Конверт с логотипом Бармина пролежал в кармане весь вечер, как неразорвавшаяся граната. Переложил в прозрачный файл - на случай, хотя отпечатки вряд ли остались. Сам факт был важнее. Кто-то из мира «Зареченскстройинвеста» рылся в фонде после смерти Голубева. Искал то же, что и старик. Уже смахивало на мотив.
Наутро позвонили с незнакомого номера. Женский голос, профессионально-сладкий, представился помощником Виктора Леонидовича Бармина.
- Господин Бармин был бы рад встретиться с вами, Николай. Он слышал, вы интересуетесь архивными делами. Может дать полезную информацию как давний партнёр города.
Голос звучал так, будто предлагал место в ложе театра, а не разговор о смерти.
- Какая любезность, - сказал я. - О чём именно?
- Виктор Леонидович предпочитает обсуждать лично. Сегодня в четыре, его офис на Ленинском, 44. Удобно?
Было неудобно. Настораживающе. Но отказываться значило показать слабость. Или упустить шанс взглянуть в глаза главному подозреваемому.
- Удобно, - ответил я.
До четырёх оставалось несколько часов. Решил подготовиться. Заехал в офис, взял из сейфа коробку с «инструментами» - вещами со времён службы. Среди прочего - детектор электромагнитного поля, улавливающий жучков. Наивно было думать, что Бармин станет грубо запугивать. Но прослушка - дело простое.
Встреча проходила в бизнес-центре «Зареченский», самом высоком здании в городе. Офис Бармина занимал весь верхний этаж. Вид из панорамных окон открывался на весь город, как на карту: старая промзона, новенькие спальные кварталы, здание мэрии. С этой высоты все проблемы Зареченска казались мелкими и управляемыми.
Меня провели в кабинет. Оформлен без кричащей роскоши, с холодноватой, дорогой сдержанностью. Дерево, сталь, стекло. На столе не было компьютера - только стопка бумаг, пара ручек и фотография в серебряной рамке. Бармин поднялся навстречу. Мужчина лет пятидесяти пяти, с седеющими висками и спокойным, внимательным лицом. На нём идеально сидящий тёмно-синий костюм без галстука. Он выглядел не как стереотипный «новый русский», а как топ-менеджер крупной европейской компании. Это было страшнее.
Начало
- Николай, здравствуйте. Прошу, садитесь. - Его рукопожатие было крепким, сухим, без лишней фамильярности. - Благодарю, что нашли время.
- Спасибо за приглашение, Виктор Леонидович. - Сел в кресло напротив. Оно оказалось нарочито низким, приходилось смотреть на собеседника снизу вверх. Старый приём.
- Мне рассказали о вашем… интересе к делу несчастного Голубева, - начал Бармин, откинувшись в кресле. - Печальная история. Он был, если честно, чудаковатым человеком, но исключительно преданным своему делу. Я даже как-то получал от него служебную записку. - Он улыбнулся, будто вспоминая смешной курьёз. - Кажется, по поводу цвета чернил в одном из писем моей компании. Считал, что должны использовать чёрные, а не синие. Удивительная внимательность к деталям.
Он упомянул об этом первым. Играл в открытую, показывая, что в курсе всего. И что считает это смешным.
- Внимательность к деталям иногда спасает жизни, - заметил я. - А иногда приводит к неприятностям.
- К сожалению, да, - лицо Бармина стало серьёзным. - Хотел выразить соболезнования его семье через вас. И предложить помощь. Если в ходе вашего… частного расследования потребуются какие-то документы или доступы, моя компания готова содействовать. Мы заинтересованы, чтобы эта история не обрастала нездоровыми спекуляциями.
Говорил гладко, убедительно. Предлагал помощь, которая на деле была бы контролем. «Расскажите, что копаете, и мы вам это дадим. Или нет».
- Пока лишь собираю информацию, - сказал я нейтрально. - Вы много работали с архивом в девяностых? Во время приватизации вашего предприятия?
Мгновенная пауза. Слишком короткая, чтобы её заметил кто-то, кто не всматривался. Но я всматривался.
- Как и все, - ответил он, сохраняя лёгкий тон. - Тогда был хаос, бумаги летали туда-сюда. К счастью, сейчас всё упорядочено. А что?
- Так, просто. Голубев интересовался фондом того периода. Странно, что человек, фанатично преданный порядку, мог так неосторожно упасть именно там, где хранятся самые беспорядочные документы той эпохи.
Бармин внимательно посмотрел на меня. Его глаза, до этого дружелюбно-сконцентрированные, стали холодными и оценивающими, как у хирурга перед сложной операцией.
- Вы намекаете, что его смерть могла быть не случайной? - спросил он прямо.
- Ничего не намекаю. Констатирую факт. Его нашли в фонде №7. Он что-то там искал. Может, и нашёл.
- И что же он мог найти? - голос Бармина оставался ровным, но в нём появилась стальная нить. - Пожелтевшие бумаги тридцатилетней давности? Кого это может волновать сейчас?
- Зависит от того, что в этих бумагах, - пожал я плечами, делая вид, что не замечаю напряжения. - Иногда старые долги имеют привычку напоминать о себе.
Помолчали. Бармин первым нарушил тишину, снова надевая маску благодушного предпринимателя.
- Похоже, вы человек основательный, Николай. Мне такие нравятся. Есть деловое предложение. Моей компании постоянно требуются проверки безопасности, аудит систем защиты. Ваш опыт мог бы быть полезен. Обсудим в неформальной обстановке, позже. А сегодня - просто знакомство.
Встал, давая понять, что беседа окончена. Пожал руку и вдруг, словно спохватившись, взял со стола одну из дорогих перьевых ручек.
- Возьмите на память. Орудие труда. Чтобы записывать свои… наблюдения.
Протянул массивную ручку в чёрном лакированном корпусе с золотым пером. Отказаться было бы оскорблением. Взял.
- Спасибо. Обдумаю ваше предложение.
- Обязательно. Мой помощник свяжется на следующей неделе.
Меня проводили к лифту. Ручка лежала в кармане пиджака, нестерпимо тяжёлая. Вышел на улицу, сел в машину и только тогда вынул детектор. Включил, медленно провёл вокруг ручки. Прибор запищал, когда антенна оказалась рядом с клипсой. Там, в утолщении, был встроен миниатюрный GPS-маячок. Не прослушка, а именно маячок. Бармин хотел не слышать, а знать, где я бываю. Кого посещаю. Например, если решу снова съездить в архив или наведаться к старому знакомому из прокуратуры.
Не стал выламывать устройство сразу. Вместо этого заехал на оживлённую платную парковку в центре, оставил там машину с ручкой в бардачке. Сам же пешком дошёл до ближайшего магазина электроники, купил дешёвый одноразовый телефон. Мне нужна была его батарейка типа «таблетка» - такого же вольтажа, как в маячке.
Вернувшись к машине, я аккуратно, тонкой отвёрткой, вскрыл корпус ручки у клипсы. Там действительно находился миниатюрный модуль с батарейкой. Я вынул её, замерил мультиметром: заряд был уже на исходе. Идеально. Я вставил обратно родную батарейку, а новую, купленную, оставил про запас. Собрал корпус.
Теперь маячок работал, но его сигнал должен был исчезнуть через несколько часов, когда батарейка сядет окончательно. Достаточно, чтобы создать иллюзию, что я всё ещё здесь и ничего не подозреваю.
Оставил ручку в бардачке и уехал на другой машине, которую взял у знакомого таксиста за наличные. Пусть Бармин следит за моей припаркованной машиной. Мне нужно было сделать пару визитов, оставаясь невидимым.
Первым делом отправился к старому приятелю Паше, который когда-то работал в отделе «К» и знал о слежке всё. Он содержал мастерскую по ремонту телефонов. Показал ему маячок.
- Стандартная китайская штука, - флегматично сказал Паша, покрутив модуль в руках. - Работает на одной частоте, передаёт координаты раз в две минуты. Можно заглушить, можно подсунуть ложные данные. А можно сделать вот что.
Взял паяльник и за пять минут перепаял один конденсатор.
- Теперь будет передавать, но координаты будут прыгать в радиусе километра. Следить за тобой по этому будет невозможно. Хочешь, обратно в ручку вмонтирую?
- Не надо, - забрал модуль. - Выполнит свою работу и так.
Позвонил Насте.
- К вам никто не приходил? Не звонили? - спросил без предисловий.
- Нет… а что? - в голосе послышалась тревога.
- Ничего. Так, на всякий случай. Если появится кто-то - сразу мне. Не открывайте, не разговаривайте.
- Хорошо… Вы что-то нашли?
- Пока ничего существенного. Будьте осторожны.
Положил трубку, сел в машину таксиста, глядя на вечерний город. Бармин сделал свой ход. Теперь ход был за мной. У меня был его конверт и знание, что он боится старых бумаг. А у него - иллюзия, что следит за мной. Пока я был на шаг впереди. Но впереди было посещение того, кто мог знать о бумагах 1994 года больше всех. И это посещение нельзя было отследить.
Посмотрел на часы. Пора было ехать к бывшему архивариусу, пенсионеру Михалычу, о котором когда-то рассказывали. Жил на окраине, в частном секторе. Там не было камер, не было свидетелей. Только старик и его память.
А ручка с умирающим маячком мирно лежала в бардачке моей машины, отправляя в эфир последние беспорядочные сигналы. Пусть думают, что я всё ещё там, в центре, никуда не двигаюсь. У меня был всего один вечер, чтобы узнать правду, пока они не поняли, что я исчез из их поля зрения.