Телефон лежал на краю раковины. Владимир забыл его — впервые за все годы. Обычно даже в душ брал с собой, вдруг позвонят с работы.
Я вытирала руки полотенцем, когда экран вспыхнул. СМС. Машинально взглянула.
«Жду тебя. Целую везде, как ты любишь — шею, плечи… и ниже».
Полотенце выскользнуло из рук. Я перечитала. Ещё раз. Слова не менялись.
Пальцы сами разблокировали экран — пароль я знала, он никогда не скрывал. Переписка открылась легко. Страница за страницей. Месяцы. Месяцы.
«Вчера была божественна».
«Скучаю по твоим рукам».
«Оля опять с детьми канителится, приеду попозже».
Холодная плитка обжигала ступни. Я стояла, уставившись в чужие слова про свою жизнь. В детской заплакал Артём, следом подхватил Максим. Надрывно, требовательно — зубы резались уже неделю.
Я положила телефон обратно. Ровно туда, где он лежал. Руки почти не дрожали.
Господи, ну дай мне сил это пережить.
В дверь позвонили.
Я открыла, не глядя в глазок. Алексей стоял на пороге с пакетом в руках, смущённо переминаясь.
— Мимо шёл, — сказал он. — Думаю, вдруг что надо?
Обычно уверенный, сейчас он выглядел неловко. Я не обратила внимания — просто кивнула и пропустила внутрь.
Близнецы орали в два голоса. Алексей молча прошёл в детскую, взял Артёма на руки, стал качать. Я подхватила Максима. Постепенно плач стих.
— Спасибо, — выдохнула я. — Знаешь, сегодня никто не смог прийти. Ни бабушка, ни теща.
Он кивнул, не глядя на меня.
— Понимаю.
Мы перенесли мальчиков на кухню. Я поставила разогревать смесь, Алексей достал из пакета круассаны — те самые, с миндальной начинкой, которые я люблю.
— Ты как? — спросил он тихо.
Я подняла глаза. Хотела сказать «нормально», но губы задрожали. Отвернулась к плите.
— Устала просто.
Он постучал пальцами по столу — нервная привычка, которую я заметила ещё при первой встрече.
— Если что, звони. Всегда помогу.
Почему не муж так говорит? — мелькнуло в голове. Я кивнула, разливая смесь по бутылочкам.
Владимир вернулся за полночь. Я лежала в постели с закрытыми глазами, притворяясь спящей. Он тихо разделся, плюхнулся рядом. Пахло его одеколоном — обычным, привычным.
Через минуту захрапел.
Я лежала, глядя в темноту. Тусклый свет ночника падал на его лицо — спокойное, расслабленное. Утомился, сердешный.
Пальцы сами потянулись к ногтям — грызть. Я сжала кулаки под одеялом, заставила себя дышать ровно.
Как жить дальше? С двумя детьми, без работы, в декрете?
Владимир повернулся на бок. Его рука легла мне на талию — тяжёлая, горячая. Я не шевелилась.
«Оля опять с детьми канителится».
Эти слова крутились в голове, как заевшая пластинка. Я закрыла глаза крепче, но сон не шёл.
Утром я кормила близнецов, когда пришла бабушка.
— Оленька, ты бледная какая, — сказала она, целуя меня в щёку. — Плохо спала?
— Нормально, — соврала я.
Она взяла Максима, стала напевать ему песенку. Я смотрела на её руки — натруженные, с узловатыми пальцами. Она всю жизнь работала на двух работах, чтобы нас с братом поднять. Никогда не жаловалась.
А я? Я что, слабее?
— Мам, посиди с мальчиками, — попросила я. — Схожу прогуляюсь.
Она удивлённо глянула, но кивнула.
— Иди, доченька. Отдохни.
Парк был почти пустой. Вечерело, фонари уже зажглись. Я шла медленно, вдыхая холодный воздух. Он обжигал лёгкие, но голова прояснялась.
Когда всё пошло не так?
Я вспомнила УЗИ, где нам сказали — двойня. Владимир тогда расцеловал меня прямо в кабинете врача.
— Два богатыря! — смеялся он. — Я самый счастливый!
Потом начались задержки. «На работе аврал, милая. Ты же понимаешь, я глава семьи, должен обеспечивать вас».
Я понимала. Всегда понимала.
Листья шуршали под ногами. Где-то вдали лаяла собака. Я остановилась у скамейки, но садиться не стала.
Я должна жить ради себя. Ради детей.
Но как сделать первый шаг?
Алексей пришёл через два дня. Опять с круассанами.
— Мимо шёл, — сказал он привычно.
Я посмотрела на него. Он стоял в дверях, высокий, немногословный. Глаза тёмные, серьёзные.
— Проходи, — сказала я тихо.
Мы сели на кухне. Близнецы играли на полу с кубиками, изредка поглядывая на нас. Алексей налил кофе, придвинул мне круассан.
— Ты ешь, — сказал он. — Похудела.
Я взяла круассан, откусила. Не почувствовала вкуса. Положила обратно на тарелку.
— Алексей, — начала я и осеклась.
Он ждал молча.
— Я… я узнала кое-что.
Слова застревали в горле. Он наклонился вперёд, взгляд не отрывал от моего лица.
— Про Владимира?
Я кивнула. Глаза защипало.
— Он… у него… — я сглотнула. — Светлана. Они… давно.
Алексей сжал челюсти. Постучал пальцами по столу.
— Я знал, — сказал он глухо.
Я вздрогнула.
— Знал?
— Догадывался. Он не скрывал особо, — Алексей отвёл взгляд. — Извини. Не мог сказать тебе. Не моё дело.
Слёзы покатились сами. Я вытерла их ладонью, но они не останавливались.
— Понимаешь, я одна. С двумя детьми. Без работы. Куда мне деваться?
Он протянул руку через стол, накрыл мою.
— Оля, — сказал он тихо. — А ты выходи за меня.
Я замерла. Уставилась на него.
— Что?
— Выходи за меня, — повторил он спокойно. — Я буду рядом. Всегда.
Артём подполз к моим ногам, потянул за штанину.
— Мама, — сказал он. — Пить.
Я машинально взяла его на руки, не отрывая взгляда от Алексея.
— Ты… серьёзно?
Он кивнул.
— Серьёзнее некуда.
А может, это действительно выход?
Владимир вернулся поздно. Я сидела на кухне с чаем, ждала.
Он вошёл, бросил ключи на стол.
— Ещё не спишь? — удивился он.
— Нам надо поговорить, — сказала я ровно.
Он нахмурился, сел напротив.
— О чём?
Я достала телефон — свой. Открыла фотографии. Положила перед ним.
Он побледнел. Взял телефон, пролистал. Молчал.
— Оля, это…
— Не надо, — перебила я. — Я всё видела. Читала. Знаю.
Он положил телефон на стол. Потёр лицо руками.
— Послушай, это ничего не значит. Просто… стресс на работе, понимаешь? Мне нужна была разрядка.
— Разрядка, — повторила я. — Несколько месяцев.
— Оля, ну не устраивай сцен, — он повысил голос. — Я работаю на семью! Обеспечиваю вас!
— Мы разводимся, — сказала я тихо.
Он вскочил.
— Что?!
— Разводимся. Завтра подам документы.
— Ты с ума сошла? Куда ты пойдёшь с двумя детьми?
Я встала, выпрямила спину.
— Это моя проблема.
Он схватил меня за руку.
— Оля, не дури. Мы семья!
Я высвободилась. Посмотрела ему в глаза.
— Нет. Мы были семьёй.
Развернулась и вышла из кухни.
Судебное заседание длилось недолго. Владимир сидел напротив, хмурый. Адвокат что-то шептал ему на ухо.
Судья перелистывала документы.
— Истица предоставляет доказательства супружеской неверности ответчика, — сказала она. — Ответчик, что можете сказать?
Владимир молчал.
Я достала телефон, передала судье распечатки переписки. Она просмотрела, кивнула.
— Достаточно, — сказала она. — Брак расторгается. Дети остаются с матерью. Алименты назначаются в размере…
Я не слушала дальше. Просто сидела, глядя в окно. За стеклом моросил дождь.
Это конец нашей истории.
Алексей ждал в коридоре. Когда я вышла, он встал, шагнул навстречу.
— Всё? — спросил он тихо.
Я кивнула.
Он обнял меня. Я прижалась к его плечу, закрыла глаза.
— Жизнь будет другой, — прошептала я.
— Будет, — согласился он.
Год прошёл незаметно.
Я сидела на диване, смотрела, как Алексей играет с мальчиками. Артём и Максим гонялись за мячом, младший — Дима — ползал следом, пытаясь угнаться.
Алексей поймал мяч, подбросил вверх. Мальчишки завизжали от восторга.
Он обернулся, поймал мой взгляд. Улыбнулся.
— Ты счастлива? — спросил он.
Я кивнула. Улыбнулась в ответ — без напряжения, без маски.
— Больше, чем когда-либо.
Он подошёл, сел рядом. Взял мою руку.
— Мы справимся вместе, — сказал он. — Это наш дом теперь.
Я посмотрела на детей. На мужа. На светлую комнату, залитую солнцем.
Да. Это наш дом.
Максим подбежал, забрался ко мне на колени.
— Мама, — сказал он. — Поиграешь?
Я обняла его, поцеловала в макушку.
— Конечно, солнышко.
За окном пели птицы. Дима засмеялся, хватая Артёма за ногу. Алексей погладил меня по плечу.
Я закрыла глаза. Вдохнула. Выдохнула.
Счастье без детей невозможно. А взаимная любовь у нас уже есть.
Всё остальное — приложится.
А вы бы смогли простить измену ради детей или выбрали бы новую жизнь, как Ольга?
Поделитесь в комментариях, интересно узнать ваше мнение!
Поставьте лайк, если было интересно.