Глава 33
Тридцать первое декабря выдалось тихим и снежным. Майя с утра готовила негромкий праздник: салат «Оливье» по бабушкиному рецепту, запечённую курицу, мандарины. Дети помогали, как могли, создавая больше беспорядка, чем помощи, но в их возне была такая естественная, домашняя радость, что Майя ловила себя на улыбке.
В четыре часа раздался звонок в домофон. Максим.
— Алло, это мы. Можно в гости? С гостинцами, — его голос звучал немного скованно, будто он всё ещё боялся нарушить их границы.
Майя нажала кнопку. Через минуту в прихожей возникла шумная группа: Максим, Гена и Ваня, все трое с пакетами, снегом на плечах и румянцем на щеках.
— Врываемся! — весело крикнул Ваня, протягивая Майе коробку. — Это мы с папой торт делали! «Птичье молоко», наш фирменный!
— С небольшим ущербом для кухни, — добавил Максим, снимая куртку.
Но тревога растворилась, когда дети, с визгом узнавания, бросились друг к другу. Через пять минут квартира наполнилась топотом, смехом и спорами о правилах новой настольной игры.
— Вот, — Максим протянул Майе ещё один пакет. — Скромненько. Чай и… кое-что для настроения. — В пакете, кроме элитного чая, лежала бутылка игристого сидра и два изящных бокала. «Для взрослых», — говорил этот жест. Тактичный, ненавязчивый.
— Спасибо, — сказала Майя, и в этом слове было тепло. — Идём на кухню. Чайник как раз закипает.
Они сидели на кухне за столом, наблюдая через открытую дверь за детским хаосом в гостиной. Запах еды, детские голоса, мерцание гирлянд на ёлке — всё это складывалось в картину удивительной, немыслимой ещё месяц назад нормальности.
— Не ожидали гостей? — спросил Максим, отхлёбывая чай.
— Честно? Нет. Думала, будем вчетвером. Но… это лучше, — она посмотрела на него. — Спасибо, что приехали.
— Мы рады. После жены… Новый год был самым трудным. Пустота в доме давила. А тут… жизнь кипит, — он кивнул в сторону гостиной, где Анфиса, сидя на плечах у Гены, пыталась дотянуться до верхушки ёлки.
Они говорили о пустяках. О том, как Ваня перепутал соль с сахаром в торте (к счастью, вовремя спохватились). О том, что Гена мечтает стать космонавтом. О планах на январь. Ничего глубокого. Ничего личного. Просто два взрослых человека, делящиеся кусочками своей жизни в безопасном, нейтральном поле.
Когда стемнело и по телевизору начался бесконечный концерт, они накрыли на стол. Сели все вместе — девять человек за одним столом, которые Майя сдвинула из кухни и гостиной. Было тесно, шумно и по-настоящему празднично.
— Предлагаю тост, — сказал Максим, поднимая бокал с сидром. Все, включая детей с соком, затихли. — За то, что мы все здесь собрались. Не как семья — у каждого своя. А как команда. Команда выживших и… начинающих жить заново. За новое, честное. За то, чтобы не бояться простых вещей. За детей, которые учат нас этому. За наше общее сегодня.
Он говорил просто, без пафоса. Но в его словах была такая точная правда об их общей ситуации, что у Майи комок подступил к горлу. Она чокнулась с его бокалом. «За честное», — прошептала она про себя.
Потом был салют. Не громоподобный, а домашний — они вышли на балкон, и Максим запустил несколько нежных, искристых фонтанов бенгальских огней. Дети кричали от восторга, а Майя, стоя за их спинами, чувствовала, как чья-то твёрдая, тёплая рука на секунду легла ей на плечо. Поддержка. Не более.
В полночь, когда по телевизору били куранты, все кричали «Ура!» и звенели бокалами. Майя обняла каждого из своих детей, целуя их в макушки. «С Новым годом, мои родные. Всё будет хорошо». Она в это верила. Впервые за долгое время — верила.
Потом дети, уставшие и счастливые, стали засыпать прямо на диванах и креслах. Максим и Майя тихо укладывали их, накрывали пледами.
— Мне пора ребят домой вести, — тихо сказал Максим, когда последний, Ваня, сладко сопел, уткнувшись в подушку.
— Спасибо ещё раз, — сказала Майя у двери. — Это был… самый правильный Новый год.
— Для меня тоже, — он кивнул. Потом, после секундной паузы, добавил: — Майя. Не спешите. Ни в чём. Вы на правильном пути. Просто идите. И если будет нужна рука… ну, вы знаете.
Он не закончил фразу. Не нужно было. Он улыбнулся, коротко и по-дружески, и вышел, осторожно неся на руках сонного Ваню. Гена шёл сзади, сонно ковыляя.
Майя закрыла дверь и обошла тихую, наполненную покоем квартиру. Ёлка светилась в темноте. Дети спали. В воздухе витало ощущение завершённости и чистого, нового начала.
Она подошла к окну. Внизу, у подъезда, горели фары его машины. Он усаживал детей, потом сел сам. Машина тронулась и медленно скрылась в ночи.
«Команда выживших и начинающих жить заново», — вспомнила она его тост.
Она прижала ладонь к холодному стеклу. За окном начинался новый год. Год, в котором не было гарантий, но было право на ошибку. Год, в котором можно было просто идти. Не бежать. Не ползти. А идти. Шаг за шагом. Оглядываясь по сторонам и находя, что ты — не одна.
Впервые за много месяцев она легла спать не с мыслью «как пережить завтра», а с лёгким, почти неуловимым чувством, отдалённо напоминающим надежду.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶