный ужин: жареный поросёнок, пироги, домашнее вино, густое, как сироп. Ели, стараясь не встречаться глазами с хозяевами. Вино было терпким, с горьковатым послевкусием. После второго кубка мир поплыл.
Очнулись молодые люди от толчков. Их несли. Голова гудела, тело не слушалось. Сквозь пелену в глазах виднелось ночное небо, проплывающие ветви сосен. И знакомая поляна. Здесь были все жители деревни — мужчины, женщины, дети и даже старики. Стояли молча, торжественно.
У Дуба уже горели факелы. В их свете висящие тела казались танцующими тенями.
- Что здесь происходит? - возмущенно закричал Андрей.
- Происходит подношение, - невозмутимо ответил Никитич.
- Так делали наши предки, так делаем и мы. Издавна люди верили в силу духов природы. Им приносили дары, а в ответ они дарили свою защиту и покровительство. Этому дубу поклонялись еще наши прапрапрадеды, и двести,и триста лет назад. Каждую смену сезона мы приносим им дар - одного из нас. А в благодарность они посылают нам безопасность, процветание и благополучие. Вы наверное заметили и наши сады, и полные амбары, и стада домашней скотины. Кто-то же должен за это платить - усмехнулся Никитич..
- На нашу деревню не нападают ни воры, ни лихие люди, ни зверье. Ее обходят стороной болезни и пожары. Дух леса надежно оберегает нас от любой напасти. Мы спокойно ходим в лес, зная, что на нас никто не нападет, а наши дети свободно гуляют по деревне, уверенные, что никто и никогда не причинит им вреда. А в лесу нас всегда ждет богатый урожай грибов и ягод - на надо ходить глубоко в чащу, чтобы добыть полные корзины лесных даров - все растет буквально под ногами. Мы не знаем ни нужды, ни бедности, нам не приходится трудиться в поте лица с утра до вечера, чтобы жить в достатке.
- Всеобщее благополучие ценой одной жизни в сезон - ядовито процедил Олег.
- Да, всеобщее благо стоит того. И все в нашей деревне это знают.
- А кого принести в жертву решаете, конечно вы. На кого пальцем укажете, тому и болтаться в петле, - злобно выкрикнула Катя.
- Кого принести в дар решает жребий, который тянем все мы. Когда настает час, мы все собираемся вместе и по очереди тянем деревянные кубики. Все. исключений нет ни для больных, ни для немощных. Кому достанется кубик с выжженным на нем деревцем - тому и быть даром лесу. Такие люди есть в каждой семье, каждому в нашей деревне пришлось кем-то пожертвовать. Быть даром - это большая честь, все жители деревни благодарны этим людям, мы вспоминаем их каждый день и возносим благодарственные почести, о них рассказываем нашим детям. Ни один человек, ставший даром, не забыт, как бы давно это не случилось - мы знаем имена каждого, помним кем кто был и безмерно уважаем их. Мы помним, кому мы обязаны своим счастьем, в отличие от вас, городских, которые ни роду ни племени не помнят и не чтят даже своих родителей, не говоря о более далеких предках.
- Иногда, обходимся и без жребия - приносим в дар тех, кто и так долго не протянет - старых, кому остались считанные дни, или безнадежно больных, избавляя их тем самым от мучений. - продолжал между тем вошедший во вкус Никитич. Лесу все равно, кто останется в нем навеки - старый или малый, больной или здоровый, он благодарен за каждую жертву.
- Дети! Вы приносите в жертву детей! Вы бездушные безжалостные убийцы! - визжала в истерике Лера.
- Мы приносим в жертву всех, кто вытянул жребий, - оборвал ее мужчина.- В нашей деревне все равны и все отвечают перед духами одинаково. Если он вытянул свой кубик, значит такова его судьба, просто так ничего не случается, и жребий ни на кого случайно не падает!
-И что, приносите строго в первый день нового сезона? Не раньше и ни позже? - с издевкой спросил Витя. Ответ ему был не так важен, просто хотел потянуть время, в надежде на чудесное спасение. А вдруг сюда неожиданно нагрянет полиция или лесные звери решат потревожить сектантов. Как ни смешно, но диких животных он сейчас боялся гораздо меньше, чем эту компанию безумных фермеров.
- Прямо в первый день и приносим. Начал таять снег, выглянуло теплое солнышко - значит весна наступила. Распустились деревья и цветы - лето красное пришло. Пожелтели листья, созрел урожай в полях - стало быть осень пришла. Ну а зиму и сами угадаете - пришел снег, а с ним и холодная пора в гости пожаловала. Календари, дни, месяцы, это все для вас, а мы живем другими мерами, и что характерно, никогда еще не ошибались.
- Бывают и внеочередные подношения, добавил Никитич. В дар мы также приносим тех, кто крадет или другое что плохое делает. Тут уж приносим дар независимо от времени года. А что добру то зря пропадать - хитро сощурился мужик - Поэтому у нас нет воров, насильников и убийц.
- Да с такой регулярностью ритуалов ваши духи давно должны всю деревню выкосить, - не удержался от смеха Олег. Каждый год по четыре человека минимум, а у вас и домов всего то ничего, даже с полсотни не наберется.
- А это не обязательно должны быть люди из деревни, сгодятся и пришлые. Как я и говорил, духу леса все равно. Мы приносили ему в дар тех, кто забрел к нам с недобрыми намерениями. Это жители деревни тянут жребий, это наша привилегия. А чужаков мы приносим сюда безо всяких жребиев и прочих премудростей и тем самым спасаем кого-то из своих. На то они и чужаки. Ну да хватит болтать, а то можно пробеседовать до самого рассвета.
Ребят подняли и повели к дереву. Заранее заготовленные петли уже заботливо висели и равномерно покачивались на толстых ветвях. Первую надели на шею Андрею - предводитель группы и здесь сохранил лидерство. Его держали приподняв над землей четверо мужчин, а пятый забрался на толстый ствол по специально выдолбленным в нем выемкам, и накидывал веревку. От петель исходил запах сырой земли и мертвечины. Очевидно, жители деревни все же периодически снимали с дерева самых древних "покровителей" и хоронили где-то, а веревки пускали по второму кругу. Не пропадать же добру, как сказал недавно Никитич.
Андрея резко отпустили и толкнули - раздался хруст и тело аспиранта безвольно повисло на дереве. Затем на импровизированный эшафот проводили Витю, а за ним и Олега. Девушек приносили в дар последними. Ката упиралась и визжала, Лера молча шла к своему последнему пристанищу, смирившись с судьбой.
Жители деревни стояли кругом, глядя на недавних дорогих гостей с каменными лицами. Никитич подошёл к корням и высыпал на землю горсть зерна из мешочка.
— Прими, Хранитель и Дай нам ещё сезон жизни и достатка.
А на толстых ветвях, чинно покачиваясь, висели пятеро молодых ученых. Неподвижные, с лицами, застывшими в вечном ужасе. Те, кому уже не суждено было совершить никаких открытий и сказать новое слово в мире отечественной ботаники. Далеко внизу уходили прочь к своим тёплым светлым сытым домам радушные и улыбчивые жители деревни...