Город Бобруйск – довольно крупный населённый пункт в Белоруссии, который вряд ли входит в список ключевых туристических мест в стране. Скорее это место, которое приходит на ум во вторую или третью очередь. Зато как приходит! Высокообразованные люди немедленно вспомнят цитату из «Золотого телёнка», а интернет-поколение – популярное ругательство «В Бобруйск, животное!».
Вот вам, кстати, и животное. Симпатичный бобёр (или бобр) на фото найден в местном краеведческом музее.
Пока вы настраиваетесь на лёгкий и непринуждённый тон нашей прогулки, напомню, что в Бобруйске с историко-культурной точки зрения примечательны район Бобруйской крепости и исторический центр XIX века. Крепость была мной изучена до обеденного перерыва, теперь же настал черёд центра.
Итак, что мне хотелось бы вам показать?
Еврейский дворик и Социалистическая улица
Бобруйск был одним из городов западных окраин Российской империи с преобладанием еврейского населения. Согласно переписи 1897 года, иудеи по религии (то есть евреи по национальности) насчитывали 60 процентов населения города. Меньше, чем в Пинске, Мозыре и даже Бресте, но местная община была богаче, поэтому Бобруйск мог претендовать на звание неформальной еврейской столицы региона.
Та эпоха канула в лету, и не надо объяснять, почему – о трагедии оккупации и холокоста мы не раз вспоминали во время поездки. Сегодня евреев в Бобруйске – всего несколько сотен человек, а может, несколько тысяч. Однако они захотели напомнить о древней и богатой истории евреев города, поэтому в 2019 году на месте руин одной из синагог открыли Еврейский дворик.
Дворик находится недалеко от перекрёстка Чонгарской улицы и Бахарова. С конца XIX века тут стояла синагога. Большинство публикаций в Сети называют её «синагогой мясников», поскольку она ориентировалась на торговцев с местного рынка. На информационной табличке в самом дворике говорится, что это был молитвенный дом для извозчиков. Разнится и дата постройки: то ли 1890 год, то ли 1897-й.
Синагогу закрыли в ранние советские годы. Здание затем заняла мельница, в 1960-е она сгорела, потом постройку превратили в гараж, потом забросили и всё развалилось. Осталось лишь две стеночки.
Это я пересказал найденную информацию из интернета. Табличка во дворике указывает, что ключевые разрушения пришлись на войну, отчего складывается впечатление, что руины стояли здесь с 1940-х годов. В материале агентства «Спутник» упоминаются истории местных жителей, согласно которым здание стали растаскивать по кирпичам сразу после войны. Короче, какая-то путаница во всех этих историях.
Так или иначе, в 2010-е тут стояли две голые стены, пока еврейская община не решила превратить место в своеобразный сквер-мемориал. Получилось симпатично. Оконные проёмы заполнены копиями картин современного израильского художника Яхиэля Офнера, посвящённых еврейским будням. Говорят, похож на Марка Шагала по стилю – согласимся.
Особым элементом дворика является местная Стена Плача. Как мы знаем, оригинальная Стена Плача в Иерусалиме – главная религиозная святыня иудаизма, у которой принято не только молиться, но и оставлять в её расщелинах молитвенные записки. Не знаю, насколько распространена среди иудеев практика делать в синагогах свои маленькие Стены Плача, но в Бобруйске такая есть. Изначальна она располагалась в действующей ныне синагоге, а после организации дворика её поместили тут.
Верующие могут оставить записки в стене, их доставят в Иерусалим и оставят в настоящей Стене Плача. Насколько я понимаю, это просто милый и трогательный обычай, который не носит обязательного характера, поэтому исполнятся ли молитвы, оставленные в письменном виде, или нет – вопрос веры. Поскольку в Иерусалиме этим балуются представители иных религий, то, теоретически, можно сделать это и в Бобруйске, но я бы не советовал – оставим символ религиозной святыни иудеев только им.
Выше Стены Плача – реконструкция облика Иерусалимского храма или так называемого Второго храма. Стена Плача – это и есть сохранившийся фрагмент того исторического храма, уничтоженного римлянами в 70 году нашей эры. Согласно еврейской традиции, храм будет восстановлен с приходом Мессии, поэтому иудеи этого ждут. Христиане, напротив, вряд ли хотели бы дождаться данного события, поскольку его приписывают действиям Антихриста.
Памятник «От жизни к жизни» открыт в Еврейском дворике в прошлом, 2022 году. Чёрные балки символизируют загубленные во время холокоста жизни, Звезда Давида – возрождённые, отсюда название памятника. Как я понимаю, нагромождение чёрных балок в тёмное время суток подсвечивается снизу, создавая эффект огня. Было бы интересно посмотреть. Ни у кого нет таких фотографий?
В квартале отсюда на Социалистической улице находится действующая синагога. Всего в городе до революции их было под полсотни, но ныне не сохранилось даже большинство зданий, не то что соответствующих учреждений в них. Теперь синагога в Бобруйске только одна, и та заняла не вполне историческое место.
Это здание бывшей иеши́вы, то есть высшего иудейского религиозного учебного заведения. Постройка датируется началом XX века, хотя некоторые говорят, что оно может быть на столетие старше. Это заблуждение: таким кирпичом не могли строить в начале XIX столетия. Иешиву закрыли в 1937 году, здание после этого занимали военный склад и ателье «Ромашка». В 2002-м его передали иудеям, и он превратился в синагогу.
Место для синагоги самое что ни на есть кошерное, ибо Социалистическая – главная улица Бобруйска. Бывшая Муравьёвская, Керенского, Гаупштрассе и Победы сложилась в XIX веке, когда строительство крепости определило современную географию города, а современный облик окончательно приобрела к началу следующего столетия, когда пожары изрядно уничтожили старые деревянные дома Бобруйска и многое пришлось строить заново.
До того из камня и кирпича строили очень мало, поскольку за пределами крепости такое строительство было разрешено только с 1860-х годов. По этой причине, кстати, только что увиденное нами здание синагоги не может быть датировано первой половиной XIX века. На рубеже XIX–XX веков Муравьёвскую замостили, стали заполнять магазинами и лавками, прозвали местным «Невским проспектом», построили электротеатр, типографию, банки и много что ещё.
Статус главной улицы «Социалка», как её ласково называют жители, сохраняет и сегодня. На протяжении небольшого кусочка в три квартала в постсоветские годы её сделали пешеходной. Сразу понятно, куда устремляться туристам для пешеходных прогулок.
На пешеходном перекрёстке Социалистической и Карла Маркса с 2006 года стоит бобр. Или бобёр. Памятник скульптора Владимира Гавриленко прозвали Бобром Самуиловичем, и легко представить, как такой Самуилович рассекал бы по местному «Невскому» в начале XX века.
Первая фотография в отчёте, как вы уже догадались, представляет собой миниатюрную копию памятника.
Эту копию хранят и показывают в здании краеведческого музея. Само собой, мы немедленно заходим, но сперва два слова о здании. Здание в стиле модерн на перекрёстке Социалистической и Комсомольской датируется 1910 годом, ранее в нём были столовая, магазин, городской комитет профсоюза работников культуры, ячейка общества «Знание».
Судя по имеющейся в Сети информации, изначально домик принадлежал местному купцу Мордуху Голодцу, который держал на первом этаже свой магазин тканей, а также сдавал в аренду другие площади первого этажа. Второй этаж тоже сдавался, там большую квартиру снимал управляющий местного Соединённого банка. Красное здание слева – исторически отдельное, но обе постройки воспринимаются целым зданием с одним адресом. Его целиком занимает Бобруйский краеведческий музей.
Краеведческий музей
Музей впечатлил дизайном экспозиции. Сначала кажется, что дизайн ещё советский, но на самом деле музей переехал в это здание в 1990-е годы. Как я понимаю, с тех пор экспозиция принципиально не менялась. Старый дизайн – не значит устаревший. Я с удовольствием гуляю по новым музеям, где на каждом углу установлены мультимедийные экраны, выдвижные ящички и звуковая аппаратура, но здесь не хочется ничего менять. Художественный проект экспозиции сделан аккуратно и с вниманием к деталям.
Вот, например, карта археологических памятников Бобруйского района Могилёвской области. Как бы сегодня выполнили такую карту? Напечатали на стене, сделали видеопроекцию, отлили бы, в конце концов, на 3D-принтере – но кто бы стал выкладывать её мозаикой из квадратиков, каждый из которых выструган индивидуально? Такую старомодность хочется лишь приветствовать!
Интересное сопоставление христианского и языческого календарей в соответствии с месяцами года. Внутренний круг – языческие праздники, внешний – христианские. Это не означает, что языческие праздники – древние, они могли возникнуть в народных обычаях и в христианские времена, но они основаны на суевериях и не имели никакой церковной интерпретации. В то время как языческая по природе Масленица вплетена в церковный календарь, посему мы считаем её христианским праздником.
Давайте разберём некоторые из пар. Масленице, помещённой на март (сакавік), противопоставлено кликание весны (гуканне вясны). Кликание весны – не праздник, а просто обряд, который в разных регионах проживания восточных славян совершали в разные моменты весны, вплоть до мая. Надо было петь веснянки, они же заклички, что приглашали птиц – часто жаворонков или куликов – вернуться в места своего обитания. Одновременно птичек можно было съесть. Не настоящих, нет! Их делали из теста, пекли и уминали под веснянки.
Пасха (Вялікдзень) в апреле (красавік) синхронизирована с чисто белорусским праздником Комоедицей (Камаедзіца). В письменных источниках до второй половины XIX века о ней ничего неизвестно, поэтому неясно, когда Комоедица появилась. На праздник семья готовила и ела специальную «медвежью» еду – например, перловку с мёдом, ибо медведи любят мёд (набор блюд мог различаться). Затем имитировали поведение медведей – ходили по дому на четвереньках, раскачиваясь из стороны в сторону, и тому подобное. Считалось, что это как бы приближает пробуждение медведей, а значит, наступление весны.
На фоне описания Грюнвальдской битвы меч вонзается в средневековую книгу. Зачем? Попробуем разобраться.
Вероятно, меч намекает на два знаменитых Грюнвальдских меча: великий магистр Тевтонского ордена перед битвой против польско-литовских войск отправил польскому королю Ягайло и литовскому князю Витовту по мечу, бросая им вызов. Он воткнут в разворот Остромирова Евангелия. Перед нами именно она, самая древняя из известных нам церковнославянская книга, открытая на листе с изображением евангелиста Луки. Авторы композиции хотели сказать, что католический меч представлял собой угрозу православной вере на белорусских землях? Вероятно, да. Фух, расшифровали.
Если я не прав, объясните истинный авторский замысел.
Обожаю рельефные карты и схемы. Ну разве не прелесть? Карта показывает, какие части современной Белоруссии вошли в состав Российской империи в результате разделов Речи Посполитой. Получается, что Белоруссия целиком вернулась в родную гавань в результате этого процесса, с чем её и поздравляем.
За дизайн музея отвечала группа художников, главным из которых был Эдуард Агунович, автор нескольких музейных проектов в Белоруссии. Он работал, в частности над экспозициями Дома-музея I съезда РСДРП и Литературного музея Максима Богдановича, где мы бывали. Не могу, однако, указать, как много его наследия осталось в этих двух музеях, поскольку он работал в них довольно давно.
Ещё одна карта-схема, и вновь не просто нарисованное изображение, а специально сделанный лист (не разглядел, деревянный, пластмассовый или металлический) в форме картуша. На нём показан Бобруйск образца XVII века, который мы потеряли после строительства крепости. Цифрами на карте обозначены отдельные ворота, храмы и хозяйственные постройки.
Дореволюционный герб Бобруйска в зале, посвящённом периоду Российской империи. Герб утверждён в 1796 году, как раз после завершения разделов Польши. Верхняя часть, как у большинства гербов городов Российской империи, означала принадлежность к губернии: мы видим на ней герб Минска – российский двуглавый орёл с щитом на груди, куда вписан средневековый символ Минска – Дева Мария. Нижняя часть – оригинальная, описывающая популярный промысел бобруйчан по сплаву леса для строительства морского флота. Соответственно, на корабельную мачту наложено крестом два огромных бревна.
В 2005 году утверждён современный герб Бобруйска, где весь геральдический щит занимает нижняя композиция с мачтой и брёвнами без верхней половины с двуглавым орлом.
Ключ от ворот Брестской крепости. Могли бы и покрасивее сделать, какой-то слишком простенький. Вот в Брест-Литовске ключ приличнее, не стыдно и врагу переда... А, ой, да стыдно, конечно. Оговорился.
Особый интерес представляет макет Бобруйской крепости. Я бы сказал, что это диорама, поскольку макет плавно переходит в пейзаж окрестностей крепости на стене. Разумеется, это маленький кусочек крепости, которая врезается в зрителя равелином.
Если не ошибаюсь, это тот самый равелин, по которому мы прогулялись в самом конце знакомства с крепостью, то есть равелин 5-го полигона. За ним ранее располагался вал со Слуцкими воротами, их уже давно нет, а вал сравнялся с окружающей территорией. От него осталось лишь название улицы Крепостной вал, которая частично проходит по его периметру.
Тогда выходит, что высокое трёхэтажное здание за воротами слева – это казарма, где во дворе сейчас съёмочная площадка с нацистским концлагерем, а справа от неё – одноэтажная казарма с церковью пятидесятников. Сопоставить исторические реалии образца 1855 года на макете с днём сегодняшним можно, ориентируясь на номерки, что любезно разместили на объектах макета.
Домик, где в подпольной типографии Бунда вскоре после I съезда РСДРП напечатали манифест партии. Типография была тут, в Бобруйске, сюда от Минска рукой подать. Данный факт, бесспорно, пригодится любителям историй о евреях, сотворивших русскую революцию: будете рассказывать, какая именно организация ответственна за первый тираж манифеста, предопределившего историю нашей страны.
Насколько мне известно, дом не сохранился.
Продолжаем любоваться дизайном экспозиции. На этот раз симпатичная цветная карта объясняет, из каких кусочков сложилась территория Белорусской ССР. Это подарки царей, подарки Ленина, подарки Ста... Извините, с Украиной перепутал! Про Белоруссию пропагандистских установок так говорить нет, поэтому без имперских шуточек отметим, что в середине карты вместе с Минском мы видим территорию БССР, устоявшуюся после Гражданской войны, а именно после заключения мирного договора с Польшей. Туда в числе прочих входил Бобруйск.
То, что восточнее, отрезано от РСФСР в 1924 и 1926 годах. Далее весомая площадь добавлена к Белоруссии в 1939 году, причём на данной карте мы видим и утерянные ныне территории западных окраин с Белостоком, которые после Второй мировой подарили Польше.
Оформление названий разделов зала о Великой Отечественной войне.
Вывод о музее. На уровне районных краеведческих музеев Бобруйский – вероятно, один из лучших из тех, которые мне когда-либо удавалось увидеть. Ничего принципиально оригинального по содержанию здесь нет, обычное повествование от пещерных людей до распада СССР, но художественное оформление весьма авторское и достойное. Не только районные, но и многие областные музеи позавидуют труду, вложенному в эту экспозицию. Рекомендуем её пока что не трогать и не переделывать, ибо далеко не факт, что сейчас смогут сделать лучше.
Избранные места центра города
В регулярной застройке центра Бобруйска, которая состоит преимущественно из «квадратиков», зажатых между прямыми улицами, иногда выделяются парки и скверы, занимающие часть такого квартала. Краеведческий музей находится на обочине подобного сквера, названного площадью Победы. Его центром является небольшой мемориальный комплекс.
Мемориал сложился постепенно, с тех пор как в 1944 году здесь похоронили командира 9-го танкового корпуса генерал-майора Бориса Бахарова. Бахаров, что любопытно, служил в Бобруйске в 30-е годы, а затем оказался здесь же во время Бобруйской наступательной операции в 1944 году. При освобождении города он погиб и через несколько дней по приказу командующего 1-м Белорусским фронтом маршала Рокоссовского похоронен здесь. Танк Т-34-85 установили рядом с его могилой. Вскоре к ней добавилось ещё пять могил воинов, погибших в те же дни.
Площадь приобрела современный вид после реконструкций 1985 и 2005 годов. Конечно, по ней можно гулять, но почему мамаша этих отпрысков решила, что танк у братской могилы – это аттракцион, где дитяткам можно бегать и прыгать? Никто, понимаешь, не забыт, ничто не забыто. Поскандалил бы, да в чужом городе и в чужой стране хозяйничать не хочется.
Современный памятник на площади Победы 2005 года посвящён всем бобруйчанам, погибшим во время Великой Отечественной. Он наполнен соответствующим символизмом: пятиконечная звезда как форма памятника, пламя Вечного огня, которое одновременно напоминает тянущиеся вверх руки, небольшой курган по центру как символ захоронения, три берёзы за памятником – мы помним на примере Хатыни, что три берёзы оплакивают каждого четвёртого погибшего жителя Белоруссии.
Только что в музее я упоминал автора художественного проекта музейной экспозиции Эдуарда Агуновича. Он же выступил автором этого памятника.
В этом же сквере – памятник с двусмысленной надписью «Бобруйчанам – жертвам необоснованных репрессий». То есть жертв обоснованных репрессий вспоминать не надо? Сложная эта тема, как и судьба самого памятника.
В 1990-е годы здесь хотели создать оригинальный мемориал с композицией в виде сожжённой хаты и фигурой человека внутри, который бы своим силуэтом напоминал крест. Местный архитектор Игорь Ахметшин разработал композицию, а скульптор Иван Данильченко заготовил эскиз скульптуры, но городские власти не захотели санкционировать установку. Есть подозрение, что градоначальник не очень-то сочувствовал политической стороне вопроса, да и часть горожан считала, что на площади Победы вспоминать репрессии неуместно.
Инициатор создания памятника, главная местная активистка по теме репрессий, дочь репрессированных в сталинские годы родителей Анна Бакач решила забить на разрешение властей и подрядила рабочую бригаду на возведение памятника. Конец немного предсказуем: власти снесли недоделанный самострой и вместо него появился простой камень с надписью «Бобруйчанам, пострадавшим в годы репрессий». Сейчас надпись другая, не так ли? Дело в том, что ту оригинальную латунную надпись довольно быстро украли на цветмет. А когда делали новую из менее ценного силумина, то почему-то поменяли надпись.
Когда после этой истории Бакач встретила Ахметшина, она спросила: «Что-де, Вы не отстояли своё детище?» Тот честно ответил, что надо было всё делать по закону. Справедливо.
Историческая застройка рубежа XIX–XX веков в Бобруйске не составляет цельного ансамбля, но периодически попадаются интересные экземпляры. Жаль, какие-то подробности остаются малоизученными. Скажем, симпатичная октаграмма на аттике этого здания имеет какой-то символизм или сделана просто для красоты? Кто знает.
Здание на перекрёстке Социалистической и Карла Либкнехта занимает редакция газеты «Бабруйскае жыццё» («Бобруйская жизнь»). Это официальная газета городского исполнительного комитета и, возможно, старейшее городское издание, существующее с 1918 года. До революции дом принадлежал купеческой семье Дайон, он построен в 1899 году на их средства. Хозяйкой дома была Малка Хаимовна Дайон, она же здесь жила и сдавала помещения под квартиры и офисы. Среди жильцов известными в городе были уважаемые в Бобруйске врачи, например, Александр Паперно и Носон Лившиц.
На том же перекрёстке стоит советское здание местного драматического театра. Что забавно, он называется не Бобруйским театром, а Могилёвским областным театром драмы и комедии имени Винцента Дунина-Марцинкевича. Привязка театра к областному центру, должно быть, подчёркивает его региональный статус. А посвящение известному белорусскому писателю и драматургу вы не забудете, поскольку у входа в театр вас встретит сам Дунин-Марцинкевич, издалека похожий то ли на Ельцина, то ли на Терешкову.
Дунин-Марцинкевич родился в усадьбе или, как было принято говорить в те времена, фольварке в селе Панюшковичи Бобруйского уезда Минской губернии. Поэтому именем известного земляка наградили театр, это произошло в 1977 году во время реконструкции здания. Первый сезон в обновлённом здании в 1978 году начали постановкой «Пинской шляхты», а в 2000-е годы театр гордо отрапортовал, что первым и единственным в Белоруссии смог осуществить постановку всех пьес белорусского классика.
Сразу за театром – кафедральный собор Николая Чудотворца, он же Свято-Никольский или Свято-Николаевский. Его построили в 1892–1894 годах.
Несмотря на закрытие в ранние советские годы, храм сохранился и даже возобновил службы во время Великой Отечественной. Послабления в религиозной политике в это время поспособствовали тому, что храм не закрывали до хрущёвской антирелигиозной кампании. В 1964 году храм вновь забрали у Церкви и решили превратить в бассейн. Это «перепрофилирование» столь необычно, что надо бы показать фотографии советского бассейна в архитектуре церкви:
М-да.
В 2003 году началось восстановление собора в дореволюционном виде, службы возобновились в 2007-м.
Будем потихоньку сворачивать в сторону вокзала. В 2016 году на Интернациональной улице в соседнем от собора и театра квартале появился памятник Эфраиму Севеле. Кто такой, чем знаменит?
Уроженец Бобруйска Ефим Евелевич Драбкин под творческим псевдонимом «Эфрáим Севе́ла» после службы на фронте стал журналистом, потом ушёл в кинематограф. Лично мне известна комедия «Крепкий орешек», где достаточно нестандартно авантюрный приключенческий сюжет с двумя смешными героями поместили в военное время – Севела был сценаристом фильма. К слову, его потом вообще запретили к показу, на что повлияло не только спорное содержание ленты, но и эмиграция Севелы в Израиль.
В разных странах за рубежом Севела увлёкся литературой и написал произведений на шеститомное собрание сочинений. Одно из них посвящено Бобруйску – это детские воспоминания Севелы «Легенды Инвалидной улицы». В перестройку он вернулся в СССР, жил в Москве и продолжал снимать кино.
На памятник скинулись разные спонсоры, среди которых есть и другие эмигранты третьей волны из Бобруйска, и тоже, как нетрудно догадаться, евреи – например, глава бобруйской еврейской общины Нью-Йорка (таки да, есть и такая) Геннадий Рабкин. Приятно, что не забывают малую родину.
Далее по Интернациональной нам попадается натуральная жемчужина. Деревянный модерн – большая редкость для постсоветского пространства, приятно его находить и рассматривать. Постройку 1912 года называют особняком купчихи Кацнельсон (Каценельсон).
Распространено мнение, что Пая-Брайна Кацнельсон, возглавлявшая богатейшее бобруйское семейство Кацнельсонов после смерти своего мужа Иосифа, приобрела данный особняк где-то в Прибалтике и перевезла его к себе домой в Бобруйск. Это было дорогой затеей, но Кацнельсоны, скопившие капиталец на торговле лесом и даже записавшиеся в петербургское купечество, могли себе такое позволить. Особняк и сегодня смотрится оригинально, а тогда без пятиэтажек вокруг и фактически на окраине плотной городской застройки он был шикарен.
Мемориальная табличка на фасаде указывает, что здесь в 1918 году помещался Бобруйский революционный комитет. С 1970-х особняк занимала центральная городская библиотека, поэтому среди бобруйчан распространено неформальное название здания «Зелёная библиотека». В 2014 году библиотека переехала в другое место, а здание, несмотря на статус памятника архитектуры, окончательно пришло в аварийное состояние.
В конце 2020 года его бесплатно передали рекламному агентству «Престиж» при условии проведения реставрации, установки подсветки здания и создания какого-то музейного пространства с точкой продажи тематических сувениров. Не знаю, что там с музейчиком, он не наблюдается, но вывеску на офис повесили. Бизнес важнее культурки, привыкайте.
А сейчас – одно из самых неожиданных зданий за всю поездку. Такого я ещё не видел! Если я скажу, что перед нами – католический костёл, то вы подумаете, что я случайно прикрепил неправильную фотографию к тексту. Где ж здесь храм? То ли какое-то советское административное здание, то ли общага.
Действительно, в 1960-е годы на Октябрьской улице построили здание стройтреста № 13. Иногда пишут, что оно было административным, иногда – клубом, но неважно. Его построили не на пустом месте, а частично разрушив притвор, башню-колокольню и в целом фасад католической церкви Непорочного Зачатия Пресвятой Девы Марии. Самое интересное, что костёл разрушили не целиком, а лишь со стороны улицы. Поэтому, если мы обойдём здание, то увидим нечто...
Костёл построен в неоготическом стиле в 1901–1903 годах и действовал до 1935 года. Службы возобновились разве что на период нацистской оккупации. Каким именно образом использовалось пространство костёла после того, как он превратился в помесь ежа с ужом, не могу сказать, но в 1990-м сам костёл отдали католической общине, с тех пор там восстановлено внутреннее убранство. Вход для верующих – со стороны улицы.
К сожалению, у нас нет времени зайти внутрь, хотя потом, когда я разбирал фотографии, то немного пожалел, что этого не сделал. Ибо если убранство храма не является чем-то необычным, то «шов» между советской пятиэтажкой и костёлом – уникальное зрелище. Воспользуюсь чужими фотографиями:
«Скажите, и в магазине можно так же стеночку приподнять?» И правда, как будто Шурик из «Ивана Васильевича» с машиной времени учудил.
Если не ошибаюсь, в постсоветское время с годами здание полностью освободилось от иных организаций и арендаторов, поэтому никому сейчас не нужно. Церковь хотела бы его снести и полностью восстановить оригинальный вид костёла. С одной стороны, их можно понять, но с другой, какая нестандартная достопримечательность тогда пропадёт. Возможно, мой глас будет одиноким, но я бы предложил оставить здание таким, каким оно есть сегодня.
Не то чтобы мы очень много погуляли, однако вечереет, а ещё надо успеть до Гомеля вернуться. Последняя точка на сегодня – водонапорная башня на углу Пролетарской и Пушкина. Её построили в 1927 году и использовали по назначению до 1960-х. Качать воду после этого стало не нужно, её переоборудовали под производственную лабораторию по контролю качества воды. В какой-то момент закрылась и лаборатория.
В 2003-м «Водоканал», чтобы не терять пользу от объекта, организовал в пристройке по соседству (слева на фото) бар-ресторан «Чырвоная вежа», то есть «Красная башня». К башне пристроен лифт в стеклянной шахте (сразу за лестницей справа), лифт ведёт к верхнему залу с панорамным видом. Используются и другие этажи башни, но как это всё в совокупности выглядит внутри, я не знаю. Наверное, стоит когда-нибудь сюда зайти перекусить и заодно поизучать.
Информация в интернете подсказывает, что в 2024 году, после моей поездки, башню решили подновить снаружи и она поменяла цвет с бледно-розового на жёлтый. Кирпич, разумеется, никто не закрашивал.
Рядом с башней Шура Балаганов из «Золотого телёнка» держит тарелочку с золотым телёнком. Чтобы он точно оставался золотым, его регулярно натирают прохожие туристы. Памятник установили в конце 2012 года.
Цитата из произведения тоже прилагается, а то вдруг кто-то не знает. Чтобы название города бросалось в глаза, его осознанно написали прописными буквами. А чтобы Мелитополю не стало обидно, его тоже:
– Нашли дураков! – Визгливо кричал Паниковский. – Вы мне дайте Среднерусскую возвышенность, тогда я подпишу конвенцию.
– Как? Всю возвышенность? – заявил Балаганов. – А не дать ли тебе ещё МЕЛИТОПОЛЬ впридачу? Или БОБРУЙСК?
При слове «БОБРУЙСК» собрание болезненно застонало. Все соглашались ехать в БОБРУЙСК хоть сейчас. БОБРУЙСК считался прекрасным, высококультурным местом.
По верхам, но впечатление от центра Бобруйска у меня примерно такое же. Прекрасное и высококультурное место. Соглашайтесь сюда ехать хоть сейчас.
А на сегодня всё! До новых встреч.
Все статьи цикла: