Найти в Дзене
Улыбнись и Попробуй

— Я не могу принять пятерых незнакомых людей у себя дома. Моя квартира — не гостиница, — свекровь не пустила родню невестки

Февральское утро выдалось особенно промозглым. Галина Сергеевна опустила швабру в ведро с мыльной водой и выжала, морщась от боли в пояснице. Шестьдесят три года давали о себе знать всё чаще. На плите остывала пшённая каша, из радио доносились утренние новости про очередное повышение цен. За окном шёл мокрый снег, превращая улицу в серую кашу. Телефон на подоконнике завибрировал. Галина Сергеевна выпрямилась, вытерла руки о фартук и взяла трубку. Сообщение от Димы высветилось на экране: «Мам, нам нужно серьёзно поговорить. Ты нас очень подвела». Она перечитала строчку дважды, не понимая, о чём речь. Подвела? Кого? В чём? Галина Сергеевна опустилась на табурет, всё ещё держа в руке мокрую тряпку. Капли воды падали на линолеум, оставляя тёмные пятна. Она ещё не знала, что уже стала главным злодеем в чужой семейной драме — просто потому, что осмелилась сказать «нет». *** Галина Сергеевна овдовела десять лет назад. После с мер ти Николая квартира словно увеличилась вдвое — слишком много ме

Февральское утро выдалось особенно промозглым. Галина Сергеевна опустила швабру в ведро с мыльной водой и выжала, морщась от боли в пояснице. Шестьдесят три года давали о себе знать всё чаще. На плите остывала пшённая каша, из радио доносились утренние новости про очередное повышение цен. За окном шёл мокрый снег, превращая улицу в серую кашу.

Телефон на подоконнике завибрировал. Галина Сергеевна выпрямилась, вытерла руки о фартук и взяла трубку. Сообщение от Димы высветилось на экране:

«Мам, нам нужно серьёзно поговорить. Ты нас очень подвела».

Она перечитала строчку дважды, не понимая, о чём речь. Подвела? Кого? В чём? Галина Сергеевна опустилась на табурет, всё ещё держа в руке мокрую тряпку. Капли воды падали на линолеум, оставляя тёмные пятна. Она ещё не знала, что уже стала главным злодеем в чужой семейной драме — просто потому, что осмелилась сказать «нет».

***

Галина Сергеевна овдовела десять лет назад. После с мер ти Николая квартира словно увеличилась вдвое — слишком много места для одного человека, слишком тихо по вечерам. Но со временем она обустроила жизнь под себя: утренний кофе у окна, вечерние сериалы, воскресные прогулки до рынка. Порядок и покой стали её главными союзниками в борьбе с одиночеством.

Дмитрий, её единственный сын, женился шесть лет назад. Даша появилась в их жизни как ураган — яркая, энергичная, с амбициозными планами и громким смехом. Галина Сергеевна приняла выбор сына, хоть иногда и недоумевала, как её тихий мальчик оказался рядом с такой бурей.

— Мам, ты не представляешь, какой праздник мы планируем! — Дмитрий позвонил ей в начале февраля, голос звучал взволнованно. — Даше исполняется тридцать пять, это же важная дата!

— Конечно, милый, — откликнулась Галина Сергеевна, помешивая суп на плите. — Что задумали?

— Ресторан сняли на восемьдесят человек! Представляешь? Фотограф профессиональный будет, ведущий. Даша хочет, чтобы всё было на высшем уровне.

— Восемьдесят человек? — Галина Сергеевна присвистнула. — Это же целая свадьба.

— Ну мам, не каждый день тридцать пять лет исполняется. К тому же, родственники Даши из Саратова приедут, она их сто лет не видела.

Галина Сергеевна искренне порадовалась за молодых. Пусть празднуют, пусть веселятся — жизнь коротка. Она заранее отложила деньги и купила подарок — сертификат в хороший подмосковный санаторий с лечебными процедурами. Даша вечно жаловалась на спину после работы за компьютером, так что подарок казался уместным.

Тревожные звоночки начались неделю назад. Дмитрий позвонил в необычное время — среди рабочего дня.

— Мам, нам надо поговорить. Можно я вечером заеду?
— Что-то случилось? — забеспокоилась она.
— Нет-нет, всё в порядке. Просто... просто надо обсудить кое-что. По телефону неудобно.

***

Дмитрий приехал после восьми вечера. Галина Сергеевна накрыла на стол — тушёная капуста с сосисками, его любимое блюдо с детства, печенье «Юбилейное» в жестяной коробке из-под чая. Сын долго снимал ботинки в прихожей, повесил куртку, помыл руки — тянул время.

— Как на работе? — спросила Галина Сергеевна, наливая чай.
— Нормально. Отчётный период, сам понимаешь. Пробки сегодня жуткие, час добирался.

Они говорили о погоде, о новостях, о соседке с третьего этажа, которая завела четвёртую кошку. Дмитрий съел полтарелки капусты, выпил две чашки чая, и только тогда решился.

— Мам, помнишь, я говорил про родственников Даши?

— Которые из Саратова? Помню.

— Их пятеро приедет. Тётя Даши — ей семьдесят два года, два её сына с жёнами, и племянник Даши, ему девятнадцать.

— Хорошо, что приедут. Даша рада, наверное?

Дмитрий покрутил чашку в руках, не поднимая глаз.

— Мам, тут такое дело... Гостиницы сейчас очень дорогие. А снимать квартиру на два дня — вообще грабёж. Мы подумали...

Галина Сергеевна почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она уже понимала, к чему идёт разговор.

— Ты же одна живёшь. У тебя две комнаты. Может, примешь гостей на пару ночей? Они люди простые, непритязательные.

В комнате повисла тишина. Галина Сергеевна смотрела на сына и видела не взрослого мужчину, а мальчика, который просит купить очередную игрушку. Только теперь игрушкой была её квартира, её покой, её личное пространство.

— Дима, — медленно начала она, — я понимаю ситуацию. Но я не могу принять пятерых незнакомых людей.
— Почему? — в голосе сына появились нотки обиды. — Это же всего на две ночи!

Галина Сергеевна встала, прошлась по кухне. Как объяснить взрослому сыну то, что казалось ей очевидным? Что она устаёт даже от получасового визита подруги? Что чужие люди в доме — это стресс, который она уже не может себе позволить?

***

— Дима, я не знаю этих людей. Совсем. Они для меня чужие.

— Это родственники Даши! Твоей невестки!

— Но не мои родственники. Я не готова делить с ними ванную комнату, кухню. Готовить завтраки, ужины. Слушать чужие разговоры. Я уже не в том возрасте, чтобы...

— В каком «не в том»? — перебил Дмитрий. — Тебе шестьдесят три, а не девяносто три! Ты прекрасно выглядишь, здоровье нормальное. Просто не хочешь помочь!

— Это не помощь, Дима. Это вторжение в мою жизнь.

— Вторжение? — голос сына стал резким. — Мама, ты получаешь пенсию двадцать тысяч, у тебя есть накопления. Квартира в два раза больше, чем нужно одному человеку. А мы просим об одной услуге!

Галина Сергеевна почувствовала, как кровь прилила к лицу.

— То есть, раз у меня есть лишняя комната, я обязана превращать дом в гостиницу?
— Ты всегда думаешь только о себе! — выпалил Дмитрий и тут же замолчал, видимо, испугавшись собственных слов.

Галина Сергеевна опустилась на стул. В груди что-то оборвалось. Она молчала, глядя на остывший чай, на крошки печенья на скатерти.

— Мам, я не то хотел сказать...

— Иди домой, Дима. Поздно уже.

Сын поднялся, постоял в дверях кухни.

— Даша очень расстроится.

— Даша переживёт.

Дмитрий ушёл, не попрощавшись. Дверь в подъезде хлопнула так громко, что задребезжали стёкла. Галина Сергеевна осталась сидеть на кухне. Впервые за много лет она чувствовала себя виноватой — не за отказ, а за то, что посмела иметь границы. За то, что не захотела в очередной раз приносить себя в жертву чужим планам.

***

На следующий день, ровно в девять утра, зазвонил телефон. Галина Сергеевна узнала номер Даши и на секунду замерла, держа трубку в руке. Всё-таки ответила.

— Здравствуйте, Галина Сергеевна, — голос невестки был подчёркнуто вежливым, словно они беседовали в банке. — Я хотела обсудить с вами вчерашний разговор с Димой.

— Слушаю вас, Дашенька.

— Понимаете, в нормальных семьях принято помогать друг другу. Это вопрос традиций, воспитания. Мои родители всегда принимали гостей, и я выросла с пониманием, что семья — это святое.

— Я не против семьи, Дарья.

— Но вы отказываетесь помочь в такой важный момент! Это же мой юбилей, а мои родственники...

— Даша, — перебила Галина Сергеевна, чувствуя, как начинает дрожать рука. — Я не против семьи. Я против того, чтобы меня воспринимали как удобный ресурс. Как бесплатную гостиницу, которая должна открыться по первому требованию.

— Как вы можете так говорить! Мы же не чужие люди!

— Вы — нет. А те пятеро — чужие. Для меня. И я имею право не хотеть их в своём доме.

Даша что-то резко ответила, но Галина Сергеевна уже не слушала. В висках застучало, перед глазами поплыли круги. Она положила трубку и дотянулась до аптечки. Таблетка от давления горчила на языке. Сидя за кухонным столом, она смотрела на старые фотографии: Димочка в первом классе, на выпускном, свадебное фото. Когда её мальчик стал чужим? И почему её границы перестали иметь значение только потому, что она — мать?

***

Юбилей Даши прошёл без неё. Официально никто не запрещал Галине Сергеевне приходить, но Дмитрий сухо сообщил по телефону:

— Если хочешь, можешь зайти. Но учти, там будут те самые родственники. Не хочу неловких ситуаций.

Подтекст был ясен — она там лишняя. Галина Сергеевна не стала унижаться. Подарок — сертификат в санаторий — передала через Лену, общую знакомую, которая тоже была приглашена на праздник.

— Передай, пожалуйста. И поздравь от меня.

Лена смотрела с сочувствием, но расспрашивать не стала.

Позже Галина Сергеевна узнала от той же Лены, что родственников всё-таки разместили в съёмной квартире. Нашли вариант через знакомых, недорого. Никто не развалился, не заболел, праздник прошёл на славу. Фотографии в социальных сетях пестрели улыбками, шариками, тортом в три яруса.

Через три недели Дмитрий позвонил. Голос ровный, будничный:

— Мам, у меня стиральная машина сломалась. Ты не помнишь телефон мастера, который тебе делал?

Никаких извинений. Никаких эмоций. Словно ничего и не было. Галина Сергеевна продиктовала номер, спросила про здоровье, попрощалась. Раньше она бы начала оправдываться, искать пути к примирению, звонить первой. Но не теперь. Впервые в жизни она не пыталась исправить то, что сломала не она.

Отношения стали холодными и формальными. Звонки раз в две недели, дежурные вопросы о здоровье, короткие ответы. Галина Сергеевна чувствовала пустоту там, где раньше была связь с сыном, но эта пустота была честнее фальшивой близости.

***

В апреле Галина Сергеевна получила путёвку в подмосковный санаторий от поликлиники. Две недели процедур, прогулок по сосновому лесу, вечернего чая в общей гостиной.

За ужином она разговорилась с соседкой по столику — Верой Павловной из Твери. Потом присоединилась Антонина из Москвы. Женщины делились историями, и Галина Сергеевна с удивлением узнавала свою боль в чужих рассказах. У Веры Павловны дочь обиделась, что мать не продала дачу, чтобы помочь с ипотекой. У Антонины сын привёл жить новую подругу без спроса, а когда мать возмутилась — съехал со скандалом.

— Мы для них просто функция, — грустно сказала Вера Павловна. — Должны помогать, должны понимать, должны принимать. А что мы люди со своими желаниями — это никого не волнует.

Вечером Галина Сергеевна сидела у окна своего номера с чашкой травяного чая. За окном темнел лес, в небе загорались первые звёзды. Она думала о том, что быть хорошей матерью — не значит быть удобной. Любовь — это не отсутствие границ, а уважение к ним.

Через две недели она вернулась домой. Ключ повернулся в замке, дверь закрылась за спиной. Квартира встретила тишиной и покоем. Галина Сергеевна поставила сумку в прихожей, сняла пальто, прошла на кухню. Поставила чайник, достала любимую чашку.

И впервые за долгое время она чувствовала не одиночество, а спокойствие. Это был её дом. Её крепость. Её право.

Рекомендуем к прочтению: