- Еду.
Геннадий даже не вышел из комнаты. Когда Вера постучала к нему, он пробубнил что-то и замолк.
1 часть рассказа здесь
Вера искала маму везде, в соседнем дворе, в парке, на автобусной остановке… Расспрашивала прохожих, не видели ли они пожилую женщину в ночной рубашке. Люди смотрели на нее с сочувствием, но помочь ничем не могли.
По просьбе матери Катерина поехала к школе, в которой Зинаида Петровна когда-то работала. Вера сама не знала, почему стоит ехать именно туда.
Наверное, она просто чувствовала, если мама куда-то и ушла, то туда, в свое прошлое, в то время, когда все еще было хорошо.
Зинаида Петровна сидела на скамейке у школьного крыльца. Босая - ботинки натерли ногу, она их сняла и бросила. Рядом стояли трое мальчишек лет одиннадцати-двенадцати с телефонами.
- Э, смотри, она реально в ночнушке!
- Эй, бабуль, ты откуда сбежала? Из дурдома?
Они смеялись и снимали ее на видео. Сгорбленная Зинаида Петровна не понимала, что вокруг происходит, только смотрела на них испуганными глазами.
Катерина быстро подбежала к ним.
- А ну, пошли вон отсюда! - рявкнула она.
- А ты кто такая? - нагло спросил один из них.
- Я та, кто сейчас вызовет полицию. И вашим родителям будет очень интересно узнать, чем занимаются их дети.
Они ушли.
Катерина села рядом с бабушкой. Сняла с себя куртку и накинула ей на плечи. Бабушка посмотрела на нее и вдруг улыбнулась. Светло, ясно, как раньше.
- Катюша, - ласково сказала она, - а ты помнишь, как я тебе косы заплетала? Ты всегда вертелась, а я сердилась. Зря сердилась, конечно…
Катерина заплакала. Она обняла бабушку и прижала ее к себе, как ребенка.
- Я помню, ба, - сказала она. - Я все помню…
Дома Вера бушевала.
- Где ты был? - кричала она на Геннадия. - Больная мать ушла из дома, а ты даже не проснулся!
- Я ей не сторож! - огрызнулся он.
- Ты ее сын! Или это уже ничего не значит?
Геннадий молчал. Он сидел на стуле, опустив голову, и молчал. Потом заговорил:
- А ты думаешь, мне легко?
- А мне легко?! - Вера почти кричала. - Я тяну все одна! Всю жизнь одна! А ты… Ты пьешь, приводишь каких-то женщин, живешь в ее квартире, как… какой-то...
- Мама меня любила, - он поднял голову и с вызовом посмотрел на нее, - больше, чем тебя. Ты всегда была правильной, удобной. А я был любимчиком у нее. И… знаешь, Вер, от этой ее любви я… задохнулся.
Вера удивленно посмотрела на брата.
- Что?
- Она меня жалела, - продолжил Геннадий, - всю жизнь жалела. Что бы я ни сделал, жалела. Когда жена ушла - жалела. Когда я пить начал - жалела. Она никогда мне не говорила, мол, ну все, хватит, возьми себя в руки. Только жалела. И я… утонул в этой ее жалости.
Они смотрели друг на друга, брат и сестра, два абсолютно чужих человека.
- Это не оправдание, - сказала Вера.
- Я знаю, - устало отозвался брат, - я и не пытаюсь оправдываться, знаешь ли.
***
Через неделю в жизни Веры появился сын Геннадия Олег.
Она его, разумеется, не узнала. Последний раз они виделись, когда он был еще ребенком. Теперь ему было под тридцать, он вырос, возмужал и стал похож на отца. На того молодого Геннадия, каким он был до своего падения.
- Мы с Катей нашлись через соцсети, - объяснил он, - и я хотел посмотреть… Ну, как вы тут.
Геннадий, хорошо принявший на грудь, сына, разумеется, не узнал и с криками прогнал его из своей комнаты. Олег сел на кухне и долго молчал. А потом сказал почти слово в слово то же, что и Катерина:
- Бабушку нужно определить в хороший пансионат. Отца - на лечение, - он посмотрел на Веру и улыбнулся. - А вам, теть Вер, нужно отдохнуть. Потому что… Ну, вы сколько лет на себе все тащите?
- Я не считала.
- В любом случае, сколько бы это ни продолжалось, все, хватит!
Катерина сидела рядом, слушала. Потом сказала:
- Ну, это не так просто, взять и все поменять.
- А что тут сложного? - спросил Олег. - Бабушке нужен профессиональный уход. Отцу надо лечиться. А тете Вере нужна нормальная, спокойная жизнь.
Вера слушала и думала, как странно, что молодые видят все так ясно, так просто. Черное у них - это черное, белое - это белое. Они еще не знают, что бывают такие оттенки серого, в которых можно заблудиться навсегда.
Вечером пришла Тамара.
- Тома, я больше не могу, - начала жаловаться ей Вера. - Я… ненавижу себя за то, что устала. Я… ненавижу маму за то, что она… Ну… ты понимаешь.
Тамара кивнула.
- И вот какой я человек после этого? - продолжила Вера.
Тамара не стала утешать ее. Не стала говорить, что все будет хорошо. Она просто сварила им кофе и села рядом.
- Я тебе сейчас расскажу про Мишу, - сказала она. - Я никому не рассказывала, а тебе расскажу.
Миша был ее мужем. Не стало его давно, Вера помнила, что у него обнаружили уже неизлечимую болезнь. Тамара ухаживала за ним до самого последнего дня.
- Он болел долго, - говорила соседка, - год или больше. Под конец он уже не вставал. Я кормила его с ложечки, переворачивала, меняла белье, не спала ночами… И знаешь, о чем я думала?
Вера покачала головой.
- Я думала, когда это кончится? Я любила его. Очень любила. Но я хотела, чтобы это кончилось. И когда его не стало, я плакала. И радовалась. Одновременно.
Она немного помолчала.
- Тоже винила себя, конечно… Но у меня, как и у любого живого человека, есть предел. У всех есть предел, Вера. Даже у святых.
Вера сидела и плакала. Тихо, беззвучно, просто слезы текли по щекам.
- Я… Я не знаю, как жить дальше, Тома, - сказала она.
- Никто не знает, - вздохнула Тамара, - но как-то живем.
Полиция пришла на рассвете.
Вера открыла дверь и сначала не поняла - зачем, почему. Потом увидела, что они направляются к комнате Геннадия.
- Он здесь проживает?
- Да, но в чем дело?
Его вывели в наручниках. Раиса, оказывается, была замешана в серии квартирных краж, она обворовывала одиноких стариков. А Геннадий давал наводки. Знал, кто живет один, когда уходит из дома, где хранит деньги.
Мама услышала шум. Вышла из комнаты, посмотрела на полицейских, на сына и вдруг заговорила ясно, четко, как раньше:
- Гена, что ты наделал? Я же просила, учись, работай, будь человеком. Я все для тебя делала. А ты?
Сказав так, она покачнулась и упала. Скорая приехала быстро. Врач сказал: инсульт.
***
Вера сидела в больничном коридоре и ждала дочь. Катерина приехала через час.
- Как она? - спросила она.
- Не знаю. Врачи ничего не говорят.
Катерина села рядом, и какое-то время они молчали. Потом дочь сказала:
- Мам, послушай… Я тебе никогда не рассказывала. Несколько лет назад у меня была беременность. Я не сохранила ребенка. Дима сказал, что рано, не время, карьеру надо делать, все дела... Я согласилась. А теперь не могу простить себе.
Вера взяла ее за руку.
- Я думала, - продолжила Катерина, - на первом месте должна быть работа, а потом только семья. А теперь понимаю, семья - это и есть жизнь, это и есть мы. А все остальное - декорации.
Вышел врач. Зинаида Петровна выжила, но теперь не могла двигаться. Правая сторона тела отнялась. Говорить она тоже больше не могла и только иногда беззвучно шевелила губами.
Вера забрала маму домой. Когда Катерина спросила, уверена ли она, Вера ответила:
- Уверена. Она моя мать. И я не хочу через десять лет жалеть, что не была рядом.
Тамара приходила помогать. Вечерами они пили чай, говорили о разном. О детях, о мужьях, о жизни. И о счастье.
Геннадий получил срок. Небольшой, но достаточный, чтобы протрезветь и задуматься. Из колонии он написал письмо, Вера читала его маме вслух, хотя та и не понимала большего количества слов.
Олег приезжал каждый месяц. Он сблизился с тетей и помогал ей как мог. Странно было видеть в нем черты Геннадия, не того пропащего, а того, каким он мог бы стать, если бы жизнь повернулась иначе…
Весна в этот год пришла поздно. На дворе стоял апрель, а деревья все никак не хотели просыпаться, да и небо было серым, унылым.
А потом в один день все изменилось. Выглянуло солнце, набухли почки, и воздух стал теплым, влажным, вдруг запах землей и талой водой.
Вера катила коляску по парку. Мама сидела прямо и смотрела на деревья. Не понимала, наверное, где она и что происходит, но иногда улыбалась тихо и светло, как ребенок.
Рядом шла Тамара, и женщины негромко разговаривали. Вера рассказывала соседке, что Катерина снова беременна. Она не планировала, просто так случилось.
- Решила, что будет рожать, - сказала Вера.
- И правильно, - отозвалась Тамара, - если муж есть, чего бы и не родить? Да даже если бы и не было…
Она не договорила и посмотрела в сторону.
***
Солнце садилось за домами, и небо стало розовым, нежным. Вера остановила коляску, присела рядом с мамой.
- Мам, ты меня слышишь? - спросила она.
Мама не ответила. Только повернула голову и посмотрела на дочь. В ее глазах отражался свет закатного неба.
Она медленно подняла руку, которая еще слушалась, положила на Верину ладонь и слабо сжала пальцы дочери. Вера как будто услышала, что мать говорит:
- Все будет хорошо, доченька. Все будет хорошо…
Вера улыбнулась. Жизнь продолжалась. Она была трудной, несправедливой, полной боли и потерь. Но в ней были и хорошие моменты - теплая рука матери, голос дочери в телефоне и закатное небо над старым парком. И этого было достаточно, чтобы просто жить.🔔ЧИТАТЬ НОВИНКУ👇