Счет был разгромным. Ноль – пятьдесят. И, к сожалению, это был не счет в футбольном матче, а статистика отношений Инги со свекровью. Пять лет брака, десять праздников в году, и ни одного попадания.
Тамара Павловна была не женщиной, а катастрофой с претензией на интеллигентность. Она принимала подарки с таким лицом, будто ей подсунули просроченный йогурт, а не мультиварку последней модели.
– Жрет электричество, как не в себя! – заявила она тогда, даже не открыв коробку. – У меня пенсия не резиновая, милочка.
Золотой браслет был назван «цыганщиной», от которой у приличных людей случается мигрень. Сертификат в элитный СПА вызвал истерику: «Я что, по-твоему, грязная? Или старая? Намекаешь, что пора кожу подтягивать?».
Когда Инга, плюнув на креатив, просто сунула ей конверт с суммой, эквивалентной средней зарплате по региону, маменька устроила театральную сцену.
– Откупилась! – верещала она, картинно прижимая руку к груди. – Как от чужой! Души в тебе нет, Инга. Сухая ты, цифровая.
Инга и правда была финансовым аналитиком. Она любила цифры. Цифры не истерили, не требовали внимания и не называли ее «свиристелкой», когда думали, что она не слышит.
На носу был юбилей. Шестьдесят лет. Тамара Павловна готовилась к этому событию, как к коронации. Ресторан был заказан, список гостей утвержден (половина из них были нужны только для массовки и зависти), а райдер подарков озвучен за месяц.
– Значит так, – вещала свекровь, сидя на кухне у Инги и Олега и сёрбая чай с таким видом, будто это помои. – Мне нужно что-то солидное. Чтобы перед Риммой Борисовной не стыдно было. Но упаси бог – никаких пылесборников! Вазы, картины, статуэтки – сразу на помойку. И чтобы с пользой для дома! Вы люди обеспеченные, особенно ты, Инга, так что не позорьтесь.
Олег, муж Инги, сидел тише воды, ниже травы. Он был тем еще «сладким пирожочком» – маму боялся до икоты, а жену любил, но предпочитал не вмешиваться, когда титаны сходились в битве.
– Мам, может, новый телевизор? – робко предложил он.
– У меня их два! – отрезала Тамара. – Ты хочешь, чтобы я совсем ослепла от излучения? Олух!
Когда свекровь, наконец, умотала домой, Олег выдохнул, как сдувшийся шарик.
– Ингуль, ну давай купим ей тот столовый сервиз, на который она смотрела? Чешский, дорогой.
– Чтобы она сказала, что из таких тарелок только в столовке есть? – Инга усмехнулась. – Нет, Олег. Она просила «солидно, полезно и без пыли».
– Ну тогда деньги?
– Чтобы она снова обвинила меня в бездушии? Нет уж. В этот раз я подойду к вопросу творчески.
Инга открыла ноутбук. В голове крутилась недавняя жалоба Тамары Павловны. Свекровь битый час ныла про новые тарифы ЖКХ, про то, что «грабители в управляющей компании совсем озверели», и что зимой за отопление приходят такие счета, что хоть ложись и помирай.
«Польза для дома», – подумала Инга. – «Никаких пылесборников. И экономия, которую мама так любит».
План созрел мгновенно. Он был злым, циничным и абсолютно безупречным с точки зрения логики.
– Ты что задумала? – Олег подозрительно покосился на жену. У Инги был тот самый взгляд, которым она обычно смотрела на падающие графики конкурентов.
– Я придумала идеальный подарок, – ответила она, не поворачивая головы. – Твоя мама будет в восторге. Ну, или в шоке. Но придраться она не сможет. Это будет шах и мат, дорогой.
– Мне уже страшно, – буркнул муж и поспешил слинять в спальню.
Всю неделю Инга занималась подготовкой. Ей пришлось поднять старые квитанции, залезть в банковское приложение мужа (с его молчаливого согласия, конечно) и провести пару часов за расчетами. Сумма выходила внушительная – с тремя нулями и очень приятная для любого пенсионера.
– Ты уверена? – спросил Олег утром в день юбилея, глядя, как Инга упаковывает подарок.
– Абсолютно. Она просила пользу? Она ее получит.
Инга взяла плотный конверт из дорогой дизайнерской бумаги цвета слоновой кости. На ощупь он был бархатистым и тяжелым. Сургучная печать с вензелем добавила пафоса. Внутри лежал не просто подарок, там лежал урок.
Часть 2
