Автобус дернулся на повороте, и Тамара привычно ухватилась за поручень. Хозяйственная сумка съехала с колен, она подхватила ее свободной рукой и прижала к себе. В сумке лежал телефон с открытым банковским приложением, кошелек, в котором давно не водилось ничего лишнего, и пакетик карамелек - оставшаяся с учительских времен привычка, от которой она так и не избавилась.
За окном проплывал майский город - тополиный пух, распахнутые форточки, девочки в легких платьях. Тамара ехала уже сорок минут, с пересадкой, через весь Воронеж, и колени гудели от долгого стояния, потому что в первом автобусе мест не нашлось, а просить она не умела. Точнее - не позволяла себе. Всю жизнь не позволяла.
Она поправила шелковый платок на шее - кремовый, с едва заметным рисунком по краю. Купила его себе на юбилей, зайдя наконец в магазин на углу, мимо которого ходила семь лет и каждый раз замедляла шаг у витрины. В тот день просто остановилась, толкнула дверь и сказала продавщице: «Вот этот, пожалуйста». Единственная нефункциональная вещь в гардеробе. Все остальное - практичное, неброское, подобранное по принципу «чтобы не привлекать внимания».
Салон «Эстетика» располагался в центре, в стеклянном первом этаже нового дома. Тамара увидела вывеску еще из автобуса и почувствовала, как в животе шевельнулось что-то тяжелое, мутное, похожее на тошноту. Она списала это на духоту в транспорте.
Вошла.
Белые стены, прозрачные пластиковые стулья, электронная музыка - негромкая, но настырная, с механическим ритмом. Пахло кофе и чем-то химически-сладким, кератином или лаком. На стене висел большой экран, и по нему медленно ползла лента из фотографий: молодые лица, укладки, фильтры, яркие губы. Ни одного лица старше сорока. Тамара скользнула взглядом по экрану и тут же отвела глаза - как отводят от зеркала, когда не хотят видеть то, что увидят.
За стойкой стояла девушка лет двадцати восьми. Светлые волосы, уложенные волосок к волоску. Ухоженные брови. Маникюр - длинный, миндалевидный, бежевый. Она смотрела в монитор и не подняла головы.
Тамара подошла к стойке и остановилась. Подождала. Тридцать лет работы в школе научили ее многому, и в том числе - ждать, пока человек за столом соизволит тебя заметить.
- Добрый день, - сказала она ровным голосом. - Моя фамилия... - она назвала фамилию. - Я заказывала подарочный сертификат по телефону. Укладка и макияж. Оплатила переводом. Приехала забрать.
Девушка - на бейдже значилось «Кристина, администратор» - подняла наконец глаза. Быстрый, привычный взгляд: стрижка - немодная, куртка - с рынка, сумка - хозяйственная. Оценка заняла секунду. Кристина повернулась к монитору.
- Минутку. - Пощелкала мышкой. - По вашему номеру оплата не прошла. Видимо, банк отклонил перевод. Вам нужно позвонить в ваш банк или на нашу горячую линию. Разберемся за один-два рабочих дня.
Тамара стояла неподвижно. Руки опустились вдоль тела, и только пальцы правой чуть дрогнули, словно искали что-то невидимое.
- У внучки выпускной послезавтра, - сказала она. - Я не могу ждать два рабочих дня.
Кристина пожала плечами. Жест вышел плавным, почти элегантным, как у человека, который репетировал его перед зеркалом.
- Я понимаю. Но без подтверждения оплаты выдать сертификат не могу. Таковы правила.
Тамара достала телефон. Пальцы слегка промахивались мимо иконок - на экране все расплывалось, потому что она забыла надеть очки. Надела. Нашла скриншот банковского перевода: сумма, дата, получатель - ИП с фамилией владелицы сети. Развернула телефон экраном к Кристине.
Кристина бросила короткий взгляд. Даже не наклонилась.
- Скриншот - это не подтверждение. Мало ли что можно показать на экране. Нужна банковская выписка с печатью.
В горле у Тамары что-то сжалось, как будто проглотила косточку, и она встала поперек. Она убрала телефон. Медленно, аккуратно, так, как убирают бьющиеся вещи.
- Хорошо, - сказала она. - Я подожду.
И села в зону ожидания - на прозрачный пластиковый стул, который оказался холодным и неудобным. Сумку поставила на колени. Спина прямая, плечи ровные. Тридцать лет в школе - привычка сидеть так, чтобы никто не заподозрил в тебе слабость.
Она набрала горячую линию. Автоответчик: «Ваш звонок очень важен для нас, пожалуйста, оставайтесь на линии». Музыка - бодрая, глянцевая, с синтезаторами. Тамара прижала телефон к уху и стала ждать.
Прошло три минуты. Пять. Семь.
За это время в салон вошли две девушки - одна в белых кроссовках, другая в длинной юбке с разрезом. Кристина встала из-за стойки, вышла навстречу, назвала каждую по имени. Вынесла кофе - в белых фарфоровых чашках, на белых блюдцах.
Тамаре никто не предложил воды.
Она заметила это. Как замечала когда-то, кого из учеников вызывают к доске первым, а кого не замечают весь урок. Как замечала, кому из родителей учитель пододвигает стул, а кого оставляет стоять. Наблюдательность - профессиональная, выработанная годами - никуда не делась. Она просто стала не нужна.
Тамара сбросила вызов. Набрала снова. Включилась та же запись.
Из подсобки вышла женщина лет пятидесяти восьми - невысокая, плотная, с короткой стрижкой и руками, испещренными пятнами от краски, которые она тут же спрятала в карманы фартука. Увидела Тамару - и остановилась.
- Тамара Сергеевна? Вот так встреча! Давно вас не видела.
Это была Рита, мастер-колорист. Стригла ее когда-то, еще до ребрендинга, когда салон назывался по-другому и в нем пахло не кератином, а обычным шампунем.
- Ритуля, - Тамара чуть улыбнулась. – Так и работаешь тут?
- Четырнадцать лет уже. Пойдемте ко мне, я вам чаю налью. Тут есть нормальный, не из машины.
Она увела Тамару к своему рабочему месту - в дальний угол, за зеркало и стеллаж с красками. Достала из-под столика термос, налила в пластиковый стаканчик. Тамара обхватила его обеими руками и почувствовала, как по ладоням разливается тепло - простое, живое, настоящее.
Рассказала про сертификат.
Рита слушала, опустив подбородок, и когда Тамара замолчала - ответила не сразу. Потерла пятно на тыльной стороне ладони, спрятала руку обратно в карман.
- Третий случай за месяц, - сказала она тихо, но отчетливо. - Она «теряет» заказы. Тех, кто ей не подходит. Двух мастеров уже выжила - кто пробовал возражать. Я своими глазами видела, как она удаляла строчки из таблицы записей.
Тамара молчала. Чай в стаканчике чуть подрагивал - это подрагивали ее руки. Она поставила стаканчик на столик.
- Почему никто не сообщит хозяйке?
Рита криво усмехнулась. На прошлой неделе ей урезали процент. Намекнули, что салону нужны молодые мастера. Рита понимала: если эта девушка за стойкой останется безнаказанной, следующей уволят ее.
- Да потому что все боятся, - ответила она просто.
Тамара сняла очки. Протерла стекла краем платка - медленно, тщательно, как протирала всегда, когда обдумывала решение. Тридцать лет в школе: пауза перед трудным разговором с родителями учеников, пауза перед педсоветом, пауза перед тем, как сказать то, что никто не хочет слышать.
Надела очки. Достала телефон.
В подтверждении заказа, которое пришло по СМС, мелким шрифтом был указан прямой номер учредителя сети. Тамара набрала его, раздались гудки - длинные, пустые. Никто не взял трубку. Она дождалась автоответчика и заговорила спокойно, раскладывая все по пунктам: имя, номер заказа, сумма, дата оплаты, что произошло. Не жаловалась. Не просила. Излагала факты так, как когда-то составляла докладные на имя директора. Закончила:
- Я буду в салоне еще минут двадцать. Если неудобно - перезвоните, когда будет время.
Нажала отбой. Убрала телефон. Встала.
- Спасибо за чай, Ритуля.
- Тамара Сергеевна, вы куда?
- К стойке.
Она прошла через зал - мимо кресел, мимо зеркал, мимо экрана с молодыми лицами. Шла прямо, и что-то в ее походке изменилось. Не скорость, не длина шага - что-то в осанке, в развороте плеч, чего раньше не было.
Кристина разговаривала по телефону. Личный звонок - Тамара слышала обрывки: «Нет, давай лучше в тот, на Кольцовской, там суши нормальные». Тамара встала у стойки и стала выжидать. Не села. А стояла и глядела исподлобья на девицу.
Кристина закончила разговор и подняла глаза. На лице мелькнуло что-то… короткая тень, едва уловимая, как мелкая рябь на гладкой воде. Уголки губ чуть опустились.
- Вы еще здесь? Я же объяснила! Без банковской выписки ничем не могу помочь.
И тут с кресла в трех метрах от стойки, из-под фольги на голове, раздался голос. Громкий, внятный, без запинки.
- Девушка, а со мной месяц назад было почти то же самое. Я записалась, пришла, а вы сказали, что записи моей нет. Я тогда промолчала. Промолчала, как…. А эта женщина правильно сделает, если не промолчит.
Лидия Павловна - так звали женщину в кресле - сидела с фольгой на голове и смотрела на Кристину прямо, не мигая. Ей было за шестьдесят, и чувствовалось, что слова эти она носила в себе целый месяц, как камень в кармане, и вот наконец вынула и положила на стол.
Кристина вспыхнула. Лицо пошло пятнами - от подбородка вверх, к скулам. Она открыла рот, чтобы ответить, но Лидия была клиенткой, в кресле, при мастере, с фольгой. Не ответишь. Не отмахнешься.
Две другие клиентки - те самые, в кроссовках и в юбке - притихли. Одна отложила телефон. Другая перестала крутить кольцо на пальце и смотрела на Кристину с тем осторожным вниманием, с каким смотрят люди, когда что-то наконец идет не по сценарию.
Рита стояла у своего кресла, убрав руки в карманы фартука. Молчала. Но стояла, наблюдая за ситуацией.
Тишина продержалась несколько секунд. Потом Кристина повернулась к монитору.
- Хорошо. Давайте я еще раз проверю.
Она долго щелкала мышкой. Тамара стояла и смотрела на ее руки. Правая лежала на мышке. Левая держала шариковую ручку. Большой палец нажимал на колпачок - быстро, мелко, непрерывно. Щелк-щелк-щелк. Этот звук был еле слышен, но Тамара его различала, как различала когда-то стук мела по доске из коридора.
- О. Нашла. Действительно, оплата есть. Видимо, был сбой в системе. Сейчас оформлю.
Кристина подняла голову и улыбнулась. Улыбка была профессиональная, симметричная и не затрагивала глаз. Глаза оставались настороженными, с прищуром, как у человека, который ждет удара, но надеется, что пронесет.
Она протянула конверт с сертификатом:
- Пожалуйста. Все оформлено. Приятного дня.
Тамара взяла конверт. Провела по нему пальцами - плотная бумага, тиснение, логотип. Положила в сумку, застегнула молнию.
И тогда она сняла очки.
Протерла их медленно, привычным движением, тем самым, которое тридцать лет означало одно: сейчас будет трудный разговор. Надела. Выпрямилась. Посмотрела на Кристину - не вниз, не снизу вверх, а прямо, на одном уровне, хотя Кристина стояла за высокой стойкой.
- Спасибо, - сказала Тамара. Голос был негромким. Но в зале, где стихла даже электронная музыка - или так показалось, - было слышно каждое слово. - Но я хочу, чтобы вы поняли одну вещь. Вы не «нашли» оплату. Вы ее прятали. И нашли - только потому, что вам стало неудобно при свидетелях.
Кристина открыла рот, но сказать было нечего, потому не издала ни звука. Пальцы на ручке замерли - колпачок перестал щелкать. Потом задвигались снова, еще быстрее.
- Я тридцать лет работала завучем, - продолжала Тамара. - Я видела сотни людей, которые говорят неправду. У многих есть привычка, которая их выдает. У вас - вот эта.
Она не указала пальцем. Просто опустила взгляд на ручку в руках Кристины. Спокойно, как смотрят на доказательство, которое не требует комментариев.
Кристина опустила руку. Ручка легла на стойку, тихо, почти беззвучно.
- Я не собираюсь вас наказывать, - сказала Тамара. - Это не моя работа. Но вашему руководству я уже позвонила. И когда она перезвонит - а она перезвонит - я расскажу ровно то, что произошло. Без преувеличений. Выложу факты.
Она повернулась, нашла глазами Риту.
- Ритуля, запишите Дашеньку к себе. В пятницу, к девяти утра. Я хочу, чтобы именно вы делали ей прическу.
Рита кивнула быстро, коротко. Достала из кармана блокнот и записала.
Тамара прошла через зал к выходу, не оглядываясь. Толкнула стеклянную дверь и вышла на улицу.
Вечер был теплый. Конец мая, то время, когда воздух пахнет нагретым асфальтом и сиренью одновременно. Тополиный пух летел наискосок, цеплялся за одежду, за волосы, за ресницы.
Она достала телефон и набрала Дашу.
- Все оформила. В пятницу к девяти, идешь к Рите - она лучший мастер.
В трубке немедленно зазвенело - Даша тараторила, захлебываясь, перескакивая с темы на тему, и половина слов тонула в смехе. Голосовые сообщения по три минуты, из которых половина - этот самый смех, чистый и бессмысленный, как у ребенка. Тамара слушала, и уголки ее губ дрогнули, поползли вверх, и она не стала это останавливать.
- Дашенька, я все слышу. Иди, иди, потом расскажешь.
Нажала отбой, убрала телефон.
Через несколько минут зазвонил незнакомый номер. Тамара посмотрела на экран и включила трубку.
- Тамара Сергеевна? Здравствуйте. Это Фролова, я владелица сети. Прослушала ваше сообщение. Расскажите подробнее, пожалуйста.
Тамара рассказала. Коротко, по делу, без эмоций. Что приехала. Что отказали. Что показала скриншот - не приняли. Что оплата «нашлась» только после того, как заговорили другие клиентки. Что это, по словам мастера, не первый случай.
Фролова поблагодарила. Сказала, что разберется. Тамара не потребовала увольнения. Не попросила компенсации. Не спросила, что будет дальше. Она сообщила факт. Дальше - не ее ответственность.
***
Автобусная остановка. Лавочка теплая от солнца, которое весь день грело металл. Тамара села. Достала из кармана карамельку - круглую, в желтом фантике. Привычка осталась с тех пор, когда ученики приносили конфеты на первое сентября, а она складывала их в стеклянную вазочку на подоконнике учительской. Вазочка до сих пор стояла на подоконнике в ее однокомнатной квартире, только теперь в ней лежали карамельки, которые она покупала себе сама.
Развернула фантик. Положила конфету в рот. Лимонная.
Ветер качнул тополиную ветку над головой. Тамара подняла лицо и почувствовала, как концы шелкового платка приподнялись, мягко коснулись щеки, отлетели. Она не стала их поправлять.
Подъехал автобус. Двери открылись. Тамара встала, подхватила сумку, шагнула на ступеньку. В салоне было свободное место у окна. Она села, прислонилась виском к стеклу и закрыла глаза.
Она не улыбалась, не думала о победе. Не прокручивала в голове слова, которые сказала. Ей просто было спокойно и совсем не хотелось извиняться за то, что она нажаловалась. Правильно сделала. Хотя многие возможно назовут ее стукачом...ЧИТАТЬ ЕЩЕ ⬇️