Предыдущая часть:
— Теперь ты знаешь всё, — устало закончил свой рассказ Роман, глядя на Арину через стол. — Я устал мотаться сюда и вправлять ей мозги. Она теперь открыто говорит, что Света ей не нужна. Сбежала к очередному ухажёру. Когда вернётся — неизвестно. А я не могу быть её вечным надзирателем.
Галина Сергеевна, сидевшая рядом, печально вздохнула.
— У меня теперь ночные дежурства в больнице поставили. Днём я отвожу Светочку к знакомой в частный садик, а на ночь… на кого её оставить?
Арина молчала, переводя взгляд с мужа на соседку, а затем на девочку, которая, осмелев, вышла из-за шторы и теперь несмело стояла у стены, наблюдая за разговором взрослых. Перспектива взять на себя заботу о чужом ребёнке обрушилась на неё, как ледяной душ. Даже жареная картошка, ещё недавно казавшаяся простой и вкусной, встала в горле непережёванным комом.
— Красивая тётя, — вдруг раздался тоненький голосок.
Арина вздрогнула, почувствовав, как маленькие пальчики осторожно трогают её за локоть. Светланка, стоя у стены, разглядывала её и теперь решилась на контакт.
Галина Сергеевна умильно улыбнулась и ласково потрепала ребёнка по волосам.
— Давай попробуем, Арина, — тихо, но настойчиво произнёс Роман, беря её руку в свою. — Мы же так давно хотели дочку.
— Это неправильно, — резко вырвала она свою руку, и в голосе её зазвучала подавленная обида. — У неё есть родители. Почему это должно стать нашей проблемой?
— Потому что это моя племянница, — терпеливо, но твёрдо ответил Роман. — А своим родителям, к великому сожалению, она не нужна. Это очевидно. Сомневаюсь, что Анатолий, выйдя из тюрьмы, станет примерным отцом, а Лара вдруг превратится в образцовую мать.
— Ну, с такой логикой давай тогда всех детей из интерната к себе заберём! — вспыхнула Арина. — Они тоже, по-твоему, родителям не нужны!
— Ты моя жена, — Роман устало провёл рукой по лицу. — Я не могу принимать такие решения в одиночку. Не заставляй меня разрываться между вами.
— Зато прекрасно можешь врать и что-то утаивать! — Арина с обидой отвернулась. — И вообще, я в няньки никому не нанималась. Всё. До свидания.
Она резко встала, заскрипев стулом по полу, и быстрыми шагами направилась в прихожую. Через минуту дверь громко захлопнулась.
«Ишь ты, возомнил себя спасителем всех сирых и убогих, — сердито бормотала Арина, спускаясь по лестнице. — Прямо не Роман, а мать Тереза какая-то». Но даже сквозь злость она не могла выкинуть из головы образ маленькой девочки, робко стоявшей у стены. При этом глаза её предательски щипало, а внутри грызло неприятное, назойливое чувство вины.
На улице было тихо, пустынно и холодно. Воздух пах первыми ночными заморозками. С раскидистой ели на лобовое стекло её машины осыпалась горсть рыжей хвои. Арина села за руль, нащупала ключи, но с первого раза не попала в замок зажигания. Связка со звоном упала на коврик. И тогда она, внезапно ощутив полное опустошение и усталость, облокотилась на руль и прижалась к нему лбом. Сдерживаемые весь день эмоции — злость, обида, растерянность и страх — наконец вырвались наружу, пролившись тихими, горячими слезами.
Она не знала, сколько прошло времени, пока сидела так, содрогаясь от тихих рыданий. Дверь пассажира тихо открылась, и на соседнее сиденье опустился Роман. Молча, осторожно, он обнял её, притянул к себе. Арина уткнулась лицом в грубую вязку его свитера, пахнувшего знакомыми, старомодными духами.
— Прости меня за ложь, — его голос звучал приглушённо, с лёгкой дрожью. — Мне стыдно. Я просто не знал, как поступить правильно. Бросить девочку на произвол судьбы или немедленно втянуть тебя в этот кошмар. Я до последнего надеялся, что всё как-то уладится само, найдётся разумный выход… а получилось всё с точностью до наоборот.
— Ты просто хотел как лучше, — прошептала Арина, не поднимая головы. — А получилось как всегда.
— Шутишь? Значит, не сильно злишься? — в его голосе послышалась робкая надежда.
— Это не шутка. Констатация житейской мудрости, — поправила она, и в её тоне уже не было прежней колкости.
Они помолчали, и тишина в салоне машины стала не напряжённой, а примиряющей.
— Всё это случилось и из-за меня тоже, — снова заговорил Роман. — Если бы я больше помогал брату, не отмахивался от его просьб, интересовался его жизнью… Может, он не оказался бы в тюрьме, а Светланка росла бы в нормальной семье.
— Глупости, — Арина резко отстранилась и посмотрела ему прямо в глаза. — Вот тут уж ты точно ни при чём. Этот человек всегда только пользовался твоей добротой и манипулировал родственными чувствами. Такие не меняются, Роман. Он бы вытягивал из тебя всё до последнего, и сел бы рано или поздно — если не за мошенничество, так за что-нибудь другое. У него гнилая натура. Таких не жалеют.
— Наверное, ты права, — тихо согласился он, глядя в тёмное окно. — Вот и выходит: пытаешься поступать правильно, по совести, а в итоге получаешь сплошной неправильный результат.
Арина мягко взяла его лицо в свои ладони и повернула к себе.
— Обещай, что больше никогда и ничего от меня не скроешь. Хорошее, плохое, приятное, неприятное. Всегда.
— Обещаю, — без колебаний ответил Роман, и в его глазах она прочитала искреннее раскаяние и твёрдое решение.
Они снова замолчали, давая мыслям и чувствам улечься на свои места.
— Наверное, девочке и правда будет лучше пожить какое-то время у нас, — негромко, словно проверяя саму себя на прочность, произнесла Арина. — Глядя на эти условия, даже мне стало не по себе.
Роман расправил плечи, и в его взгляде вспыхнула надежда.
— Только если мы её увезём… не будет ли проблем? — задумалась Арина. — Вдруг эта невменяемая мамаша заявит в полицию, что мы ребёнка украли? Нужно как-то решить этот вопрос заранее, юридически чисто.
— Решим, — твёрдо сказал Роман, снова обнимая её. — Я всё возьму на себя, не переживай.
Арина тихо улыбнулась, снова ощущая под щекой знакомую ткань и запах. Внезапно ей стало так спокойно и хорошо, словно не было этого изматывающего дня, путаного рассказа и горы взаимных претензий. Запоздалая, но искренняя честность в миг превратила её из разъярённой фурии в умиротворённую женщину, готовую делиться своим теплом.
***
Полгода спустя.
— Мы дома! — весело объявил Роман, вводя Светланку в прихожую.
Девочка тут же уселась на пол и сосредоточенно принялась стаскивать ботиночки. Мужчина с улыбкой наблюдал, а затем и сам занялся своей обувью. Путь к этому моменту был непростым. Юридическое усыновление Светланы завершилось лишь месяц назад. Лара отказалась от родительских прав почти сразу, без колебаний. С Анатолием, находившимся в колонии, пришлось повозиться. Он долго тянул, не давая чёткого ответа, никакие доводы на него не действовали. Но в итоге Роману удалось до него достучаться, убедив, что это — единственный шанс для Светы на нормальное детство. На последнем свидании в присутствии администрации Анатолий, выглядевший постаревшим и сломленным, молча подписал все бумаги.
Родственники восприняли их решение неоднозначно. Кто-то качал головой, сетуя, что нужно рожать своих, а не чужих подбирать. Но со временем даже самые скептичные прониклись симпатией к смышлёной и тихой девочке. Особенно её полюбила мама Арины, Валентина Петровна, которая с радостью брала внучку на выходные, давая молодой семье передышку.
Когда все формальности были улажены, Света пошла в обычный детский сад. Романа она довольно быстро начала называть папой. А вот Арину до сих пор, почему-то, звала тётей. Возможно, тонко чувствовала её первоначальное сопротивление. Дети часто понимают больше, чем кажется взрослым.
— О, быстро вы! — из ванной вышла Арина, загадочно держа одну руку за спиной. — А я как раз творожную запеканку к ужину приготовила.
Светланка наклонила голову, пытаясь повторить сложное слово. Получилось мило и неуклюже. Роман рассмеялся, а потом заметил странную позу жены.
— А что это ты там прячешь? — с любопытством кивнул он на её левый локоть.
Арина сделала несколько шагов в центр прихожей, театрально прочистила горло и объявила:
— Поздравляю вас, Роман Андреевич. Примерно через восемь месяцев вы станете отцом во второй раз. И на сей раз — биологическим.
Понадобилось несколько секунд, чтобы смысл слов и вид небольшой пластиковой полоски в её руке сложились в голове Романа в единую, ошеломляющую картину. Затем он сорвался с места и крепко, почти сжав, обнял Арину.
— Наконец-то… Боже, как я счастлив! — прошептал он ей в волосы, а затем громче добавил: — Только вот кто у нас будет…
— Роман, успокойся, — засмеялась Арина. — Срок всего ничего, месяц от силы. Даже на УЗИ ещё ничего не видно. Узнаем, мальчик или девочка, только к лету.
— Ой, и правда, что это я, — Роман оторвался от неё, смущённо потирая лоб. — Совсем от радости голова поехала.
Он присел на корточки перед Светланой, которая наблюдала за ними своим привычным, внимательным взглядом, прислонившись к стене.
— Скоро, солнышко, у тебя будет братик или сестричка, — радостно сообщил он, указывая на Арину. — Мама нам его подарит.
Девочка задумчиво наклонила голову, перевела взгляд на Арину, затем решительно подошла, взяла её за руку, задрала голову и очень серьёзно спросила:
— Мама… подарит?
Арина просияла. В её глазах блеснули слёзы. Она тоже опустилась на корточки, на уровень с ребёнком.
— Конечно, подарю, — тихо сказала она и обняла Светланку. — Обязательно подарю.
Это был первый раз, когда Света назвала её мамой.
***
Ужин прошёл в необычайно тёплой, почти праздничной атмосфере. Звучал лёгкий смех, строились планы, делились надеждами. Уложив Свету спать и включив ночник, Роман тихо закрыл дверь в детскую. Арина ждала его на кухне, задумчиво глядя в тёмное окно, где отражались огни вечернего города.
— Знаешь, — тихо начала она, не оборачиваясь, когда он подошёл. — Полгода назад я чуть не совершила огромную ошибку. Спасибо тебе, что уговорил. Сегодня я наконец поняла, что значит услышать это слово — «мама» — из уст ребёнка.
— Ещё много раз услышишь, — ласково сказал Роман, обнимая её сзади и нежно положив ладонь ей на ещё плоский живот.
Арина расслабленно откинула голову ему на плечо. Внутри было тихо, светло и совершенно спокойно. Так хорошо, что хотелось остановить мгновение, остаться в нём навсегда. Впереди, конечно, ждало ещё много хлопот, но теперь это были хлопоты счастливые, наполненные смыслом и общим, разделённым на двоих, теплом.