Часть 5
Начало книги
– Конечно, помню: такая маленькая симпатичная коробочка с чеканным узором на крышке.
– Сегодня утром мистер Лоуренс обнаружил, что она пуста.
– Как – пуста? – девушка непонимающе посмотрела на секретаря.
Тот молча развел руками.
– Коробочка лежала на месте, но алмаза в ней не было, – продолжил Бенедикт.
– И что это значит?
Бенедикт довел свою мысль до конца:
– Кто-то украл «Кохинор».
– Украл?! – ахнула Эммелин.
– Мистер Лоуренс поручил мне его найти.
– Какой ужас! Но как же… Кто же…
Девушка смотрела попеременно на своих кавалеров и была так хороша в своем волнении, что Бенедикт поневоле залюбовался. Впрочем, он быстро взял себя в руки и сказал официальным тоном:
– Мне необходимо опросить всех, кто вчера присутствовал у мистера Лоуренса во время показа. Я был бы вам очень благодарен, если бы вы рассказали мне все, что помните.
– Пакстон, – вмешался секретарь, – вы не думаете, что мисс Уорд нуждается в отдыхе после дороги?
– Нет-нет, милый Гарольд, – решительно возразила та. – Я понимаю, как это важно. Я еще успею отдохнуть. Бенедикт, спрашивайте меня о чем угодно. Только, пожалуйста, присядем где-нибудь внутри, а то уже становится прохладно. И попросите принести чаю.
«Бог мой, какая девушка!» – благоговейно подумал Бенедикт, взял Эммелин под руку и повел по ступеням. По пути он не удержался и окинул соперника победным взором. Если бы только она еще не назвала того милым…
– А Гарольд? – вдруг спросила Эммелин. – Может быть, ему тоже стоит присутствовать?
– Мы уже беседовали, – твердо сказал Бенедикт.
– Да-да, – закивал секретарь. – К тому же я собрался в город, в канцелярскую лавку.
– Тогда вам следует поторопиться, – любезно посоветовал Бенедикт. – Скоро стемнеет.
К сожалению, рассказ Эммелин не прибавил ничего существенного к тому, что уже говорил остальные. Правда, девушка в подробностях описала, кто и как был одет, и тут внимание Бенедикта привлекла одна деталь: у жены полковника была маленькая расшитая бисером сумочка, какие женщины носят на руке на тесемке. Все видели эту сумочку и раньше и знали, что в ней миссис Шепард держит флакончик с нюхательной солью, поскольку плохо переносит жару. Однако сейчас, зимой, погода стояла совсем не жаркая, а в такую сумочку очень легко сунуть алмаз… Бенедикт отверг эту мысль: невероятно, чтобы милейшая женщина решилась на кражу! Хотя… майор Невилл прав: миллион фунтов стерлингов – дьявольский соблазн…
– Эммелин, может быть, вы видели кого-то постороннего? – допытывался Бенедикт.
– Нет, никого.
– Возможно, чье-то поведение показалось вам странным или не совсем обычным?
– Нет, все вели себя… – начала девушка и замялась.
– Вы что-то заметили?
– Майор Невилл… Но я не хочу на него наговаривать. Право же, это такой пустяк!
– Эммелин, прошу вас, любая мелочь может оказаться важной!
– Ну, хорошо. Помните, тот индийский кавалерист сказал, что боится дотронуться до «Кохинора»? Тогда все стали над ним смеяться, и майор больше всех, даже, по-моему, сказал что-то обидное… Но он, конечно же, просто хотел пошутить, правда? Он любит пошутить, вы же знаете.
– Да, наверное…
Эммелин с жалостью посмотрела на Бенедикта:
– Мне бы так хотелось помочь! Бедный мистер Лоуренс – что его теперь ждет?!
– До его отъезда есть еще время, – произнес Бенедикт без особой надежды. – Эммелин, я вам очень благодарен. Вы, конечно, устали, и я не вправе задерживать вас дольше. Пожалуйста, если вы еще что-то вспомните, сразу же скажите мне.
– Обязательно, мой милый Бенедикт.
Джон Лоуренс с Бенедиктом расположились в плетеных креслах во внутреннем дворе, обрамленном изящной колоннадой. Кунвар принес вина и фруктов, а сам отошел и встал в отдалении, так, чтобы не слышать разговора, но заметить, если хозяин подаст ему знак.
По периметру двора горели укрепленные на колоннах факелы; светлые пятна вокруг трепещущих огней делали темноту в галерее за ними еще более непроницаемой.
– Здесь, в тропиках, сумеркам отведено совсем мало времени, – задумчиво произнес чиновник. – Вы замечали это? Ночь наступает почти мгновенно, словно кто-то там, наверху, задувает свечу.
– Да, сэр, – согласился Бенедикт. – А звезды здесь гораздо крупнее, чем в Англии.
– А эти ночные зимние морозы? Их совсем не ожидаешь, когда видишь вокруг зеленые пальмы.
Бенедикт понимал, что Лоуренс позвал его вовсе не для того, чтобы обсудить географические и климатические особенности Пенджаба. Он решил первым приступить к теме, которая, несомненно, волновала обоих больше всего.
– К сожалению, сэр, – с горечью заговорил он, – я не продвинулся ни на шаг, не смог выявить ни единой подсказки. Все, что я узнал, лишь подтверждает наш самый первый вывод: возможность украсть «Кохинор» была у любого из тех, кто присутствовал при показе.
– Не упрекайте себя, мой мальчик, – мягко сказал Лоуренс. – Потеря королевского бриллианта – моя вина, и только моя. Отвечать буду я один. Я освобождаю вас от своей просьбы. Собственно, я и не имел права взваливать на вас эту ношу.
– Нет, сэр, – твердо возразил Бенедикт. – Я не остановлюсь. После того позора, что случился со мной в лесу, продолжить расследование для меня так же важно, как и для вас. Если мы с вами найдем «Кохинор», это спасет честь нам обоим.
– Благодарю. Ваша уверенность вселяет…
Послышались торопливые шаги, из глубины галереи вытянулись на мощеный двор две тени. Через минуту появился полковник Шепард, его сопровождал солдат в фонарем в руке.
– Вот вы где, – мрачно сказал Шепард.
– Что-то случилось, полковник? – встревоженно спросил Лоуренс.
– Малик Рам исчез. У своей матери он не появлялся.
День третий
Утром Бенедикт отправился во дворец, спросить у полковника Шепарда, нет ли каких-то известий о Малике Раме. В холле он увидел шагающих ему навстречу Эммелин Уорд и Гарольда Кинни; секретарь что-то нашептывал девушке на ухо – наверно, опять какие-нибудь чувствительные стишки, – а та смущенно улыбалась.
Поскольку внимание Бенедикта было поглощено созерцанием этой парочки, то он не заметил того, что сразу увидела Эммелин: на столике у окна стояла большая шляпная коробка, перевязанная лентой. Девушка с любопытством подбежала к столику и прочла надпись на карточке.
– Это мне! Новая шляпка! – радостно воскликнула она и с улыбкой посмотрела на обоих своих поклонников. – Ну-ка, признавайтесь: кто из вас решил сделать мне сюрприз?
Бенедикт и Гарольд с подозрением уставились друг на друга. Эммелин рассмеялась:
– А, так значит, это подарок от неизвестного почитателя! Посмотрим, насколько он разбирается в моде…
Она развязала ленту, сняла крышку и заглянула внутрь. Через секунду крышка покатилась по полу, а девушка издала такой истошный вопль, что у Бенедикта заложило уши. Эммелин закричала снова, и еще, а потом вдруг закатила глаза и осела – Бенедикт едва успел ее подхватить в последний момент. Он бережно отнес бесчувственную девушку на оттоманку у стены. В холле появилась испуганная служанка. Бенедикт крикнул ей, чтобы принесла воды, а сам кинулся к столику.
Там, неподвижный, как столб, стоял Гарольд. Внезапно он зажал ладонью рот и бросился вон.
Бенедикт заглянул в коробку.
В ней лежала человеческая голова.
Кожа уже приобрела сероватый оттенок, один глаз заплыл, распухшие губы искривились, но все же лицо было узнаваемо.
Это была голова Малика Рама.
«Надо же, – почему-то подумал ошеломленный Бенедикт, – какие у него, оказывается, длинные волосы. Почти как у женщины».
Тем временем, услышав крики, в холл прибежали Джон Лоуренс, полковник Шепард и майор Невилл. Все трое замерли, уставившись на отрезанную голову.
Бенедикт бросился к караульному, стоявшему у дверей снаружи:
– Кто принес эту коробку? Когда?
– Посыльный из магазина, час назад, – отрапортовал тот. – Приехал на подводе и сразу уехал – сказал, что ему нужно еще развозить заказы.
– Как он выглядел?
– Ну, как… Как все эти местные, в халате и тюрбане, – растерянно пожал плечами солдат.
Из-за угла здания, пошатываясь и прижимая ко рту платок, вышел секретарь.
– Я считаю, это предупреждение, – мрачно заявил полковник Шепард. – Или, вернее, угроза.
Джон Лоуренс созвал у себя в кабинете всех, кто видел жуткую посылку, за исключением, разумеется, Эммелин Уорд, которая находилась в своей комнате под присмотром миссис Шепард.
– Кому и от кого? – спросил чиновник.
– Индийским кавалеристам. От тех, кто считает их предателями из-за того, что они согласились служить колонизаторам. Вот черти!
– Увы, недовольные нашей политикой существуют, и их немало…
– То есть, по-вашему, сегодняшняя голова – это только начало? – набычился Шепард. – Они хотят истребить всех, кто примкнул к нам? Пусть только попробуют сунуться!
– Нет-нет, полковник, я не настолько пессимистичен. Однако этот случай заставляет задуматься… Что скажете, Кинни?
Секретарь вскинул голову:
– Я не слишком разбираюсь в делах военных, сэр. – Он содрогнулся: – Малик Рам не был мне симпатичен, но такой смерти я бы ему не пожелал.
Лоуренс обратился ко всем:
– Если отбросить идею о, так сказать, тотальном уничтожении британской индийской кавалерии, то могла ли быть какая-то особая причина, чтобы убить именно Малика Рама?
– Он отвечал за набор и обучение новобранцев, – предположил майор Невилл. – Лично рекрутировал человек тридцать.
– И мы опять приходим к мысли, что «посылку» прислали с целью устрашения этих самых новобранцев.
– По-моему, это очевидно, сэр.
– А вы почему молчите, Пакстон? – спросил чиновник Бенедикта.
– Я думаю, – отозвался тот: – если люди, убившие Малика, хотели устрашить индийских рекрутов, то почему они прислали его голову нам, а не им?
– Заодно и нас хотели запугать! – презрительно фыркнул полковник. – Вот черти!
– Полагаю, этому была еще одна причина, – сказал Невилл. – Посторонним не так-то просто подбросить что-либо или прислать посылку в гарнизон. Всех наших местных поставщиков мы знаем в лицо, а то, что они привозят: продукты, белье и прочее – сразу же проверяется на месте. Ну, а…
– … доставка шляпки для английской леди не может вызвать подозрений, – закончил его фразу Лоуренс.
– Верно, сэр.
– Причем эти люди знали имя английской леди, – сказал Бенедикт. – Значит, им, вероятно, известно о тех, кто проживает в крепости, в том числе и о гражданских лицах. Мне представляется, что может быть и другая причина доставки этой «посылки», кроме той, что назвали вы, майор. Убийство не было случайным, оно…
– Ясное дело! – перебил Шепард и сострил: – Или вы полагаете, лейтенант, что можно случайно отрезать кому-то голову?
– Нет, полковник. Дело в том, что я кое-что видел.
Бенедикт рассказал о двух подозрительных незнакомцах в Бхамане, которые преследовали его и Малика по дороге в Лахор.
– Их беседу с Маликом вряд ли можно было назвать дружеской, – заключил он. – Что, если они готовят провокацию или мятеж, завербовали Малика, а тот вдруг испугался и отказался им помогать?
– Хм, Пакстон, вы еще более пессимистичны, чем я, – заметил Лоуренс.
– А по-моему, вы просто заигрались в сыщика, лейтенант! – бросил упрек Шепард.
Неожиданно Бенедикта поддержал секретарь:
– Я тоже кое-что видел. Это было в тот же день, о котором говорит Пакстон, вернее, уже почти ночью. Малик разговаривал с какими-то двумя людьми – и довольно, я бы сказал, оживленно. Я не подумал бы ничего плохого, если бы эти двое, заметив меня, не попрощались бы с ним наскоро и не исчезли.
– Это было на территории крепости? – грозно спросил полковник.
– Нет, в городе, но неподалеку.
– Вы их разглядели? – живо спросил Бенедикт. – Оба довольно молодые, один в малиновом халате, борода чуть ли не до пояса, другой – в изумрудном, с короткой бородой, на правом глазу бельмо.
– К сожалению, было слишком темно, – покачал головой Гарольд.
– А сами-то вы, Кинни, что делали ночью в городе? – поинтересовался майор Невилл с напускным простодушием.
Секретарь покраснел, снял очки, протер их, надел и застенчиво признался:
– Я ходил в аптеку. У меня кончились желудочные пилюли, а здешняя пища порой действует на меня не слишком… ммм… благотворно.
– Лично мне некогда докапываться до причин, – заявил полковник Шепард, вставая, – главное – понять, как действовать. Нужно усилить охрану крепости. Чем я и собираюсь заняться прямо сейчас. Полагаю, мы закончили?
Его вопрос был обращен к Джону Лоуренсу, и тот утвердительно кивнул.
Покидая кабинет, Бенедикт размышлял над своей теорией, и размышления его были отнюдь не оптимистическими. Возможно, он и в самом деле чересчур увлекся игрой в сыщика, однако что есть, то есть: на территории крепости слишком много крытых коридоров, лестниц, различных строений – больших и маленьких… Если злоумышленникам удалось бы незаметно перелезть через стену – что при определенной сноровке не является совсем уж невозможным, – то затаиться в каком-нибудь укромном месте не составило бы труда. А полковнику Шепарду едва ли хватит людей, чтобы расставить их по всем закоулкам…
В восьмиугольнике дворца чета Шепардов и Эммелин Уорд занимали сторону, выходящую на небольшой фруктовый сад. Бенедикт подошел к одной из дверей и осторожно постучал.
Ему открыла миссис Шепард; на носу у нее было пенсне, а в руках – нитки, крючок и начатая ажурная салфетка.
– Бедняжка только-только уснула, – шепотом проговорила женщина. – Пожалуйста, лейтенант, зайдите позже.
– Нет, я не сплю, – раздался слабый голос из глубины комнаты. – Входите, Бенедикт!
При виде Эммелин сердце у Бенедикта сжалось: бледная и несчастная, девушка лежала в постели под шелковым пологом, распущенные светлые волосы разметались по подушкам, чудесные глаза покраснели от пролитых слез. Она была похожа на принцессу из сказки, заточенную во дворце злого волшебника.
– Как вы себя чувствуете? – спросил Бенедикт, неловко присаживаясь рядом на табурет.
– Ужасно! – страдальчески вздохнула девушка. – Что это было? Что было в той коробке?
Лейтенант, не подумав, ответил на вопрос прямо:
– Голова Малика Рама.
Миссис Шепард вскрикнула и выронила свое вязание. Тонкие пальцы Эммелин вцепились в одеяло.
– Малик Рам… Это не тот ли индийский кавалерист, что приходил позавчера к мистеру Лоуренсу? – припомнила жена полковника.
– Да, он, – кивнул Бенедикт.
– Святые небеса! Кто сделал с ним такое?! За что?!
– Вероятно, таким образом с ним расправились за предательство.
– Вот как? И кого же он предал? – вдруг резко спросила Эммелин.
– Это только предположение.
Девушка нахмурилась. Помолчав, она произнесла срывающимся голосом:
– Я не понимаю… Зачем нужно было присылать сюда… это? И почему именно мне?
– Это какие-нибудь разбойники, – уверенно сказала миссис Шепард. – Кто их поймет! Некоторые здешние обычаи так жестоки!
– Очевидно, убийцы хотели кого-то напугать. А шляпную коробку использовали, чтобы… усыпить нашу бдительность…
Бенедикт вдруг понял, что сомневается в том, что говорит. Он наклонился к девушке и, пытливо глядя ей в лицо, заговорил как можно мягче:
– Эммелин, если у вас есть хоть какие-то предположения… Я знаю, этот случай не имеет к вам никакого отношения. Но, может быть, кто-то другой посчитал, что вы его обидели… Или вы что-то слышали или видели, чему не придали значения, а кто-то…
– Я ничего не знаю! – всхлипнула девушка и заголосила: – Почему вы меня спрашиваете?! Я ничего не понимаю! Я видела отрезанную голову! Я ни в чем не виновата! Зачем вы меня мучаете?!
Она истерически разрыдалась и заметалась по подушке из стороны в сторону, стуча по одеялу крепко сжатыми кулачками.
– Уходите! Уходите немедленно! – зашептала миссис Шепард, подталкивая Бенедикта к двери. – Смотрите, как вы расстроили нашу несчастную девочку! Она и так пережила ужасное потрясение… Милая, я сейчас накапаю тебе успокоительного, которое оставил наш доктор и велю принести чаю… Кстати, лейтенант, чуть не забыла: доктор Фитцпатрик просил вас зайти к нему.
Оказавшись за дверью, Бенедикт постоял, мысленно отругал себя за бестактность и, выйдя во двор, направился к гарнизонному врачу. Через четверть часа он покинул амбулаторию и поспешил обратно во дворец, ощупывая в кармане твердый предмет размером примерно полтора дюйма на дюйм с небольшим.
Возле апартаментов Джона Лоуренса Бенедикт встретил слугу-индийца, который выходил с кофейником в руках.
– Мистер Лоуренс у себя?
– Да, господин лейтенант, он в кабинете. Вот, попросил сварить ему еще кофе, а сам только что выпил три чашки. А вы же знаете, какой крепкий кофе он пьет! Смола, а не кофе! Разве можно? – Кунвар озабоченно нахмурился. – Мой господин – сильный человек, но он так переживает, что совсем не спит, почти ничего не ест… Я боюсь, он долго не продержится.
– Будем надеяться, все разрешится благополучно.
– Еще эта страшная посылка сегодня! Могу я спросить, господин лейтенант: там в самом деле была голова Малика Рама?
– Да.
Слуга поцокал языком и покачал головой. Затем поклонился и хотел уйти, но Бенедикт остановил его вопросом:
– Скажи, хорошо ли ты был знаком с Маликом?
– Я знаю его с детства. Хотя друзьями мы, конечно, не были, да и не могли быть.
– Правда ли, что он сын одного из генералов махараджи Ранджита Сингха?
Кунвар усмехнулся – или же Бенедикт прочел на его лице нечто похожее на усмешку, поскольку слуга никогда не позволял себе выражать непочтительное отношение к кому-либо.
– Он говорил, будто бы его настоящий отец – сам Ранджит Сингх.
– Неужели?
– Великий махараджа был женат не один раз. Он имел двадцать жен и еще большой гарем. Малик говорил, что его мать была наложницей Ранджита Сингха, и она была в тяжести, когда махараджа отдал ее в жены своему генералу.
– Откуда тебе это известно?
– Мне когда-то давно сказал мой отец, он прислуживал во дворце. А ему сказал другой слуга, а тому – еще один, который слышал, как банщик говорил об этом евнуху, а банщику сказал сам Малик Рам.
Бенедикт скептически хмыкнул и отпустил Кунвара, а сам прошел к кабинету.
Продолжение