Часть 6
Начало книги
– Предупреждаю, сэр: это не «Кохинор».
Бенедикт разжал кулак, и на его ладони засверкал прозрачный ограненный камень.
– А что же это? – недоуменно спросил Лоуренс.
– Подделка. Хрусталь. Почти точная копия, насколько я могу судить.
– Где вы ее взяли?
– Доктор Фитцпатрик исследовал голову Малика Рама и нашел этот «бриллиант» в гортани. Видите на нем царапины? Это следы от щипцов. Доктор сказал, что голову Малику отрубили уже мертвому, вернее, отрезали чем-то очень острым. А умер он оттого, что задохнулся: попросту говоря, подавился тем, чего не смог проглотить.
– Вот это поворот! – воскликнул ошеломленный чиновник. – Но, ради всего святого, зачем ему понадобилось глотать эту штуковину?
– У меня есть теория, сэр.
– Слушаю, мой мальчик.
– Малик задумал украсть «Кохинор» уже какое-то время назад, – с азартом заговорил Бенедикт. – Договорился с покупателями. Однако решил их обмануть и заранее заготовил копию из хрусталя. Он украл алмаз, а покупателям попытался подсунуть подделку. Только те оказались людьми опасными и безжалостными…
– Они распознали подделку, – продолжил Лоуренс, угадав ход его мыслей, – и в наказание заставили Малика ее проглотить.
– Он задохнулся и умер, а они из мести еще и отрезали ему голову.
Чиновник помолчал, глядя в зеркальный потолок, и спросил:
– А когда Малик мог украсть «Кохинор»?
– Во время показа – мы уже установили, что это была единственная возможность.
Лоуренс снова помолчал, а потом решительно покачал головой:
– Нет, не сходится! Ваша теория, что приятно, снимает подозрения с моих друзей. Однако в ней имеется брешь. Допустим, Малик тщательно подготовился, так, как вы говорите. Но откуда он мог знать, что я буду показывать «Кохинор» именно в тот день и в тот час? Ведь его появление тогда было случайным.
Бенедикт не смутился – он успел продумать и этот момент:
– А если не было, сэр?
– Что вы имеете в виду?
– Кто-то сообщил ему, когда нужно прийти. Вероятно, Малик пообещал этому человеку за это заплатить.
– Получается, у Малика во дворце был осведомитель, – с горечью заключил Лоуренс. – Да что там, скажем прямо – сообщник! И это опять-таки кто-то из моего ближайшего окружения…
– Увы, сэр, как ни прискорбно, но приходится это признать. Иначе и быть не может.
В кабинет, постучав, вошел Кунвар и поставил на стол кофейник и две чашки. Перед тем, как удалиться, он выразительно посмотрел на Бенедикта. Тот не любил кофе – предпочитал крепкий чай, но понял: ему придется разделить «смолу» с Лоуренсом.
Чиновник разлил по чашкам густую, ароматную и черную, как тропическая ночь, жидкость.
– У меня есть предложение, сэр, – сказал Бенедикт, мужественно сделав большой глоток.
– Какое? – устало спросил чиновник.
– Нужно снова устроить показ. Пригласим всех тех, кто был в прошлый раз, и продемонстрируем им подделку. А сами понаблюдаем за их реакцией: вдруг кто-нибудь себя выдаст.
– Есть ли в этом смысл? Не сомневаюсь, что «Кохинор» уже в руках убийц: судя по их манерам, они, конечно, вынудили Малика отдать им алмаз.
– Сэр, мы должны попытаться, – настаивал Бенедикт. – Может быть, появится хоть какая-то ниточка. Даже если никто не признается – все будут взволнованы, могут вспомнить что-то новое или проговориться, когда увидят «бриллиант». Только это должно стать для них неожиданностью.
– Хорошо, – согласился Лоуренс. – Я приглашу всех сегодня на пятичасовой чай.
Чаепитие проходило в гостиной, за тем же круглым инкрустированным разноцветными камнями столом. Общая беседа не клеилась. Полковник Шепард рассказал пару смешных историй, которых знал великое множество, но и это оживило собравшееся общество лишь на короткое время. Бенедикт с беспокойством отметил, что Эммелин Уорд была бледна и едва притронулась к своему любимому вяленому инжиру.
Кунвар, неслышно приблизившись, налил чай в опустевшие чашки. В этот момент Джон Лоуренс вытащил из кармана и положил на середину стола маленькую жестяную узорчатую коробочку, открыл крышку. Бенедикт напрягся, приготовившись уловить, не проскользнет ли на лице у кого-то их сидевших за столом какое-то особое, подозрительное выражение.
В первую секунду все были в недоумении, а затем стали проявлять свои чувства бурно и – что сильно усложняло наблюдение – одновременно. Изумление, недоверчивость, радость, облегчение – все смешалось перед глазами Бенедикта. Он понял, что его затея провалилась.
– Это не «Кохинор», – сказал Лоуренс, останавливая восторги. – Всего лишь подделка, хрусталь.
Полковник Шепард воскликнул:
– Вот так фокус!
– Это такая шутка? – нервно спросила Эммелин.
– Довольно неприятная шутка, – укоризненно покачала головой жена полковника.
– В чем ее смысл? – пробормотал Гарольд, снимая очки и протирая их платком.
– Это такой хитрый трюк, – саркастически заметил майор Невилл. – Ваша идея, лейтенант? Вы, очевидно, ожидали, что один из нас схватится за голову и завопит: «Этого не может быть! Настоящий у меня!»
Кунвар молчал и только переводил недоуменный взгляд со своего хозяина на Бенедикта.
Лоуренс пришел на помощь своему стушевавшемуся помощнику:
– Простите, друзья, я хотел сразу вам сказать, но не успел. Да, это всего лишь хрусталь, но тем не менее это очень важная находка.
– Находка? – переспросил Шепард. – Где вы ее откопали?
– Этот фальшивый бриллиант был… в той самой шляпной коробке, – ответил чиновник, несколько сглаживая жуткую правду, чтобы пощадить чувства дам.
Миссис Шепард поежилась. Эммелин откинулась на спинку стула, тяжело дыша. Гарольд налил в стакан воды и протянул ей.
– Это действительно очень важно, – заинтересовался майор. – Это означает, что Малика Рама убили вовсе не из-за того, что посчитали предателем. Истинная причина в том, что он замешан в краже «Кохинора». Скорее всего, он сам и украл алмаз – чтобы продать кому-то. Но пожадничал и всучил покупателям стекляшку вместо бриллианта. Ну, а тем это не понравилось. Совсем.
– Какие страшные вещи вы говорите! – упрекнула его миссис Шепард.
– Мне кажется, мэм, именно так рассуждает и наш великий сыщик. Не правда ли, лейтенант?
– Точно, так все и было! – полковник хлопнул ладонью по столу. – Что же вы молчите, Пакстон?
Бенедикт взглянул на него:
– Я ждал, сэр, когда кто-то другой, а не я, выскажет мысль о причастности Малика к краже. Не хотел, чтобы это выглядело с моей стороны сведением счетов.
– А, бросьте, тут и сводить уже нечего! – отмахнулся Шепард. – Вернее, не с кем.
– Майор прав, – сказал Лоуренс: – мы с Пакстоном пришли к такому же выводу. Мы думаем, Малик совершил кражу прямо во время показа.
– Одного не пойму: как ему удалось стащить алмаз на глазах у всех? – нахмурился Невилл.
– Я знаю, как он это проделал, – неожиданно заявил секретарь.
Все с любопытством уставились на него.
– Очень ловко, – неторопливо заговорил Гарольд, явно наслаждаясь всеобщим вниманием. – Помните, мы своими насмешками вынудили его взять «Кохинор»? А вы, майор, пошутили, что алмаз загорелся или что у Малика ноги превращаются в камень.
– Да, я сказал что-то в этом роде, – хмыкнул Невилл.
– Малик от испуга выронил алмаз, наклонился и поднял его. Тогда он и мог незаметно спрятать камень в карман.
– Но разве он потом не положил его в коробочку? – усомнилась миссис Шепард.
– Верно, он и крышку сразу закрыл, – вспомнил ее супруг.
– Думаю, в тот момент Малик лишь сделал вид, будто кладет «Кохинор» в коробочку, а на самом деле положил туда только бархатную подушечку, – с торжеством заключил секретарь. – Воспользовался тем, что мы продолжали над ним смеяться и смотрели на него, а не на алмаз.
– Но он рисковал быть тут же пойманным: кто-то мог заглянуть в коробочку, прежде чем ее отнесли на место, – возразил майор.
– Но ведь никто не заглянул, – парировал Гарольд, – в том числе и я сам.
– И камень принес Малику несчастье, – проговорила жена полковника с благоговейным трепетом, – что он и сам предрекал.
– А какого шута нужно было присылать нашей Эммелин отрезанную голову? – недоумевая, спросил Шепард.
Девушка вдруг издала судорожный вздох и начала сползать со стула.
– Ну вот, довели бедную девочку до обморока! – всполошилась миссис Шепард.
Она шустро подскочила к Эммелин. Остальные тоже засуетились. На этой беспокойной ноте чаепитие завершилось.
Бенедикт чувствовал себя подавленным и беспомощным. Он вышел во двор, на прохладный воздух. Эх, вскочить бы сейчас на своего вороного и умчаться куда глаза глядят! Он не заметил, как ноги сами принесли его в конюшню.
Бенедикт подошел к стойлу. Верный Сципион, почуяв знакомый запах, тихо заржал, приблизился к загородке, ткнулся мягкими губами в шею хозяина. Бенедикт рассмеялся, отстранился, погладил точеную благородную морду, потрепал упругую гриву. Нет, конечно, скакать куда-то в ночь – это чистое безумие.
«А ведь полковник задал правильный вопрос, – вдруг подумал Бенедикт, почесывая коня за ушами. – Какого шута… для чего прислали голову Малика?»
Он вытащил из кармана брюк хрустальный «бриллиант», в свете горевшего над входом фонаря по граням пробежал блик. И вдруг таким же бликом сверкнула мысль: отрезанная голова – это только часть послания; вторая часть – хрустальная подделка! Убийцам не достался «Кохинор» – алмаз находится в Лахоре, в крепости, у сообщника Малика. Жуткое послание было предназначено этому сообщнику: убийцы тем самым хотели его запугать и заставить отдать им драгоценность. Кому же они угрожали?..
На крюке, вбитом в деревянный столб, висела Сципионова уздечка. Конюх-индиец восхищался красавцем-вороным. Он не только содержал коня в отличном состоянии, но еще и всячески старался украсить его снаряжение по своему вкусу, словно на парад: прикреплял к уздечке шелковые ленточки, кисточки и прочее; налобный ремень из-за обилия вставленных в него цветных камешков напоминал королевскую диадему. Бенедикту это не мешало, и он не возражал.
Продолжая размышлять, он подошел к ящику, где конюхи хранили свои инструменты, и вытащил из него щипцы. Почему зловещее послание было адресовано именно Эммелин Уорд? Только ли потому, что шляпная коробка не вызвала бы подозрений? Неужели Эммелин замешана в краже? Нет, исключено!.. Но что, если те, кто прислал коробку, думают иначе?..
Бенедикт отогнул крючочки, удерживающие на налобнике центральный камень – агат. Аккуратно, чтобы стекло не треснуло, вставил на его место фальшивый бриллиант. Прошло уже три дня, а «Кохинор» все еще не найден. Подозреваемые – все те же, что и предполагалось в самом начале. Правда, теперь можно не сомневаться, что бриллиант находится где-то рядом, в крепости. Однако обыскивать крепость – задача совершенно невыполнимая.
«Будет напоминать мне, что я тупица», – глядя на свою работу, подумал Бенедикт в приступе самоуничижения.
– А я вас искал, – раздался голос.
Бенедикт вздрогнул и повернулся к двери: в проеме стоял Гарольд Кинни.
– Зачем?
– Я хотел предложить вам помощь, – сказал секретарь, подходя. – Прекрасный конь!
«Явился позлорадствовать», – подумал Бенедикт, вешая уздечку обратно на крюк, и съязвил первым:
– Хотите помочь мне за ним ухаживать?
– Боюсь, в этом деле от меня будет мало толку, – усмехнулся секретарь. – Мы, канцелярские крысы, знаете ли, к физическому труду не приучены.
Бенедикт воззрился на него с удивлением: у этого тоже случился приступ самоуничижения? На него это совершенно не похоже.
Гарольд посерьезнел:
– Правда, кое-что мы все-таки умеем: работать мозгами.
Понятно: приступ был случайным и мимолетным.
– Я не собираюсь вмешиваться в ваше расследование, Пакстон, тем более что являюсь главным подозреваемым. Однако думать мне никто не запрещал – из-за этого я и пришел сюда. Хочу поделиться своими мыслями.
Гарольд впал в свой обычный покровительственный тон. Бенедикту это было неприятно, однако все было бы полезно выслушать секретаря.
– Вам не приходило в голову, Пакстон… О боже, теперь при слове «голова» у меня перед глазами встает тот кошмар в шляпной коробке!.. Вы не задумывались, что убийцы определенно считают: «Кохинор» находится в крепости? Более того: они, вероятно, полагают, что он у Эммелин.
Бенедикт взглянул на секретаря с интересом: тот повторял его собственные рассуждения.
– Разумеется, я ни на секунду не допускаю, что Эммелин может быть причастна к краже, – продолжал Гарольд. – Однако если есть хоть малейшая вероятность того, что так думают убийцы, то я боюсь представить возможные последствия. Понимаете? Эммелин угрожает опасность.
– Согласен.
– Я знаю, вы тоже ее любите. Поэтому я предлагаю следующее: нам с вами нужно забыть о нашем соперничестве до тех пор, пока все не прояснится. Мы должны временно объединиться и защитить Эммелин. Если не оба, то хотя бы один из нас должен постоянно находиться рядом с ней. Что? Заключаем перемирие?
Бенедикт кивнул. Они пожали друг другу руки.
День четвертый
Наутро Бенедикт, наскоро позавтракав, поспешил проведать Эммелин и обнаружил, что опоздал: в комнате девушки он застал лишь ее служанку Баннат.
– Госпожа на прогулке, – сообщила она. – С госпожой женой полковника.
– Вдвоем? – обеспокоился Бенедикт.
– Нет, с ними господин секретарь.
Раздосадованный, Бенедикт вышел во двор крепости. Однако его соперник весьма рьяно взялся за выполнение их соглашения!
Неподалеку от дворца одни из боковых крепостных ворот были открыты, за ними стояли несколько груженых подвод. Два десятка рабочих, громко переговариваясь, отвозили тачки с обожженным кирпичом и красным песчаником – стена рядом с фруктовым садом требовала восстановления разрушенных временем участков. Несколько человек дробили и извлекали из стены поврежденные камни и готовили раствор. Летела пыль, лица индийцев до самых глаз были закрыты тканью от чалмы. За всем этим наблюдал скучающий солдат, прислонившийся к створке ворот. Обычная картина – крепость стоит уже более трехсот лет, в ней постоянно нужно что-то обновлять, укреплять.
– Где мой секретарь? – раздался недовольный голос.
Бенедикт обернулся между колоннами дворца увидел Джона Лоуренса.
– Вы не видели Кинни, Пакстон? Нам нужно выезжать, а он куда-то запропастился.
Бенедикт замялся: было неловко доложить о сопернике, что тот, манкируя своими обязанностями, отправился на прогулку.
Не дожидаясь ответа, Лоуренс снова заговорил:
– Хорошо, что я вас встретил, мой мальчик. Я принял решение: расследование нужно прекратить. Сегодня я напишу генерал-губернатору и признаюсь, что из-за моей халатности королевский бриллиант не будет отправлен в Англию.
– Сэр, прошу вас, не торопитесь! – запротестовал Бенедикт. – У нас есть еще два дня!
– Напрасные надежды. Вы сами прекрасно понимаете, что «Кохинор» нам не вернуть. Моя позорная отставка – это самое малое, что меня ожидает, но я готов принять все. Я лишь сожалею, что не успею завершить то, что задумал.
– Сэр, мы должны использовать все оставшееся время! Вы столько сделали для Пенджаба, вы не можете уйти вот так!
– Ценю вашу преданность и уважение, которых, впрочем, не заслуживаю. Черт побери, – усмехнулся чиновник, – надеюсь, вы не думаете, что я напрашиваюсь на комплименты?
– Прошу, сэр, подождите хотя бы до завтра! – настаивал Бенедикт. – Позволю себе напомнить, что я тоже заинтересован в расследовании.
– Да, верно, вы говорили. Хорошо, до завтра, – уступил Лоуренс. – Так вы не видели моего секретаря?
Со стороны главных ворот крепости послышался шум приближающегося экипажа, и через пару минут к ступеням дворца лихо подкатила открытая коляска. Из нее выскочил Гарольд Кинни; он помог спуститься миссис Шепард и Эммелин Уорд и стал выгружать свертки и пакеты.
Продолжение