Предыдущая часть:
Лицо Игоря перекосилось от бессильной ярости. Он вскочил, с грохотом опрокинув стул, и заорал, колотя кулаками по столу:
— Вышвырните этого жулика отсюда! Я ничего не прощаю! Никаких долгов! Пусть его подружка платит по счётам сама!
— Нет уж, — холодным, металлическим голосом произнёс Роман, также поднимаясь. — Ты напишешь здесь и сейчас расписку об аннулировании долга. Или я позвоню определённым людям, которые очень не любят, когда в их кругах не платят по честным долгам. Не думаю, что твоя репутация азартного джентльмена выдержит такой удар.
— Игорь, заплати, — негромко, но очень твёрдо сказал мужчина, до этого молча наблюдавший из угла зала. — Правила клуба едины для всех.
— Это мой клуб! Я здесь соинвестор! — завопил Игорь, теряя остатки самообладания. — И правила устанавливаю я! Немедленно выставить его вон! Можете заодно и ноги переломать, иначе все до одного лишитесь работы!
— Не тебе меня увольнять, — шагнул вперёд Евгений, начальник охраны. Его лицо оказалось в сантиметрах от разгорячённого лица Игоря. — Ты давно перешёл черту, Игорь. Репутация клуба дороже. Этот человек выиграл честно. А долги в нашем мире — святое. Плати или уходи сам и больше не появляйся.
— Вы что, бунтуете? — визгливо крикнул Игорь, понимая, что выглядит жалко и смешно.
— Даю тебе три дня, — абсолютно спокойно заключил Роман, собирая со стола пачки купюр. — После этого расписка должна быть у меня. В противном случае я обращусь к тем, кому будет интересна информация о твоих махинациях с больницей. Думаю, они окажутся куда менее сентиментальными.
— Тебе придётся заплатить, — скрипуче произнёс тот самый мужчина из угла, истинный хозяин заведения. — Иначе ты сам больше никогда не переступишь порог не только этого клуба, но и ни одного приличного игорного дома в городе.
Романа отвезли домой на служебной машине клуба. Светлана встретила его в прихожей, полная тревоги, но, увидев его усталую, но торжествующую улыбку, выдохнула с облегчением. Стало ясно — он не зря был так уверен в себе и знал, что делал.
— Всё, — тихо сказал он, обнимая её за плечи. — Ты ему больше ничего не должна. Осталось только формально получить расписку.
— Мне нужно в кое-чём признаться тебе, — так же тихо ответила Светлана, отводя его в гостиную. — То лекарство для Али… Понимаешь, когда я обнаружила его в тех холодильниках, то действовала почти машинально, на автомате. В общем, у нас теперь есть десять ампул. Сколько примерно нужно на полный курс?
— Ты серьёзно? — Роман побледнел, в его глазах смешались надежда и ужас. — Господи… Это же… Это невероятно. Ты же сама видишь, как она скачет: сегодня вроде неплохо, а завтра с постели встать не может. А впереди… Врачи говорят об инвалидной коляске, если не остановить процесс.
— Так ты примешь это у меня? — Светлана пристально посмотрела ему в глаза. — Я отдаю себе отчёт: препарат получен… не самым законным путём. Мы даже не знаем, легальная ли это партия. Так что либо мы рискуем и начинаем колоть сейчас, либо ждём, пока его завезут в область по официальным каналам, а это могут быть недели.
— Сделай укол завтра утром, — почти беззвучно, но очень твёрдо ответил Роман, сжимая её руки. — Не будем ждать. И… спасибо тебе. За всё.
Время текло быстро. Пока Светлана начинала делать Але курс инъекций, Игорь в бессильной ярости искал способы взять реванш. Он не собирался сдаваться и тянул время, отделываясь туманными обещаниями «уладить формальности». Утром третьего дня о позорном проигрыше и условиях узнала Регина. Она устроила своему фактическому мужу грандиозный, невиданный по накалу скандал.
— Ты что творишь, идиот?! — кричала она, не скрывая презрения. — Загоняешь нас обоих всё глубже в яму! Игорь, одумайся, просто отступись! Разведись с этой своей «бумажной» женой и закрой эту историю!
— Отстань, — отмахнулся он, пытаясь сохранить остатки достоинства. — У меня всё под контролем. И вообще, тебе не мешало бы быть повежливее, когда разговариваешь с мужем.
— Знаешь что? — её голос стал ледяным. — Похоже, ты сядешь в тюрьму и утянешь на дно меня заодно. Всё, я умываю руки. Кончено.
— Никуда ты не денешься, — заорал он ей вслед, выбегая из комнаты. — Мы с тобой слишком крепко повязаны, дорогая!
Но Игорь катастрофически недооценил силу обиды и холодной ярости униженной женщины. Пока Регина молча и методично собирала вещи в дорогую кожаную сумку, он самодовольно ухмылялся в кресле, считая её угрозы пустыми. Вскоре она уехала, а он принялся за разработку нового, отчаянного плана, который должен был разом решить все его проблемы.
Регина подъехала к дому Светланы и набрала её номер.
— Спускайся к машине. Сейчас же. Это чрезвычайно срочно, — произнесла она без предисловий, едва та ответила.
— Что ты ещё придумала? — Света появилась на улице через пару минут, в домашних тапочках и спортивном костюме. — Очередной сюрприз от моего «любимого» мужа?
— Нет, — Регина протянула ей через открытое окно автомобиля плотную папку и небольшую флешку. — Держи. Без условий. Это оригинал твоего брачного контракта с его подписью. А на флешке — всё, что связывает Игоря с больничными махинациями: фиктивные счета за «спонсорскую помощь», левые рецепты, схемы перепродажи препаратов. Всё, что у меня было.
— И что ты хочешь взамен? — спросила Светлана, пристально глядя на женщину и понимая, что на этот раз перед ней не игра.
— Просто забудь о моём существовании в этом деле, — тихо попросила Регина, и в её голосе впервые прозвучала усталая искренность. — Об участии, о соучастии… Я хочу сохранить свою лицензию и практику. Формально я могу это сделать, но тебе решать — утопить меня вместе с ним или дать шанс уйти.
— Ладно, — после паузы кивнула Светлана. — Но у меня есть условие. Ты принесешь личные извинения всем, кого сознательно втянула в эту аферу или обидела, от последней уборщицы в больнице до тех, кого считала ниже себя. И докажешь делами, что усвоила урок.
— Хм, — горько усмехнулась Регина. — Похоже, ты и правда сильно изменилась. Уже не та тихая мышка с косой… а зубастая ласка, готовая вырваться из капкана любой ценой.
— Жизнь заставила, — сухо ответила Светлана. — И ещё один совет: покинь город. Найди где-нибудь другое место для практики. Здесь в ближайшее время будет жарко всем, кто связан с Игорем, а я за его болтовню не отвечаю.
Регина молча кивнула, закрыла окно и уехала. Светлана же вернулась в квартиру с твёрдым осознанием, что теперь в её руках сосредоточена реальная сила.
Пока Регина на свой лад исполняла обещание, Игорь времени не терял. Начатое Але лечение требовало серии физиотерапевтических процедур. Именно на одну из них Роман отвёз дочь в поликлинику тем утром. Он ждал в машине, строя планы, как напомнить Игорю об обещанной расписке. В это время в кабинет физиотерапевта вошёл незнакомый мужчина в белом халате, с бейджиком на груди. Он вежливо попросил доктора срочно подойти к главврачу, пообещав присмотреть за аппаратурой и пациенткой на несколько минут. Едва врач вышел, как «медик» быстрым движением отключил прибор, схватил задремавшую Алю на руки и, прикрывая её лицо полой халата, стремительно вышел через запасной выход, ведущий в служебный двор.
Спустя мгновения он с испуганной, онемевшей от шока девочкой уже покидал территорию медицинского центра на неприметной машине. Аля молчала, зарывшись лицом в чужой колючий пиджак. Игорь, сидя за рулём, то и дело бросал на неё взгляды, подливая масла в огонь страха:
— Сиди тихо, как мышка, и всё будет хорошо. А если пикнешь — с твоим папой случится большая беда. Поняла?
Они отъехали на значительное расстояние, и лишь тогда Игорь набрал знакомый номер.
— Ну что, милая, — произнёс он с притворной весёлостью, в которой звенела злоба. — Хотела поиграть в кошки-мышки? Я готов. Например, обменять одну маленькую, хрупкую девчонку на твою квартиру и все компроматы. Как тебе ставки?
— Ты блефуешь, — ровным голосом ответила Светлана, хотя сердце у неё упало в пятки.
— Ох, нет. А что скажешь насчёт флешки с больничными делишками? Её тоже в придачу, — ехидно продолжил он.
В трубке повисло молчание. Затем раздался приглушённый, но яростный стон.
— Регина… предательница… — его голос сорвался на крик. — Ну ничего! Мы повысим ставки! Ты переписываешь на меня квартиру, отдаёшь все оригиналы документов и флешку, и, возможно, эта девчонка вернётся домой живой. Не целой, но живой.
— Ладно, — холодно согласилась Светлана, которая уже получила паническое сообщение от Романа. — Назови время и место.
— Вот это я понимаю — по-деловому! — фальшиво рассмеялся он. — Не будем тянуть. Сегодня, в восемь вечера. Старая заброшенная станция товарного вокзала, ты её знаешь. Это недалеко от вашей поганой больницы. И, Светочка, приходи одна. Если увижу хоть тень подозрения, что ты не одна, или полицию… Малышке не поздоровится.
— Можешь не сомневаться, я приду, — твёрдо пообещала она. — Но сначала дай поговорить с Алей. Я должна убедиться, что с ней всё в порядке.
Игорь, помедлив, с силой приложил телефон к уху испуганной девочки.
— Ничего не бойся, — твёрдо и громко сказала Светлана, сама поражаясь, откуда в ней берётся эта сила и уверенность. — Я обязательно тебя найду и спасу. Ты мне веришь?
— Верю, — прошептала Аля, и в её голосе послышались сдерживаемые слёзы. — Я буду ждать.
Связь прервалась. Светлана опустила телефон, сжав его в белой от напряжения руке. В дверь уже настойчиво звонили — это был Роман, обезумевший от страха и беспомощности. Услышав, что она собирается ехать на встречу в одиночку, он побелел ещё больше. Но Светлана, глядя ему прямо в глаза, тихо попросила довериться ей. Впервые за все годы работы санитаркой она открыла старенькую, потрёпанную записную книжку, где аккуратным почерком были записаны телефоны десятков бывших пациентов и их родственников, которые когда-то благодарили её за доброту и обещали помочь, если что. К этой помощи она никогда не прибегала, считая, что не имеет права. Сейчас другого выхода не оставалось. Она позвонила не только тем, кто мог помочь с поиском, но и одной знакомой журналистке, когда-то лечившей здесь мать.
Ровно в восемь вечера Светлана шагнула на знакомый пустырь, направляясь к силуэту давно закрытого старого вокзала. От железнодорожных путей здесь остались лишь бугры и рвы, заросшие бурьяном и лопушником почти в человеческий рост. В сумерках руины казались призрачными, наполненными шепотом прошлого. Вскоре на колею, где когда-то лежали рельсы, въехал знакомый автомобиль. Света усмехнулась про себя. *Ну что ж, Игорь, встречаемся как равные.* И твёрдо зашагала к нему, крепко сжимая в руках кожаную папку.
— Ну надо же, не опоздала! — громко, с преувеличенной веселостью расхохотался Игорь, выходя из машины. — А я-то думал, у нашей пышной невесты кишка тонка на такое решиться. Ты же всегда была трусливой серой мышкой, вечно прячущейся по углам. Господи, как я тогда потешался на нашей так называемой свадьбе! Это был настоящий цирк! А как ты ревела, убегая? Не забыл?
— Нет, Игорь, ты ошибаешься, — спокойно, без тени прежней робости ответила Светлана. — Я не просто занимаю лишнее место в твоём больном кошмаре.
И затем, быстрым, почти неуловимым движением, она достала из кармана куртки шприц с тонкой блестящей иглой, приставила его к его шее, чуть ниже челюсти, и прошептала так тихо, что услышал только он:
— Отпусти Алю. Сейчас же. В этом шприце — смертельная доза одного из тех самых препаратов, которые ты так любил перепродавать. Помнишь проникновение на склад? Так вот, твоему охраннику Мише тогда ничего не померещилось. Я была там.
— Ты… ты слабачка, ты не способна на такое, — попытался блефовать Игорь, но голос его дрогнул, а на лбу и висках выступили капли холодного пота.
— Не потей так активно, — прошептала она, и в её голосе зазвучала ледяная, незнакомая ему твердость. — Шприц соскальзывает. И мне совсем не хочется промахнуться.
В этот самый момент Аля, уловив едва заметный кивок Светланы, ловко выскользнула из ремня безопасности, щёлкнула замком двери и выпорхнула из машины. Игорь инстинктивно рванулся за ней, но девочка, не растерявшись, резко развернулась и вцепилась зубами в его запястье. Он вскрикнул от неожиданной боли и выпустил её. Аля бросилась в сторону густых кустов шиповника, куда ей указала взглядом Света. Там её уже ждал Роман. Он подхватил дочь на руки, усадил в салон своей машины, припаркованной в тени разрушенного склада, и бросился обратно, на помощь Светлане.
Игорь в это время пытался вырваться и схватить её. Он был сильнее, отчаяннее, но Светлана, используя свой неожиданно возросший за последние месяцы вес и ловкость, удерживала его. Роман, подбежав, не стал тратить время на уговоры. Он грубо оттащил Игоря от Светы, выволок его из машины и отшвырнул на землю. Игорь, огрызаясь и ругаясь, вскочил и бросился на Романа, понимая, что это его последний шанс скрыться.
Двое мужчин схватились в жестокой, молчаливой борьбе, катаясь по колючей траве под мерный шорох шин подъезжающих машин. В свете фар внезапно возникли фигуры с телекамерами на плечах. Съёмочная группа, заранее предупреждённая анонимным звонком, выбралась из укрытия за развалинами. А над всей сценой, заглушая ругань и шум, внезапно раздалось низкое, угрожающее рычание.
Из темноты вышли две крупные лохматые собаки — те самые, что сторожили пустырь. Они подошли вплотную к дерущимся мужчинам и замерли, оскалив зубы.
— Хорошие мальчики, вовремя подоспели, — ласково, но громко произнесла Светлана.
— Убери их! — тонко, почти по-детски завизжал Игорь, замирая под пристальными взглядами животных.
— А то что? — спокойно спросила она. — Ещё кого-нибудь похитишь?
— Я… Я вообще всех вас могу купить! — вдруг заорал Игорь, увидев наведённые на него камеры. Его лицо, искажённое злобой и страхом, было ярко освещено софитами. — Вы, журналисты! Сколько хотите за это видео? Назовите цену!
— Ты уже слишком заигрался, — с лёгкой грустью в голосе сказала Светлана. — И купить можно далеко не каждого.
— Это кто сказал? — захохотал он истерически, срывающимся голосом. — Ты же сама мгновенно купилась на всю мою мишуру! Пела мне, какой у тебя папаша больной, и явно рассчитывала, что я, богатый жених, оплачу тестю операцию!
— Я просто делилась с тобой своей болью, — тихо, но отчётливо возразила она. — А ты увидел в этом лишь слабость.
— Да я весь этот паршивый городишко могу купить! — продолжал он орать, уже не обращая внимания ни на камеры, ни на собак. — В той больнице! Знаешь, как они все боятся, что я от них отвернусь? Все наживаются на лекарствах! И заведующий, и главный врач! Они бы без меня свои дачки и иномарки никогда не купили, детей бы на нищенские зарплаты учили и отдыхали не на море, а в нашем дрянном санатории! И в мой клуб ходят все — от мэра до чиновников из обладминистрации! Я тебя уничтожу, слышишь? Сотру в порошок!
— Или, может быть, они не захотят больше связываться с человеком, который похитил шестилетнюю девочку? — ледяным тоном спросила Светлана. — Как думаешь, это будет достаточно весомым обвинением даже для них?
— Ты сама меня на это спровоцировала, вынудила! — взвизгнул он, но в его глазах уже читалось осознание полного поражения.
Сюжет, снятый в прямом эфире, разошелся по всем новостным каналам. Его с леденящим ужасом смотрели многие из тех, кто имел неосторожность связываться с Игорем Зиминым. Ещё до окончания вечернего выпуска главный врач больницы написал заявление об увольнении «по собственному желанию». Карточный домик бизнес-империи, построенной на шантаже, взятках и азарте, рухнул за одни сутки. На Игоря не нашлось даже платного адвоката — все открестились, отказываясь защищать похитителя ребёнка.
В день суда Светлана почти не нервничала. Аля была в безопасности, её здоровье, благодаря курсу препаратов, стабилизировалось, и девочка снова улыбалась. Отец, Владислав Ильич, проходил реабилитацию в хорошем санатории, пока дочь выбирала по полученному жилищному сертификату новую квартиру — все жильцы их старого дома наконец-то получили долгожданные компенсации по программе реновации. Суд стал необходимой формальностью. Из зала суда Светлана вышла свободной — брак признали фиктивным и аннулировали со всеми вытекающими последствиями.
У здания суда её уже ждали. Толпа журналистов расступилась, пропуская к ней главу областного комитета здравоохранения. Под вспышками камер он публично извинился за несправедливое увольнение и предложил Светлане восстановиться в больнице — но уже на должность старшей сестры хозчасти с перспективой заочного обучения на управленца. «Ну ты прямо нарасхват, — обнял её Роман, когда им наконец удалось прорваться через людское кольцо к своей машине. — А мне можно тоже один вопрос задать?»
— Ну конечно, — улыбнулась она, ещё не оправившись от вспышек фотокамер.
Роман вынул из кармана небольшую бархатную коробочку и открыл её. Внутри на тёмном бархате лежал знакомый старинный перстень с тёмно-зелёным изумрудом.
— Выйдешь за меня, Света? — тихо спросил он.
Светлана ахнула, поднеся руку к губам.
— Это же… бабушкин перстень! Ты его…
— Выкупил, — кивнул Роман, и в его глазах светилась тёплая, немного смущённая радость. — Не мог же я делать предложение чем-то безликим и банальным. Он должен вернуться в семью. К тебе.
***
В день их скромной, по-настоящему семейной свадьбы солнце светило так ярко, что Светлана в своём простом, но элегантном платье кремового цвета, мечтала о тёмных очках. Сияющий Роман крепко держал её за руку, а её вторую ладонь заняла маленькая, тёплая ручка весело подпрыгивающей Али. Болезнь отступила, девочка набиралась сил с каждым днём. У тротуара их ждала машина — уже не просто такси, а маленький социальный автобус, переоборудованный для перевозки маломобильных людей по льготным тарифам. Это стало их общим, скромным, но важным делом.
— Заедем на автомойку? — с лукавой усмешкой предложил Роман, усаживаясь на водительское место. — Видел, наш бывший друг Игорь теперь там чужие лимузины натирает до блеска. Условный срок, общественные работы… Легко отделался.
— Обойдёмся, — покачала головой Светлана, устраиваясь рядом с ним. — Я уже отомстила, выиграв свою жизнь назад. А вчера в супермаркете насмотрелась, как Регина, стоя у кассы, увидела глянцевый журнал с моим интервью и чуть не уронила свою корзину с дорогим сыром. Этого с лихвой хватит.
Машину вёл Владислав Ильич — после успешной операции и реабилитации он снова вернулся за руль, чувствуя себя лет на двадцать моложе. Светлана бросила взгляд в зеркало заднего вида. В нём отражалось её самое настоящее, выстраданное счастье: сосредоточенное лицо отца, смеющаяся Аля, улыбающийся Роман. Люди, ради которых она нашла в себе силы бороться и побеждать. Она положила руку на ещё почти плоский живот, где уже теплилась новая, маленькая жизнь, ожидающая своего часа. Это была не сказка, а новая, честно выстраданная реальность. И она была бесконечно дороже любой, даже самой красивой, иллюзии.