СТО ВТОРАЯ ЧАСТЬ
Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены.
– Не нужно так с ним, – тихо сказал Платон, как только Саша зашёл в палатку к больным, – он изо всех сил старается быть полезным. Не стоит так злится из-за того, что человек хочет тебе помочь.
-Разве ты не понял, – хмыкнула я устало, – я на него не сержусь, я просто хочу чтобы он отдохнул. Если я сейчас не рявкнула на него, он так бы и носился с температурой между больными. А сержусь я скорее на себя. Ну, как я могла быть такой безалаберной? Такая взрослая тётка, считала себя такой взрослой, до мозга костей продуманной, подумала о глобальном, а то, что является действительно важным, пропустила мимо ушей. Я, человек, который частенько сталкивающийся с детскими ранами и болезнями, не подумала о последствиях тех самых ран, - я с силой шлёпнула себя по лбу ладошкой, – дура, дура, настоящая дура, ну как можно было игнорировать жаропонижающее. Вот теперь ношусь по поляне как бешеная белка, а сделать ничего не успеваю, противовоспалительное есть, а вот рецепт зелья, снижающего температуру, я даже не знаю. И сил уже нет никаких его искать... Ладно, будем действовать как раньше. Эй, народ, – кинула я клич, – есть ли ещё кто, у кого жар и отвар не пил?
Из палаток вышло несколько человек, я быстро заправила их зельем и отправив спать, устало плюхнулась на табурет.
-Сядь, посиди, отдохни немного, – с сочувствием сказал Платон, – уже почти сутки на ногах, смотри, а то и сама ещё свалишься.
-Да, какой там посиди, – отмахнулась я и устроившись поудобнее, взялась за книгу, - мне нужно ещё рецепт найти и как минимум две порции сварить, а то не ровен час ещё какая-нибудь зараза вылезет, а мы температуру ещё не сбили.
Я открыла первую страницу и зевнула. Прочитав рецепт, поняла, что это не то. С раздражением перевернув лист, принялась за чтение второго и не заметила как закрылись глаза и я углубилась в сон.
Проснулась я от того, что кто-то чихнул.
-Блин, ещё и простуда, вот только этого мне и не хватало! – испуганно подумала я, но не стала открывать глаза. Проанализировав своё состояние, поняла, что поспать-то я поспала, но, кажется, толком не отдохнула. Хотелось снова расслабиться, отрешиться от мира и провалиться в сон, часов эдак на десять.
-Платон, у Стефана снова поднялась температура, что делать будем? – услышала я громкий шепот где-то недалеко от себя.
-Дайте ему ещё отвар и сходите к ручью за водой. Возьмите кусок холстины и оботрите тело, пусть немного потерпит, пока Саша не проснулась. Он всё-таки мужик. – приказал ведун, – За несколько часов с ним ничего не случится, а девчонке отдых, как воздух нужен. Если она не поспит, нам всем от этого будет только хуже.
-Усталость усталостью, но совесть тоже нужно иметь, - подумала я и открыла глаза.
Я лежала в палатке, на своём любимом надувном матрасе. Внутри было относительно светло, значит, солнце уже давно взошло. Я проспала немало времени, просто вчера была очень большая нагрузка и то, что я чувствовала сейчас было не усталостью, а, скорее всего последствием вчерашнего напряжения.
-Платон, не мучайте больного, – подала я голос, – лучше дайте ему снова противовоспалительного, а я сейчас встану.
Потянувшись и сладко зевнув, я поднялась и схватилась за полотенце. Выйдя из палатки тут же наткнулась на недавно вкопанный в землю небольшой столб, на котором висел рукомойник.
-Мы тут ребятами решили тебе немного жизнь упростить, – сказал Платон, кивнув на рукомойник и протянул мне открытую книгу, – вот то, что ты вчера искала.
-Угу, - промычала я и быстро умывшись, спросила, – как наши больные?
-Те, кто был легко ранен, к утру оттемпературились, почувствовали себя хорошо и ушли восвояси. – отчитался ведун, – Те, что были ранены посерьёзнее, сейчас находятся у ручья. Утром у них снова поднялась небольшая температура и все, в целях экономии времени решили полечиться живой водой. Стефан, ты сама слышала, снова сильно затемпературил.
-Фух, – выдохнула я с облегчением, – надеюсь никому во вред моё лечение не пошло. Впредь я не буду так безалаберна и не стану игнорировать даже самые ненужные рецепты. – я взяла книгу, прочитала написанное и с благодарностью кивнула, – Спасибо тебе, сейчас этим и займусь. Кстати, для этого мне понадобится намного больше тары. Нужно Кате об этом сказать. Ммм, – я вдруг вспомнила кое-что, - мне кое-кто в деревне как-то обещал хорошую полку изготовить.
-Угу, – кивнул ведун, – этот кое-кто сдержал воё слово. Она у тебя уже месяц на крыльце стоит.
-Так, – я от удовольствия потёрла руки, – ну, если всё так везде хорошо, то я пожалуй, сделаю закладку зелья и отлучусь домой на немного. Шурик где?
-Шурик твой вместе с легко ранеными ушёл. Надеюсь, ты не забыла, что деревня ведунов почти в окружении?
-Чёрт, – выругалась я, – с этими лечебными хлопотами я действительно об этом забыла. Так значит, тот кто ушёл отсюда пошел сразу в бой?
-Ну, можно и так сказать, – усмехнулся Платон.
-Чего ты усмехаешься, ничего смешного не вижу. Так... Это же значит, что ничего не закончилось, что это всего лишь передышка, что мне снова нужно срочно запасы пополнять. - вдруг ахнула я, – Платон, посиди тут немного, я быстро... – попросила я и понеслась галопом по поляне собирать листья по рецепту. Заложив все ингредиенты в котёл, я крикнула Платону, чтобы присмотрел за зельем и метнулась домой.
И снова я оказалась посередине родного двора. И снова за забором творилось непонятное людское столпотворенье. Только в этот раз двор не был пустым. На грядках с картошкой, одетая в старые джинсы и футболку, орудовала тяпкой Катя, а сын в это время сидел, развалившись на крыльце и попивал чай. Увидев мать, Коля отставил кружку и, расплывшись в улыбке, радостно кинулся ко мне:
-О, мама, наконец нашлась наша потеря.
-Это что такое, я чему тебя с детства учила, – не поприветствовав ребёнка, выдала я сердитую тираду, – почему это Катя, вместо тебя возится в огороде, да ещё и с тяпкой?
-Мамочка, наконец-то ты пришла, – закричала радостно моя дочь и подбежав ко мне, с налёта обняла меня со спины.
-Катя, почему ты, – начала я было возмущённо, но дочь меня тут же остановила.
-Тише, мам, не буянь, а то польётся сейчас кое-что по трубам, – она схватила меня за руку и резко потянула в дом, сын затопал за нами следом.
Заскочив втроём внутрь, мы плотно прикрыли за собой дверь и тут же, чуть ли не в голос мои дети заговорили.
-Мам, ты Колю не ругай, – начала Катя.
-Мам, мы просто с систер договорились, – вторил ей Николай, радостно обнимая нас.
Мы присели на кухне, налили себе чаю и дети, дополняя друг друга начали повествование о местных приключениях. Оказалось, что после первого посещения моего дома, они заподозрили что-то неладное и решили проследить, что происходит. Когда они приехали во второй раз, решили пару дней поночевать. В первый же вечер Василий попался как распоследнее дитя неразумное и мои отпрыски поняли, что кои и есть мой связной. С этого дня они стали аккуратно пакеты укладывать, предусматривая всякие мелочи и решили меня здесь ждать. Через несколько дней за забором начала толпа скапливаться.Затем они заметили, что толпа за забором ведёт себя неадекватно и реагирует на резкие движения, происходящие у нас во дворе. Как только происходят какие-то изменения, толпа тут же начинает свои телодвижения и без стеснения старается попасть к нам во двор. Чего хочет эта толпа дети так и не поняли, потому что ведуны создали некую защиту и враг не мог проникнуть дальше трёх четырёх шагов вглубь двора. Мои отпрыски не стали изучать этих странных визитёров, потому что в соседнем доме появились раненые и у Кати попросили помощи, но все пришли к однозначному выводу, что это не люди. Нормальный человек просто не сможет торчать неделю под забором без еды и похода в туалет.
От такого открытия стало немного жутковато, но стремление помочь матери всё-таки победило. Сын с дочерью теперь всегда вдвоём выходили во двор, но трудились по очереди. Один работал в огороде, а второй глаз не спускал с врага. Ну и заодно вестей от соседей ожидали, когда была необходима помощь, они брались за дело тот же час. От рассказа детей у меня на глазах слезы выступили. Какие же они у меня замечательные, добрые, самоотверженные, ну и немного наивные. Но, на умиления было немного времени, поэтому убедившись, что дети в относительной безопасности, я вышла на крыльцо, подхватила полку и отправилась обратно на поляну.
Появившись у палатки, я автоматически кинула взгляд на песочные часы, определяющие время варки зелья. К моему удивлению, времени у меня оставалось от силы пол часа. Я конечно знала, что время у смертных и в волшебном лесу отличалось, но всё равно такого не ожидала. На поляне прошло два с половиной часа, а я с детьми болтала от силы минут двадцать. То ли время в волшебном лесу шло быстрее, то ли дорога занимала много времени...
-А, ладно, – отмахнулась я от ненужных, сейчас никому мыслей, - я подумаю об этом когда будет много времени, – и потянула полку в палатку.
Там, расположив её в дальнем, самом тёмном, углу, принялась рассортировывать банки.
-Спасибо тебе дед Захар, – с благодарностью произнесла я, когда посмотрела на плоды своих трудов, – ты действительно очень выручил.
Теперь это уже не была серая стеклянная масса, в которой, чтобы что либо найти нужно было поковыряться, сейчас все мои зелья стояли, в прямом и переносном смыслах, по полочкам. В настоящее время всё располагалось так, что было видно что, для чего и сколько находится в каждом разделе, чего мало и нужно сварить побольше, а чего и вовсе варить не стоило.
Довольно потирая руки, я вышла из палатки и как раз в это время в песочных часах последние крупинки упали вниз. Быстро погасив огонь, я принялась переливать отвар в приготовленные банки.
-Платош, помоги, пожалуйста котёл помыть, – крикнула я, завершив своё дело.
Полы соседней палатки зашевелились и оттуда выбрался Стефан.
-Платона нет, если очень нужно, давай я тебе помогу.
-Да, ну тебя, – отмахнулась я, – твоя главная помощь сейчас заключается в выздоровлении. - и тут до меня вдруг дошло, что меня окружает звенящая тишина, от которой за сутки я уже успела отвыкнуть, – Не поняла, – сказала я, растерянно оглядываясь вокруг, – а где все?
-Прозвучал сигнал тревоги и все кинулись ребятам на подмогу, – спокойно ответил Стефан.
Так спокойно, что до меня даже сразу и не дошло о чём он говорит, но когда стало доходить, то я почувствовала, как тихо впадаю в панику.
-Как же так, они же ещё толком не вылечились, – была моя первая мысль, – а если температура ещё не спала, а их снова ранят? – но немного попаниковав, вдруг подумала, – Блин, балда, да не об этом сейчас беспокоиться нужно, – и схватив котёл, понеслась к ручью.
Через пять минут я уже снова ставила новую порцию зелья и готовила бинты и воду для промывания ран.
Первый раненый появился на поляне, когда в песочных часах покрылось дно песком. Ведун был весь в крови, одежда изодрана в клочья. Ран на нём было столько, что даже Стефан, выползший из палатки на помощь, ахнул.
-Ничего себе, его что, медведь что ли ломал?
Но, сопровождающий, что принёс раненого к нам, ничего не ответив, отмахнулся и испарился, скорее всего, вернувшись на поле боя.
-Ох ты горюшко, – вздохнула я, приподнимая куски одежды, – как же мне тебя раздеть, чтобы снова не сделать больно?
-Да, режь ты одежду, – подсказал Стефан, – не нужно её жалеть, жизнь важней.
-Да, я не об одежде горюю, мне кажется, что если я его сейчас хоть немного трону, ему будет очень больно.
-А если не тронешь, то он истёчёт кровью и умрёт, – парировал ведун.
-И то верно, – вздохнула я, потому что и сама понимала, что он прав. Парнишка был значительно травмирован, и все его раны сильно кровоточили. Я вдруг представила, как этот раненый, вместо меня вдруг бы оказался в руках моей дочери и ужаснулась, – Нет, нет, только не это.
Быстро схватив ножницы, которые протянул мне ведун, а аккуратно срезала одежду и принялась обрабатывать и перевязывать раны. После того, как закончила с больным, внезапно поняла, что мне положить его некуда. Нет, матрасы никуда не исчезли и простыни тоже присутствовали, но все они были уже использованными и на большинстве из низ уже лежали люди в одежде, а тут парнишка, практически обнажённый, у которого из одежды остались одни труселя.
-Ой, Господи, ещё и это, - простонала я и кинулась в свою палатку, за свежей простынёй.
Уложив больного рядом со Стефаном, наказала ведуну присматривать за ним и кинулась собирать постельные принадлежности.
Во двор своего дома я влетела пулей, мне кажется там, за забором даже никто не понял, что это была я. Не останавливаясь на секунду, я пронеслась по двору как ракета, вспорхнув на крыльцо, схватила за руку дочь, сидящую там и ввалилась в дом.
-Дочь, выручай, – сказала я, скинув груду грязного белья прямо у порога, – страна нуждается в грандиозной стирке. Это нужно быстро постирать. И ещё... давай все чистые простыни, что есть в доме.
-Партия сказала: надо! Комсомол ответил: есть! – хохотнула Катя, мне в ответ и тут же тяжело вздохнула, – опять бой идёт... Мам, может, ты пока наплыва нет, чего-нибудь перекусишь?
-Ой, - отмахнулась я, – да какой там, если одного принесли, значит тут же появится другой. Пошла я, дочь, а ты постирай быстренько простыни.
Катя взяла телефон.
-Коля, мне нужно огромное количество воды, – когда ответили, сказала она тоном, не терпящим возражений, – это для мамы. Маме срочно нужна помощь.
-Есть, – услышала я голос своего сына и почему-то он мне показался очень счастливым.
Когда я разговаривала с ним по телефону, никогда не слышала таких радостных ноток. Но, думать об этом было некогда, я послала дочери воздушный поцелуй и перехватив поудобнее стопку постельного белья, переместилась на поляну.
-Саша, где тебя черти носят, – услышала я резкий оклик, как только появилась у палатки, – тут раненые истекают кровью.
Я обернулась и увидела, что под навесом лежит уже двое пациентов, возле которых суетится мой тёзка.
-Будешь на меня орать, дам в лоб, – обругала я его и всучила бельё, – на, постели в палатке, где лежит Стефан. - и наклонившись над ранеными, охнула, – Ё-моё, да что у вас там происходит? Вы что там, с мясорубкой бьётесь и счёт пока три-один в её пользу? Стефан, ты как самый тяжело больной, в этом лагере, можешь как-то объяснить такие травмы?
Передо мной лежали два ведуна с очень похожими, на первого, ранами. Стефан подошёл вплотную к лежащим, поцокал языком, рассматривая их травмы и выдал заключение:
-Полагаю, у них страх исчез. Они теперь понимают, что можно биться до полусмерти, что выздоровление будет почти мгновенным... Вот и стали ворогу морды отчаянней бить.
ПРОДОЛЖЕНИЕ