— Документы все здесь. Подпишешь — и разойдёмся цивилизованно.
Марина стояла в прихожей, придерживая рукой живот на пятом месяце беременности. Кирилл прятался за её спиной, выглядывая на дядю Алёшу испуганными глазами.
Алексей стоял в дверном проёме, не переступая порога. В руках он держал кожаную папку, из которой торчали белые уголки бумаг. Его лицо было спокойным, почти безразличным — словно он пришёл забрать забытый зонт, а не выгонять беременную вдову брата из дома.
За окном медленно падал первый снег этой зимы. Хлопья кружились в свете фонаря, оседая на подоконнике тонким белым слоем.
— Алёша, но как же...
— Никаких "но". У тебя три дня.
Дверь закрылась с мягким щелчком. Марина осталась стоять в прихожей, слушая удаляющиеся шаги по лестнице.
***
Они познакомились на третьем курсе медицинского. Марина опоздала на лекцию по анатомии и тихонько проскользнула на последний ряд. Андрей сидел там же, рисуя в тетради замысловатые узоры вместо конспекта.
— Не боишься, что профессор спросит? — шепнула она.
— А ты не боишься, что за опоздание выгонит? — улыбнулся он в ответ.
После этого они стали сидеть вместе. Потом — ходить в столовую. А через полгода Марина уже не представляла своей жизни без его смеха, без вечерних прогулок по набережной, без долгих разговоров обо всём на свете.
Жили они без штампа в паспорте целых семь лет.
— Зачем нам эта формальность? — говорил Андрей, обнимая её по утрам. — Мы и так семья.
Марина соглашалась. Ей казалось, что их любовь выше всяких бумажек и печатей.
Квартира досталась Андрею от бабушки, Зинаиды Павловны. Старушка была строгой, но справедливой. До последнего дня она жила самостоятельно, лишь изредка позволяя внуку помочь с покупками или уборкой.
— Андрюша у меня золотой, — говорила она Марине при знакомстве. — А вот Алексей... тот больше о деньгах думает, чем о семье.
Когда Зинаида Павловна у мер ла, в завещании было чётко написано: квартира делится между внуками поровну, но Андрей может жить в ней, пока жив.
После по хо рон Марина переехала к Андрею. Они обустраивали их гнёздышко с любовью: купили в кредит новый диван, повесили шторы, которые Марина сшила сама. По утрам пили кофе на маленькой кухне, смеясь над глупыми шутками. По вечерам сидели на балконе, укутавшись в плед, и строили планы на будущее.
Когда родился Кирилл, счастье казалось безграничным. Алексей с женой Ольгой часто приезжали в гости, приносили подарки малышу, помогали с покупками.
— Мы же одна семья, — говорила Ольга, качая Кирилла на руках. — Всегда поможем, что бы ни случилось.
***
Андрей у мер в октябре. Обычная смена в больнице скорой помощи, где он работал врачом-реаниматологом после окончания медицинского. После срочной операции у пациента через минуту схватился за грудь и упал. Коллеги пытались его спасти, но время было упущено.
— Он жил, делая то, что любил — спасал жизни, — сказал главврач на по хо ронах.
Марина кивала, не слыша слов. В голове крутилась только одна мысль: как же она скажет Кириллу, что папа больше никогда не вернётся?
Тест на беременность она сделала через неделю после по хо рон. Две полоски смотрели на неё, как два восклицательных знака. Марина села прямо на пол в ванной и заплакала — впервые за все эти дни.
Квартира была полна призраков. Тапочки Андрея всё ещё стояли у кровати — Марина не могла заставить себя их убрать. На холодильнике висел рисунок Кирилла: кривой домик, солнышко и три человечка, подписанные корявыми буквами: "МАМА, ПАПА, Я".
— Мама, а папа скоро вернётся? — спрашивал сын каждый вечер.
— Папа теперь на небе, милый. Он смотрит на нас оттуда.
— А когда он спустится?
На кухонном столе до сих пор стояла недопитая кружка чая — последняя, из которой пил Андрей в то утро. Марина не могла её вымыть, словно это означало бы окончательно отпустить его.
Через месяц она вернулась на работу в поликлинику. Коллеги смотрели с сочувствием, но она лишь плотнее сжимала губы и погружалась в бумаги. Работа спасала от мыслей, от пустоты, от страха перед будущим, которое теперь придётся строить одной.
***
Алексей приехал в начале декабря, один. Ольга, сославшись на простуду, осталась дома. Он был подчёркнуто вежлив — помог снять пальто, похвалил чай, спросил о здоровье.
— Как ты справляешься, Марина? Тяжело, наверное, одной с ребёнком?
— Справляюсь, — ответила она, наливая чай. — Кирилл в садике, я работаю. Скоро декрет, правда, но пособие будет.
— Да, про второго ребёнка Ольга сказала... — Алексей помешивал сахар в чашке, не глядя на неё. — Слушай, Марин, нужно поговорить о квартире.
Сердце ухнуло вниз.
— Что о квартире?
— Ну, ты же понимаешь, она моя. По завещанию бабушки. Андрея больше нет, а мне деньги нужны. Бизнес, сама понимаешь, кредиты...
— Но мы же здесь живём. Это наш дом.
— Марин, давай без эмоций. Вы не были расписаны. Формально ты тут никто. Я мог бы через суд, но не хочу скандала. Давай по-хорошему: я даю тебе время съехать, помогу даже с перевозкой вещей.
— Алексей, у меня двое детей! Младшая вот-вот родится! Куда мне ехать?
— Это твои проблемы, — он пожал плечами. — Снимай квартиру, езжай к родителям. Я не злодей, даю время подготовиться. Но квартиру продаём.
Марина смотрела на него и не узнавала. Это был не тот Алёша, который смеялся на их кухне, подкидывал Кирилла к потолку, обещал стать лучшим дядей на свете.
— Андрей бы никогда... — начала она.
— Андрея нет, — отрезал Алексей, вставая. — Есть я, есть мои права на жильё. Подумай. Через неделю приеду с документами.
Когда за ним закрылась дверь, Марина почувствовала, как комната поплыла перед глазами. Сердце заколотилось так, что, казалось, выпрыгнет из груди. Она схватилась за край стола, пытаясь удержаться на ногах.
Ночью начался настоящий кошмар. Давление подскочило так, что в глазах потемнело. Марина, держась за стены, добралась до аптечки, выпила таблетки. Легла в постель, укрыв спящего Кирилла потеплее.
— Папа, — бормотал сын во сне. — Папочка...
Марина прижала его к себе и беззвучно плакала до рассвета.
***
На следующее утро Марина разобрала старые документы Андрея. В папке с надписью "Важное" лежали все бумаги на квартиру: завещание бабушки, свидетельство о праве собственности, даже старые квитанции об оплате коммунальных услуг. Марина внимательно перечитала завещание. Зинаида Павловна действительно оставила квартиру внукам в равных долях, но была приписка мелким почерком: "При наличии у наследников детей, доля переходит к ним".
— Мама, ты плачешь? — Кирилл стоял в дверях, сжимая любимого мишку.
— Нет, солнышко. Просто устала. Иди досматривай мультики.
Внутри боролись два чувства. Смириться, уехать, начать жизнь с чистого листа — это было бы проще. Но куда ехать с двумя детьми? На какие деньги снимать жильё?
— Бороться, — прошептала Марина, глядя на фотографию Андрея. — Я буду бороться за наших детей.
В тот же день она встретила в подъезде Анну Тимофеевну, соседку с третьего этажа. Пожилая женщина остановила её:
— Мариночка, я всё слышала. Стены-то тонкие. Не смей сдаваться! Я помню, как вы с Андрюшей въехали, как Кирюшу из роддома привезли. Вы — семья, неважно, что там в паспорте написано.
— Но как бороться-то, Анна Тимофеевна? У него деньги, связи...
— А у тебя правда. Иди в суд. Я свидетелем выступлю, и Петровна с первого этажа тоже. Мы все подтвердим, что вы семьёй жили.
На работе начальница, Валентина Ивановна, выслушав Марину, сразу дала контакты хорошего юриста:
— Даже не думай сдаваться. Бери больничный, занимайся судом. Работа подождёт.
Судебные заседания тянулись месяцами. Марина приносила все документы: совместные фотографии за семь лет, чеки на покупку мебели, справки из детского сада Кирилла, показания соседей. Алексей нанял дорогого адвоката, утверждал, что Марина — просто сожительница, не имеющая прав на имущество.
— Ваша честь, — говорила Марина на одном из заседаний, держась за огромный живот. — Я не прошу квартиру для себя. Я прошу крышу над головой для детей Андрея. Для его сына и дочери, которая вот-вот родится.
Схватки начались прямо в зале суда. Марину увезли на скорой, а через три часа родилась София — маленькая, но крепкая девочка с глазами Андрея.
— Папина дочка, — шептала Марина, прижимая малышку к груди. — Папина борьба за справедливость.
***
Решение суда пришло через две недели после рождения Софии. Суд признал детей Андрея наследниками его доли квартиры. Как их законный представитель, Марина получила право распоряжаться имуществом до совершеннолетия детей.
Алексей встретил её в коридоре суда. Его лицо было каменным:
— Надеюсь, ты довольна.
— Я защитила своих детей, Алексей. Только и всего.
— Мы могли решить всё по-хорошему.
— По-хорошему — это когда семья поддерживает друг друга, а не выкидывает вдову с детьми на улицу.
Он развернулся и ушёл, не попрощавшись.
Марина долго думала, что делать дальше. Жить в одной квартире с Алексеем, пусть и поделённой по закону, было невозможно. Через месяц она приняла решение: продала свою долю и купила небольшую двухкомнатную квартиру в спальном районе.
Переезд дался тяжело. Кирилл плакал, не хотел уезжать из папиного дома. Марина собирала вещи, стараясь не разрыдаться. Каждый предмет хранил воспоминания: вот эту вазу они купили на первую годовщину знакомства, а этот плед Андрей подарил ей, когда она мёрзла по вечерам.
Новая квартира была меньше, окна выходили во двор, а не на парк. Но она была их — только их.
— Мам, а папа найдёт нас здесь? — спросил Кирилл в первый вечер.
— Папа всегда с нами, солнышко. В наших сердцах.
Постепенно жизнь наладилась. Марина вышла из декрета, устроила Софию в ясли. По вечерам готовила ужин, играла с Кириллом, купала малышку. В выходные они ходили в парк, кормили уток, лепили снеговиков зимой и пускали мыльные пузыри летом.
Денег хватало впритык, но Марина научилась экономить, планировать, выкраивать на маленькие радости.
Рекомендуем к прочтению: