Масленица – не просто праздник. Это ежегодное испытание моей выдержки, кошачьего достоинства и объёма желудка. С вами Барсик, полноправный владелец квартиры, куратор кухни и по совместительству эксперт по качеству сметаны.
Усаживайтесь поудобнее, сейчас расскажу вам, как выжить в неделю, когда дом превращается в мукомольный завод, а люди – в одержимых почитателей круглого теста.
***
Все началось в понедельник с того, что в прихожей раздался звон ключей, а затем – гулкий топот, который я узнаю из тысячи. Приехала Она. Мать моей хозяйки, теща, официально – Наталья Петровна, неофициально – «Та, у которой в сумке всегда есть заначка».
Обычно я приветствую гостей сдержанным взмахом хвоста, но Масленица диктует свои правила. Наталья Петровна привозит с собой три вещи: запах деревни, бесконечные советы по моему воспитанию и, самое главное, домашнюю сметану. Такую густую, что в ней легко застрянет не только ложка, но и моё плохое настроение.
– Опять кота раскормили! – сказала она, вместо приветствия, пытаясь почесать меня за ухом.
– Барсик, ты скоро в дверной проем не пролезешь.
«Я не толстый, я стратегически подготовленный к весенним заморозкам», – подумал я, но на всякий случай потерся о её сапог.
Политика – искусство компромисса. Особенно, когда из сумки пахнет свежим творогом.
В этот вечер на кухне был объявлен военный совет. Кожаные обсуждали меню, а я инспектировал пакеты. Масленица началась.
***
В среду атмосфера в доме накалилась. В прямом смысле. На кухне включили все конфорки, воздух стал плотным, как одеяло. Пахло жареным маслом, молоком и суетой.
Я занял наблюдательный пост на холодильнике. Отсюда открывается лучший вид на то, как хозяйка пытается перевернуть блин, не порвав его. Скажу честно: её техника – слабовата. Если бы у меня были пальцы, я бы показал мастер-класс, но у меня лапки, поэтому я ограничиваюсь критическим мяуканьем.
– Барсик, брысь! –прикрикнул хозяин, когда я попытался аккуратно, кончиком когтя, проверить консистенцию теста в миске.
«Не «брысь», а «ваше величество, не изволите ли продегустировать», – поправил я его мысленно.
Ура, свершилось! Первый блин. Тот самый, который по человеческим поверьям должен быть комом. В нашем доме он всегда становится «добычей Барсика». Хозяйка вздохнула и положила обрывок теплого теста в мою миску.
Для приличия я подождал ровно три секунды и приступил к трапезе. Это был не просто блин. Это был символ признания моей власти. Тесто, пропитанное сливочным маслом, таяло на языке, а внутри меня зародилось маленькое, теплое «мр-р-р». Жизнь определенно налаживалась.
***
Пятница. Тещины вечерки. Этот день – самый сложный для меня. В гости пришли друзья с их вечно шумным ребенком. Он почему-то считает, что я – разновидность мягкой игрушки.
Когда в дверь позвонили, я понял: пора применять тактику «Священная неприкосновенность». Залез в шкаф с постельным бельем и зарылся в пододеяльники. Из своего укрытия я слышал всё: звон бокалов, громкий смех Натальи Петровны и споры о том, какая начинка лучше – икра или семга.
«Икра и семга», – ответил я в пустоту шкафа. –«Зачем выбирать, если можно смешать?»
Через час меня все-таки обнаружили. Маленький Димка нашел мой хвост, торчащий из-под простыни. Пришлось экстренно эвакуироваться на книжную полку. Оттуда я взирал на собрание свысока.
Наталья Петровна принесла мне кусочек блина с семгой. Прямо туда, на полку, между томиком Чехова и словарем. В этот момент я понял, что Наталья Петровна – единственный человек в этой комнате, обладающий истинным интеллектом.
За семгу я позволил ей дважды погладить себя по спине. Но не больше. Статус нужно беречь.
***
Воскресенье – странный день. Все ходят с виноватыми лицами и просят друг у друга прощения. Хозяин извинился перед хозяйкой за то, что забыл купить икру. Она извинилась перед матерью за что-то древнее, как мои инстинкты.
Наталья Петровна подошла ко мне, когда я доедал остатки сметаны (той самой, легендарной).
– Прости меня, Барсик, что называла тебя толстопузом, – серьезно сказала она.
Я посмотрел на неё своими янтарными глазами. В моем взгляде читалось всё: и принятые извинения, и ожидание дополнительной порции, и легкое презрение к человеческим слабостям. Я лизнул её палец – это высший акт прощения в кошачьем мире.
Вечером гости уехали. В квартире воцарилась блаженная тишина, нарушаемая только тиканьем часов и тяжелым вздохом хозяина. Он объелся так, что не мог шевелиться. На столе осталась одна-единственная тарелка с последним блином. Хозяевам он уже не лез, а я... Ну, я профессионал.
Я спрыгнул с подоконника, подошел к столу и посмотрел на хозяйку.
– Ладно, Барс, доедай уже, – махнула она рукой.
– Завтра всё равно диета. И у нас, и у тебя.
«Завтра будет завтра», – подумал я, впиваясь зубами в маслянистый край. За окном уже чувствовалась весна. Воздух стал другим, небо – выше, воробьи на балконе – наглее.
Но это проблемы завтрашнего Барсика. А сегодняшний я счастлив на 100%.
Масленица – это когда сердце (и желудок) наполняются теплом. И если для этого нужно неделю терпеть тещу и шумных детей, то так и быть. Я согласен.
Сейчас я лежу на животе у хозяина, мы оба синхронно перевариваем праздник. Весна на пороге, а значит, скоро вместо блинов будут мухи на стекле и солнечные зайчики на ковре. Но это уже совсем другая история.
Напишите, друзья, вы все блины доели или мне прийти помочь? Только чур – без диетических советов!
Статья участвует в конкурсе «Семейная Масленица»
https://dzen.ru/topic/maslenica
Подпишитесь на мой канал