В пионерском лагере Вика была самой красивой. Не только среди сверстниц из старшего отряда, а вообще среди всех девчонок, включая пионервожатых комсомольского возраста. Такой красивой, что сверстники стеснялись не то, что предложить дружбу, а просто подойти поближе, резонно, как им казалось, рассуждая: «Да куда уж мне-то, я-то уж точно ей не пара». А ребята из младших отрядов, в том числе и Саня, даже не помышляли взглянуть в её сторону. Такое странное поведение мальчишек совершенно разочаровывало Вику. Все девчонки с пацанами, только она одна. Всех на танцах приглашают, а её нет, приходится с подружкой танцевать. Ни одного мальчика рядом, кроме, разве что Саши, который самым удивительным образом довольно часто почему-то оказывался возле неё. Случайно, естественно. То на пляже неподалёку загорает, то в автобусе его рядом с ней посадят, то в столовой за одним столом. Даже когда на футбольном матче ему попали в глаз ногой, он, зажав рану, отошёл в сторону и, опять же, оказался рядом с Викой, которой пришлось оказывать ему первую помощь. А в автобусе, когда подъезжали к лагерю после победы на футболе, Саня запел песню «День Победы», и ей пришлось подпевать, ведь она рядом сидела, поддержать же нужно раненого.
Все эти случайности не остались незамеченными среди ребят, которые теперь окончательно потеряли крошечную надежду хоть когда-нибудь познакомиться с Викой. Да и девчонки тоже начали похихикивать, перешёптываться, глядя на странную пару, где девочка старше мальчика на пару лет, и при этом они за всё время ни единым словом не обмолвились. А воспитатели с пионервожатыми, видимо почувствовав какую-то связь между ними, старались держать их вместе на построениях, мероприятиях, экскурсиях.
За пару недель до конца смены в пионерлагере решили провести День девочек. Заключался он в том, что все дела по лагерю возложили на мальчишек. А девчонки только отдыхали и принимали ухаживания противоположного пола. День заканчивался конкурсом букетов и танцами. Для победы нужно было собрать самый красивый букет из полевых цветов, растущих в окрестностях пионерлагеря и предоставить его сначала комиссии, а потом подарить любой понравившейся девочке. Саша сначала не собирался принимать участие в этом, по его мнению, девчачьем, конкурсе. Однако, глядя на энтузиазм остальных мальчишек, всё же решился. Но пока он раздумывал все полевые цветы уже были вырваны или вытоптаны конкурентами. Пришлось углубиться в курортную зону и обследовать клумбы ближайшего санатория.
Естественно, Сашкин букет произвёл фурор среди членов комиссии и занял бы первое место, если бы не завхоз этого самого санатория, который испортил весь праздник, ворвавшись в пик Санькиного триумфа, размахивая рукам и вопя о каких-то хулиганах, оборвавших все цветы. Несмотря на искренне недоумённое выражение лица подростка, первого места его всё же лишили. Но букет отбирать не стали, предупредив, что, не дай Бог, хотя бы ещё раз… Однако Сашка не особо расстроился и торжественно, на глазах всего лагеря, подарил его Вике, которая присела в старомодном реверансе, кротко улыбнулась и скромно опустила глаза.
А потом были танцы. Как обычно, уже сложившиеся пары, танцевали под медленные мелодии, а те, кто пары не удостоился, стояли, скучая, под деревьями, в том числе Саша и Вика. Но, когда вечер почти закончился, Сашка поднялся в радиорубку и попросил поставить «Белые крылья» в исполнении Ободзинского, объявив при этом белый танец, несмотря на День девочек. А сам - бегом на танцплощадку. И не ошибся в своих ожиданиях. Как только зазвучала музыка, после объявления белого танца несмотря на активные возражения слабой половины, Вика, которая, казалось, только этого и ждала, направилась к Саше. Подойдя, она молча взяла его за руку и увлекла в круг танцующих, которые немедленно расступились, давая место новой паре. А потом и вовсе постепенно разошлись. На площадке остались только Саша с Викой, которые увлечённо кружились, прижавшись друг к другу, под завистливыми взглядами всего пионерлагеря, не исключая пионервожатых. Оставшиеся дни Вика с Сашей провели, расставаясь только на время сна.
Выезжал лагерь организованно, в одном поезде. Вика жила в другом городе, ей ещё пару часов ехать от Дальнегорска, но и она стояла в тамбуре, когда поезд прибыл на станцию. Саша был последним в очереди на выход. Поравнявшись с девочкой, он остановился. Вика протянула листочек, на котором был написан её адрес: «Теперь ты знаешь, где я живу. Можешь приезжать» - «Обязательно!»
Саша посмотрел на подругу и взял её за руку. А Вика внезапно поцеловала его в щёку и скрылась за дверью вагона, вытирая глаза. Паренёк вышел и ещё несколько минут выискивал Вику глазами в вагонных окнах, а когда наконец нашёл, вздохнул: «Ну, теперь и до дома можно».
На зимних каникулах областная комсомольская организация организовала экскурсионную поездку в Москву. Конечно, взяли самых передовых комсомольцев из девятых и десятых классов. Только Джон был из восьмого. Но без него никак: всё же председатель городского комсомольского штаба. До Москвы добирались поездом, в одном вагоне. Когда дальнегорцы зашли в него, он был почти полон активистами из других городов. Разместились, собрались в одном купе, раздали карты, разложили домашние припасы, путешествие началось. Пропутешествовав часа два, Сане несколько наскучило оставаться в дураках, и он вышел в тамбур.
У окна стояла высокая стройная девушка, которая даже не обернулась на звук хлопнувшей двери. Саня закурил и отошёл в сторонку, чтобы не мешать ей созерцать одноликий заснеженный пейзаж. Девушка докурила и направилась к выходу. И тут их взгляды встретились.
- Девушка, извините, мы, по-моему, с Вами встречались…
- Оригинально! Чего-нибудь поинтереснее придумай, - девушка взялась за ручку двери.
- Да нет, я серьёзно…
Девушка открыла дверь и свет из вагона залил тамбур.
- Вика?
Девушка повернула голову:
- Сашка… - чуть слышно прошептала она.
Вика однозначно была самой красивой. И не только среди комсомольцев – экскурсантов, а вообще во всём поезде. Уже не девочка – подросток, а вполне сформировавшаяся девушка со стройными ногами, тонкой талией, глазами зелёного цвета, ослепительной улыбкой и ямочками на щеках.
Они проторчали в тамбуре практически весь вечер. Благо, что остальные комсомольцы были не настолько испорчены и парочке никто не мешал. Санины попутчики особого внимания не обращали на своего младшего соседа, тем более что он и в карты-то толком играть не умел, да и Вика как-то не сошлась с соседками, которые болтали только о парнях и макияже, поэтому практически всю дорогу они так и провели вдвоём в тамбуре.
Каким-то невероятным образом они опять всегда оказывались рядом: в столовой, в автобусе, на экскурсиях и в музеях, даже номера в гостинице по соседству. Конечно, все парни обратили внимание на свою прекрасную попутчицу, однако, как и в пионерском лагере, не нашлось ни одного смелого, чтобы подойти к ней и заговорить. Все посчитали себя совершенно недостойными такой красоты.
По вечерам в Санином номере собиралась добрая половина комсомольцев, чтобы в карты поиграть. Они были настолько этим увлечены, что совершенно не заметили тихо открывшейся двери. Это была Вика. Махнув рукой скучавшему Сашке, она показала на санузел. Зашли вместе, закурили, на всякий случай закрывшись изнутри. Просидели и проболтали довольно долго, пока разговор не стал заглушать настойчивый стук в дверь. Пришлось выходить. Сначала Вика. В номере озадаченно притихли. Затем Саша. В номере стало совсем тихо. Вика усмехнулась, чмокнула Сашку в щёку и исчезла за дверью. В полной тишине Саня прошёл к своей кровати и уселся на неё с невозмутимым видом, а комсомольцы, вздохнув, вернулись к своему увлекательному занятию. Казалось, что особого внимания на инцидент никто и не обратил, мало-ли кто в туалетах зависает. Однако далее отношение к Сане со стороны старших товарищей изменилось кардинально. Каждый пытался с ним заговорить о том, о сём, уговаривали поучаствовать в совместных играх, места предлагали получше в автобусе или кафе.
Где только не были путешественники: в музеях, театрах, на экскурсиях… Даже на Кремлёвскую ёлку попали. Конечно, хоровод вокруг ёлки с Дедом Морозом и Снегурочкой несколько не молодёжный формат, но всё же… Хоть дискотеку в конце вечера организовали, и то хорошо. С настоящим диск жокеем, к которому Саня не преминул подойти с просьбой поставить «Белые крылья» в исполнении Ободзинского. Под такую старинную песню ни один комсомолец даже и не собирался выходить танцевать. Кружилась только одна пара – Саня с Викой.
Когда поезд прибывал на станцию в Дальнегорск Вика стояла в тамбуре. Саня выходил последним. Поравнявшись с девушкой, он остановился. Вика посмотрела на него и сказала: «Ты же знаешь, где я живу. Может приедешь?» - «Обязательно!»
Саня посмотрел на неё и взял за руку. А Вика внезапно поцеловала его в щёку и скрылась за дверью, вытирая глаза. Санька, выйдя из вагона, ещё несколько минут выискивал Вику глазами в окнах, наконец увидев, вздохнул: «Ну, теперь и до дома можно».