Даша кое-как отпросилась с работы. Начальник смены выслушал её сбивчивые объяснения про срочные семейные обстоятельства, недовольно поджал губы, но всё-таки кивнул.
За три года она ни разу не уходила раньше времени, и сейчас эта безупречная репутация сработала.
Она выбежала на улицу, на ходу застёгивая куртку. Февральский ветер защипал лицо.
Даша добежала до остановки и запрыгнула в троллейбус, который уже закрывал двери.
Всю дорогу она звонила мужу, но тот не отвечал. Телефон выдавал длинные гудки, потом включался автоответчик, и Даша сбрасывала вызов, чтобы через минуту набрать снова.
После пятой попытки она убрала телефон в карман и уставилась в окно.
Троллейбус полз по проспекту Ветеранов, останавливаясь у каждого столба. За окном проплывали серые пятиэтажки с тёмными окнами, вывески продуктовых магазинов, аптека на углу, которую недавно перекрасили в зелёный цвет.
Обычный февральский день в спальном районе Петербурга. Даша смотрела на знакомые дома и пыталась убедить себя, что произошла какая-то ошибка.
Что свекровь перепутала адрес, позвонила не туда, говорила не о той квартире.
Она вышла за две остановки до своей и пошла пешком, потому что ждать следующего троллейбуса не было сил. Срезала через двор, обогнула детскую площадку с обледеневшей горкой.
У парадной остановилась на секунду, чтобы отдышаться.
Лифт не работал уже третью неделю. Даша взбежала на четвёртый этаж, перепрыгивая через ступеньку.
На площадке остановилась, достала ключи, вставила в верхний замок и сразу поняла, что что-то не так. Ключ не провернулся.
Дверь была не заперта.
Даша открыла её и вошла в прихожую. Из гостиной доносились два женских голоса, один из которых она узнала сразу, а второй слышала впервые.
Она сняла куртку, повесила на крючок и пошла на звук.
В гостиной на диване сидели две женщины. Свекровь расположилась слева, у подлокотника, закинув ногу на ногу.
Рядом с ней устроилась незнакомая грузная дама в бордовом свитере, с короткой химической завивкой. На столике стояли две чашки с чаем и вазочка с печеньем из сервиза, который Даша берегла для гостей и доставала два раза в год.
Женщины обернулись на звук шагов. Свекровь посмотрела на Дашу так, будто та явилась без приглашения в чужой дом.
- Что здесь происходит? - спросила Даша. Она старалась говорить спокойно, но голос всё равно дрогнул.
Свекровь нахмурилась. На лице появилось выражение, которое Даша хорошо знала: снисходительное раздражение, как будто ей задали глупый вопрос.
- Как это что? Мы теперь будем тут жить.
***
Два часа назад Даша сидела в маленькой комнатке на работе. Это был закуток три на четыре метра, отгороженный от основного помещения автосервиса гипсокартонной стенкой.
Пахло машинным маслом и растворимым кофе, который она заваривала себе каждый час, чтобы не уснуть над бумагами.
Перед ней лежала накладная на запчасти для машин. Клиент пригнал машину утром, жаловался на скрип при торможении, и Даша полдня выясняла у поставщиков, есть ли на складе нужные колодки.
Они нашлись, теперь нужно было оформить документы.
Телефон на столе "запиликал. Даша подняла трубку, даже не взглянув на экран, потому что ждала звонка от поставщика насчёт второй позиции в заказе.
- Акиншина слушает.
Голос в трубке был знакомым. Свекровь говорила быстро, напористо, почти не делая пауз между словами.
На фоне слышался ещё один голос, тоже женский, с высокими возмущёнными нотками.
- Я тебе сразу говорю, чтобы потом не было недоразумений. - Свекровь даже не поздоровалась. - Мы в гостиной жить не собираемся. Сами туда переезжайте, если хотите.
И детскую тоже нужно будет освободить, потому что у Ларисы Сергеевны спина больная, она на раскладушке не может.
Даша отняла телефон от уха и посмотрела на экран. На дисплее светилось слово "Свекровь".
Та продолжал что-то говорить, но Даша уже не слушала. Она пыталась понять, о чём вообще идёт речь.
Какая гостиная? Какая раскладушка?
Кто такая Лариса Сергеевна и почему у неё больная спина?
Всё это на секунду показалось абсурдом. Бредом.
Свекровь жила в Колпино, в собственной двухкомнатной квартире, и за пять лет брака ни разу не заговаривала о переезде. Даша решила, что произошла какая-то путаница: может, свекровь звонила кому-то другому и случайно нажала не на тот контакт.
Или это шутка. Костя иногда любил пошутить, хотя чувство юмора у него было своеобразное.
Даша сбросила вызов и сразу позвонила мужу.
Гудки шли долго. Костя не брал трубку.
После восьмого гудка включился автоответчик.
Она попробовала ещё раз. Потом ещё.
Муж не отвечал.
Даша положила телефон на стол и посмотрела на накладную. Буквы расплывались перед глазами.
Она попыталась сосредоточиться на работе, но мысли возвращались к странному звонку.
Через пять минут Даша встала и пошла к начальнику - отпрашиваться.
***
Теперь она стояла посреди собственной гостиной и смотрела на двух женщин, устроившихся на диване с таким видом, будто прожили здесь всю жизнь.
- В каком смысле - будете жить? Объясните нормально, что происходит.
Свекровь поморщилась так, будто объяснять очевидные вещи было ниже её достоинства.
- Что тут объяснять? Приехали.
Вещи уже разобрали.
Даша развернулась и вышла из гостиной. Она прошла по коридору и остановилась на пороге спальни.
У кровати стояли два больших чемодана. Один был раскрыт и пуст, второй ещё застёгнут.
Створки шкафа были распахнуты. На левой половине, где обычно висела одежда Даши, теперь болтались чужие платья и кофты.
Её собственные вещи лежали аккуратной стопкой на кровати. Как учтиво, подумала Даша.
Надо же, даже на пол не скинула.
Она постояла несколько секунд, рассматривая чужую одежду в своём шкафу. Потом развернулась и пошла в детскую.
Там тоже стоял чемодан - поменьше, коричневый, с оторванной биркой на ручке. Кроватку Миши кто-то сдвинул к самой стене, чтобы освободить место в центре комнаты.
На освободившееся пространство уже бросили клетчатый плед и подушку.
Даша стояла и смотрела на этот плед. Её трёхлетний сын спал в этой комнате.
Здесь стояла его кроватка, здесь лежали его игрушки, здесь на стене висела карта мира с нарисованными зверями. И теперь какая-то незнакомая женщина собиралась спать рядом с ним на полу, потому что у неё болела спина и раскладушка ей не подходила.
Даша вернулась в гостиную.
- С какой это стати вы решили, что я разрешу здесь жить?
Свекровь выпрямилась, подруга рядом с ней притихла.
- Вы совсем из ума выжили? - продолжила Даша. - Обе?
Нина Павловна побагровела от возмущени, резко поставила чашку на стол, так что чай плеснул через край.
- Ты, Дарья, будешь последняя, кого я стану спрашивать. Ты жена.
Должна слушаться мужа и не вякать.
- Да это уже переходит все границы! - Даша повысила голос. - Объясните мне внятно, что здесь происходит. Почему вы в моей квартире?
Почему ваши вещи в моём шкафу? И кто вам разрешил трогать детскую?
Свекровь переглянулась с подругой. Та пожала плечами и отвернулась к окну, давая понять, что объясняться - не её дело.
Нина Павловна вздохнула, будто ей предстояло втолковывать простые истины несмышлёному ребёнку. И начала рассказывать.
Оказалось, что они с Ларисой Сергеевной давно мечтали съездить в Сочи. Не просто съездить, а провести там летом целый месяц, пожить в элитном отеле, с видом на море, с бассейном и шведским столом.
На пенсию такой отдых, конечно, не потянешь - цены сейчас кусаются, особенно в сезон. Поэтому они придумали план: сдать свои квартиры на полгода и накопить достаточную сумму.
- А пока денежки копятся, мы поживём здесь, - закончила свекровь таким тоном, будто сообщала прогноз погоды. - Костик сам предложил. И ключи дал.
Даша молча смотрела на неё. Они хотят прекрасно провести лето на море.
А Даша должна всю зиму и весну терпеть в своей квартире двух женщин. Готовить на них, убирать за ними, делить ванную, слушать разговоры за стеной.
При этом у неё трёхлетний сын, восьмичасовые смены в автосервисе и ипотека, которую они с Костей выплачивают вместе уже четвёртый год.
- Я в ванную, - сказала Даша и вышла, не дожидаясь ответа.
Она закрыла дверь на щеколду, открыла холодную воду и ополоснула лицо. Постояла над раковиной, глядя, как вода стекает в слив.
Потом подняла голову и посмотрела на своё отражение в зеркале.
Нахмурилась и сказала вслух:
- Ну, я вам сейчас устрою!
***
Когда она вышла, в квартире было тихо. Свекровь снова возилась в спальне - передвигала что-то в шкафу, шуршала пакетами.
Из детской доносились шаги: подруга свекрови, видимо, осматривала свои будущие владения.
Даша прошла в прихожую. На крючке рядом с её курткой висел чёрный пуховик с потёртым меховым воротником.
Она сунула руку в правый карман и нащупала связку ключей. Два ключа на металлическом кольце, один длинный, другой покороче.
От верхнего и нижнего замка. Костя снабдил мать полным комплектом, чтобы та могла входить и выходить, когда захочет.
Даша переложила ключи к себе в карман джинсов. Потом вышла в гостиную и позвала:
- Нина Павловна! Лариса Сергеевна!
Можно вас на минуту?
Женщины появились в коридоре одновременно. Свекровь шла из спальни, подруга - из детской.
Обе смотрели настороженно, ожидая продолжения скандала.
Даша улыбнулась. Спокойно, доброжелательно, как улыбалась клиентам в автосервисе, когда те возмущались ценами на ремонт.
- Знаете что? Ничего не надо делать.
Я сама приготовлю комнаты, разложу постельное и освобожу место в шкафу. А вы пока сходите в магазин.
Раз уж такой повод - купите тортик, ещё чего-нибудь вкусного. Отметим приезд.
Женщины переглянулись. Нина Павловна прищурилась с подозрением, но потом расслабилась.
Видимо, решила, что невестка одумалась и приняла неизбежное.
- Видишь, - она повернулась к подруге. - Нормальная у меня невестка. А ты ещё в маршрутке говорила - кукуха у неё поехала.
- Я такого не говорила! - возмутилась Лариса Сергеевна.
- Говорила-говорила, я сама слышала...
- Дамы, - Даша прервала их спор, - поторопитесь. Костя скоро вернётся с Мишей из садика, надо всё успеть.
Магазин на углу работает до восьми, возьмите шоколадный торт, он всегда свежий.
Женщины засуетились. Лариса Сергеевна полезла в карман пуховика за кошельком - и, конечно, не нашла там ключей, но не обратила на это внимания.
Нина Павловна надела сапоги, взяла сумку, проверила телефон.
- Через полчаса вернёмся, - сказала она с порога. - Ты уж расстарайся тут.
- Конечно, - ответила Даша и закрыла за ними дверь.
Она постояла в прихожей, прислушиваясь к удаляющимся шагам на лестнице. Подождала ещё минуту, чтобы убедиться, что они ушли.
Потом пошла в спальню.
***
Даша сняла с вешалок одежду свекрови и сложила обратно в чемодан. Не аккуратно, но и не нарочно небрежно - просто быстро.
Закрыла чемодан, застегнула молнию, выкатила в прихожую. Вернулась за вторым, который так и стоял нераспакованным у кровати.
В детской она провозилась дольше. Чемодан Ларисы Сергеевны оказался тяжёлым, будто набитым кирпичами.
Даша с трудом оторвала его от пола и поволокла к двери. Плед и подушку она сунула в чемодан сверху, не утруждаясь складыванием.
Три чемодана стояли в прихожей. Даша открыла входную дверь и по очереди выкатила их на лестничную площадку.
Поставила рядом у стены, где соседи обычно оставляли велосипеды и детские коляски. Потом вернулась в квартиру и заперла дверь.
На оба замка. Теми самыми ключами, которые забрала из кармана пуховика.
Она прошла на кухню, открыла холодильник и достала куриц, включила духовку, нашла противень, достала специи. Принялась готовить ужин.
Через полчаса послышались шаги на лестнице. Женские голоса, сначала приглушённые, потом громкие, возмущённые.
Потом раздался стук в дверь.
- Дарья! - свекровь колотила кулаком по дереву. - Открой немедленно! Что это значит?
- Это безобразие! - вторила ей Лариса Сергеевна. - Наши вещи на лестнице! Я в полицию позвоню!
Даша не ответила. Она резала лук на разделочной доске, и слёзы текли по щекам, но не от обиды.
Стук стал громче. Кто-то давил на дверной звонок, не отпуская кнопку.
Трель разносилась по всей квартире.
- Ищите себе другое пристанище! - крикнула Даша, не отрываясь от готовки. - Вздумали тоже на мою шею сесть! Ничего, на даче летом отдохнёте, на свежем воздухе!
- Ты за это ответишь! - голос свекрови сорвался на визг. - Костя тебе покажет! Он тебя вообще выгонит!
Даша подошла к телевизору и включила погромче. Голос ведущего новостей перекрыл крики с лестничной площадки.
Она вернулась на кухню и продолжила готовить.
На плите закипела вода для картошки. Даша почистила три картофелины, порезала кубиками, бросила в кастрюлю.
Курица уже румянилась в духовке, запах разносился по квартире.
За окном темнело. Зимние дни в Петербурге короткие, к четырём часам уже сумерки, а к шести на улице совсем темно.
Даша включила свет на кухне и накрыла стол на троих.
Постепенно шум в парадной стих. Голоса отдалились, потом исчезли совсем.
Даша подождала ещё несколько минут, прислушиваясь, но на лестнице было тихо. Видимо, дамы отправились искать другое пристанище.
***
Костя вернулся в семь вечера. Дверь хлопнула, по коридору затопали маленькие ножки, и Миша влетел на кухню первым.
- Мама!
Он бросился к ней и обнял за ноги. Даша присела, поцеловала его в макушку, помогла снять шапку.
- Иди мой руки, скоро будем ужинать.
Миша убежал в ванную. Костя появился на пороге кухни.
Он выглядел как обычно после работы - усталый, немного растерянный. Повесил куртку, снял шапку, потёр ладонями лицо.
- Даш, а где мама?
Даша взяла с тарелки свежий огурец и откусила. Посмотрела на мужа, прищурившись.
- Умотала с подругой в Сочи.
- Что? - Костя вытаращил глаза.
- Вот и я удивилась.
Костя стоял посреди кухни и явно не понимал, что происходит. Из ванной доносился плеск воды - Миша возился с мылом.
Курица в духовке шипела, запахло чесноком и розмарином.
- Подожди. - Костя потряс головой. - Я не понимаю. Она же сегодня приехала.
С вещами. Я сам дал ей ключи, чтобы...
- Мне плевать, что ты ей дал. - Даша отложила огурец и встала. - У нас с тобой будет отдельный разговор. Садись.
Костя сел на стул. Он выглядел так, будто его поймали на месте преступления и теперь ждал приговора.
Даша говорила долго. Она объясняла то, что, казалось бы, не нужно объяснять взрослому человеку после стольких лет брака.
Она говорила о том, что муж не имел права принимать такие решения единолично. Что это их общая квартира, купленная в ипотеку, которую они выплачивают вместе уже четвёртый год.
Что у них трёхлетний ребёнок, которому нужна своя комната, а не угол за шкафом, куда собирались положить его кроватку. Что она работает полный день, приходит домой уставшая, и терпеть в квартире двух посторонних женщин полгода - это не просьба о помощи, это издевательство.
Костя слушал молча. Несколько раз он пытался что-то сказать, но Даша не давала ему вставить слово.
- Ты мог хотя бы предупредить. Позвонить.
Написать сообщение. Спросить моё мнение.
Но ты решил всё сам. Как будто меня здесь нет.
Как будто я мебель. Как будто моё мнение ничего не значит.
- Я думал, ты поймёшь... - начал Костя.
- Что пойму? Что твоя мать хочет накопить на люксовый отель в Сочи, а расплачиваться за это должна я?
Своими нервами, своим временем? Она собиралась выселить меня из собственной спальни.
А её подруга - положить матрас в детской. Рядом с кроваткой Миши.
Ты вообще об этом подумал?
Костя опустил голову. Они замолчали.
На плите булькала картошка, из ванной слышался голос Миши, который разговаривал сам с собой, играя с водой.
Через пятнадцать минут после ужина телефон Даши завибрировал. Пришло сообщение.
Она взяла его и посмотрела на экран. Отправитель - Оля, золовка.
Младшая сестра Кости, незамужняя, жила одна в однокомнатной квартире на Гражданке.
«Ну, спасибо, удружила...»
Даша усмехнулась. Видимо, свекровь с подругой не стали искать гостиницу или звонить другим родственникам.
Они просто сели на маршрутку и поехали через весь город к Оле.