Глава 1
Глава 7
Лёня был зол на мать. Ишь, чего придумала, женить! Да на той, которую он не знает! Катька ему по душе, больше ни на кого смотреть не может.
— Ну ма-а-ать, ну лиса-а-а.
Грузовик остановился у обочины, Лёня выпрыгнул из кабины, озираясь вокруг и на ходу вытаскивая из нагрудного кармана рубахи пачку с папиросами. Прислонившись спиной к кузову, закурил. Обижать мать – не дело, но и она должна понять, что Лёнька давно уже не мальчик. Раньше он действительно не смел ослушаться её, всё боялся обидеть словом, ну а теперь тянуть нельзя. Жениться надо!
— Куда она там с утра собиралась? В контору? Значит, в контору, — выбросив окурок, Лёня залез в кабину. Развернул машину и поддал газу…
***
Катя сидела за столом, наслаждаясь горячим чаем с малиновым вареньем. Отец, проснувшийся час назад, не разговаривал с ней. Он молча вышел из комнаты, умылся, взял со стола пряник, бросив на непутевую дочь презрительный взгляд, и вышел на улицу. Катя понимала, почему он строго посмотрел на нее, но сделала вид, будто ничего не случилось. Хотя Пётр Петрович и не ответил на ее «Доброе утро», она всё равно была довольна тем, что сегодняшняя ночь прошла именно так, как она и хотела.
— Ночью батька не спал, следил за вами из окна, — мать, Марфа Ильинична, вернулась с улицы. Она несла в руках пяток свежих яиц, из которых собиралась приготовить яичницу на завтрак. — Опять в загулы ударилась? Ой, Катька, гляди в оба. Надоест батьке, выгонит к чертовой матери на все четыре стороны. Как жить станешь на глазах у людей? Неужели у тебя ни капельки совести нету?
— Мам, ну что ты начинаешь? — Катя чуть не поперхнулась чаем.
— Я начинаю? Тебе сколько лет, забыла? — всплеснула руками женщина, и одно яйцо выпало. На полу образовалась прозрачная лужица с желтым пятном посередине. — Позор, а не девка! Сидишь в бобылях, меры не знаешь. Замуж давно пора, а ты всё нам с отцом глаза мозолишь. Что люди скажут? Ни мужа, ни ребятёнка, а по ночам шлындаешь. И как тебе, бессовестной, не стыдно?
Марфа положила оставшиеся четыре яйца на стол, взяла тряпку у порога и не успела вытереть пятно, как серый кот принялся слизывать его.
— Брысь отседова! — кот получил тряпкой по спине. Марфа согнулась в три погибели, собирая яйцо с пола. — У всех дети как дети, а ты нас позоришь на всю округу. И чего тебе Федька сделал? Почему за него не пошла? Жила бы сейчас ЗА МУЖЕМ, деток нянчила.
— Ой, мам, не приставай, — допив чай, Катя встала. — Найдется тот, кто по душе будет, вот и выйду замуж.
— Так зачем же тогда по кустам прыгаешь, как последняя шалава? — выпрямилась Марфа. — Вот как дала бы по мордасам, чтоб не улыбалась. — замахнулась она тряпкой на дочь.
Катя даже не моргнула.
— Ты за меня не переживай, я еще своё возьму, — улыбалась она в лицо матери.
Подойдя к двери, всё ж отхватила увесистого шлепка от тяжёлой руки Марфы.
— У-у, бесстыжая.
Катя открыла дверь и обернулась.
— Ну если вы так сильно желаете от меня избавиться, то завтра же заявление подам, — хихикнула она.
— Куда? — вылупилась на неё Марфа.
— В сельсовет!
— Зачем?
— А там узнаешь! Ха-ха-ха!
Катя прошмыгнула в сени, и дверь за ней захлопнулась.
— Ну дурная, — опустилась на табурет Марфа.
Катя весело выскочила на дорогу, прижимая к груди сумочку. Она спешила сначала в контору, потом на почту, где и работала почтальоном. Повесив сумку на плечо, она сбавила шаг, поправила прическу и задрала нос кверху. Катя не шла, а плыла по дороге, вульгарно виляя бёдрами. Ей было абсолютно плевать, что о ней говорят за её спиной. Главное, что она ценит себя выше всех, потому что таких красавиц – по ее мнению – днем с огнем не сыскать. Пребывая в собственных мыслях, Катя не заметила, как ей навстречу летит грузовик, поднимая пыль.
— Напылил-то как!! — закричала в след водителю грозная старушка, несшая ведро с водой. Грузовик остановился рядом с Катериной, пассажирская дверца распахнулась, и на всю улицу раздалось:
— Катюха! Стой, Кать!
Она уже успела дойти до конца борта, но Лёня сдал назад.
— Кать! Гречихина!!!
— Что? — очнулась девушка, повернув голову вправо. — О привет! А ты чего тут? Иль заплутал? Аха-хаха!!
— Садись. — грубым тоном приказал Лёня.
— Ишь ты, что это ты команды раздаешь? — она жеманно повела плечами, как бы заигрывая с парнем.
— Некогда мне, садись, говорю!
Кате понравился его строгий тон, и она, не раздумывая, залезла в машину. Грузовик развернулся.
— А куда это мы, а? — Катя поправила подол платья на коленях. — Контора в другой стороне. Лёнька, мне бумажки надо отдать. А ну, возвертай!
— Сиди тихо, — ответил ей Лёня, — сюрприз испортишь.
— Ох ты-ы! — обрадовалась Катя.
Но, когда они подъехали к зданию сельского совета, она вдруг нахмурилась.
— Это зачем? — уставилась в спину вылезающего из кабины Лёньки.
— Жениться будем. Вылезай!
Смелость Кати моментально испарилась. Она медленно открывала дверь, которая неожиданно распахнулась с размахом. Лёня подал девушке руку, и она поставила изящные ноги на подножку. Лёня подхватил её на руки, внёс в сельсовет и встал перед столом председателя.
— Опять Аськи нет на месте, — вздохнул председатель, увидев непрошенных посетителей. — Я её уволю, ей-богу. Помощница чёртова. Ну что вам, молодёжь?
— Распиши нас, Иван Иваныч! – Лёня поставил невесту на пол, упёрся кулаками в край рабочего стола.
— А что так быстро? — пошевелил густыми усами мужчина. — Для начала надо заявление подать, потом три месяца…
— Иваныч! — Лёня выпрямился. — Некогда ждать! Уборочная на носу! Потом лес, дрова. Расписывай!
— Ну ты даешь, Лёнька, — усмехнулся председатель. Переведя с парня на девушку насмешливый взгляд, он спросил: — Ну а ты, Катюха, согласная?
Она стояла с открытым ртом, не зная, что ответить. Лёня легонько подтолкнул её локтем.
— Угу, — она так растерялась, что язык сковало.
— Ну-у, — Иван Иванович поправил на груди значок, — закон есть закон. Надо его придерживаться.
— Но!
— Лёнька, не вноси смуту. Сказано: три месяца, значит – три. Пишите заявление…
***
Вера Ивановна порхала по двору, наворачивая круги, а её гостья Софья сидела на лавке и вполголоса рассказывала о дальнейших планах, касающихся свадьбы.
— Отметим у вас, потом к нам, а там вернутся и будут жить здесь.
— Зачем такие кругаля накручивать? — остановилась Вера перед женщиной, обмахивающейся рукой. — У нас два дня отмечать в одном дому положено, а потом на работу. Зачем дергать Лёнечку?
— Ну как, — приподняла одну бровь Софья, поманив Веру пальцем. Та подошла к ней и нагнулась, — мы им дом освободим… ну-у… Верочка, ты как будто вчера родилась. Ну не на сеновале же им ночевать?!
— Зачем же на сеновале… А-а-а-а, а я-то думаю, куда ты клонишь! Ха-ха! Что верно, то верно. Места на всех не хватит. Ну что ж, значит так и сделаем. Пусть едут в ваш дом.
Совсем рядом затарахтел двигатель. Вера развернулась, её брови медленно поползли на лоб. Лёня, обойдя грузовик спереди, открыл дверь, и Вера увидела Катьку. По спине прошёл неприятный холодок. Сердце затрепыхалось, предчувствуя беду.
— Мам! — Леня, открыв калитку, пропустил Катю вперёд.
— А что это ты… работа кончилася? — голос Веры дрожал.
— Я сейчас обратно поеду, но хочу заранее предупредить. Вот моя невеста, — они подошли ближе, Лёня приобнял Катю за пояс. Девушка смотрела на будущую свекровь и улыбалась, еле заметно покручивая торсом.
— Что? — не расслышала Вера. — Ты с утра белены объелся, сынок? Твоя невеста вот в этом дому, — показал она руками на свою хату. — А эту я не знаю и знать не хочу.
— Тёть Вер, — надула губки Катя, как маленький ребёнок.
— Мы заявление подали, — перебил невесту Лёня. — Через три месяца женимся.
— Ох, — приложив ладонь к груди, Вера рухнула на скамью. — Ну и гадина же ты, — подумала она вслух.