Одна из цитат Камю: «Абсурд — это разум, осознавший свои пределы», и такое ощущение, что в своём философском романе он хотел показать, что жизнь человека, оторванного от чувств, рассматривающего всё только с точки зрения разума, становится ходячим абсурдом.
Всё, даже зло, если найти подходящие аргументы, может показаться здравым. Но ведь «зорко одно лишь сердце».
Роман начинается скандально:
«Сегодня умерла мама. А может быть, вчера — не знаю».
Герой романа Мерсо — человек, который сдал свою мать в богадельню и в день похорон встретил новую подружку и пошёл с ней в кино на комедию.
Мне он представился человеком, который бредёт по жизни, никак не задевая её углы, ни обо что не ранясь. Он ни во что не верит, никого не любит.
Но так ли это?
Я поизучала мнения. Многие относят героя к человека нового типа, кто-то к нигилисту. Моя версия: у Мерсо алекситимия, неспособность распознавать, понимать и выражать эмоции. Человек с алекситимией ощущает эмоции как физические симптомы, например, напряжение или дискомфорт в теле. Это не болезнь, а особенность личности, которая может быть врождённой или приобретённой в результате травмы.
Окружающие приходят в недоумение от поведения Мерсо:
«Адвокат хотел, чтобы я помог ему. Он спросил, было ли у меня тяжело на душе в тот день. Вопрос очень меня удивил, мне, например, было бы очень неловко спрашивать кого-нибудь о таких вещах. Однако я ответил, что уже немного отвык копаться в своей душе и мне трудно ответить на его вопрос.
...я объяснил ему, что я от природы так устроен, что физические мои потребности зачастую не соответствуют моим чувствам. В тот день, когда хоронили маму, я был очень утомлен и ужасно хотел спать».
Жить с алекстимией в прямом смысле больно. Только не психологически, а физически. Такие люди болеют — часто, тяжело. Симптомы могут исчезать, когда чувства осознаются человеком (после терапии обычно), но вылезшая боль такая сильная, что ещё надо уметь вынести её.
«В воскресенье я с трудом проснулся. Мари пришлось звать меня, трясти за плечо. Мы не стали завтракать, так как хотели пораньше искупаться в море. Я чувствовал полную опустошенность, и голова у меня немного болела».
Вот и чувство пустоты, и неизвестная боль в голове, и тяга в сон (распространённая психологическая защита).
Сейчас будет плюсик к моей теории и спойлер.
Мерсо без причины убил другого человека, араба. Для себя он решил, что причина в нещадно палящем солнце.
«Зной давил мне на голову, на плечи и мешал двигаться вперед. Каждый раз, как мое лицо обдавало жаром, я стискивал зубы, сжимал кулаки в карманах брюк, весь вытягивался вперед, чтобы одолеть солнце и пьяную одурь, которую оно насылало на меня».
Мне ясно, что внешнее (солнце) здесь лишь отражение внутреннего, которое давило, прорывалось на поверхность — и вылилось в убийство. Так много ярости скопилось под этим «всё равно», самым любимым словом Мерсо.
Когда его опрашивал адвокат, он ответил: «ни мама, ни я уже ничего больше не ждали друг от друга — да, впрочем, и ни от кого другого». Травма привязанности налицо. Человек когда-то испытал такую сильную боль от другого человека, что закрылся, спрятал чувства, свою уязвимость глубоко. И стал таким никаким. Но в тюрьме священнику всё-таки удаётся достучаться до его человечности.
В процессе разговора Мерсо со священником ему впервые становится не всё равно:
«И тогда, не знаю почему, у меня что-то оборвалось внутри. Я заорал во все горло, стал оскорблять его, я требовал, чтобы он не смел за меня молиться. Я схватил его за ворот. В порывах негодования и злобной радости я изливал на него то, что всколыхнулось на дне души моей».
После истерики он засыпает крепким сном, а потом «впервые за долгий срок я подумал о маме».
Так что всё, что приписывают Мерсо, как осознанному нигилисту, этакому циничному новому человеку, я принять не могу. Я считаю, что Камю хотел показать психологического калеку, который от своей боли множит боль других.
Что почитать ещё?