История норманнов в Южной Италии начинается примерно в 1015 г., когда лангобардские военачальники склонили группу молодых норманнских пилигримов наняться на военную службу для боевых действий против византийцев.
Известие об этом вскоре пришло в Нормандию, и здешние молодые мужчины, ищущие богатства и приключений, устремились в Италию; небольшая поначалу струйка быстро превратилась в устойчивый иммиграционный поток.
Через некоторое время норманнские наемники стали требовать плату за свою службу земельными наделами. В 1053 г. близ апулийского города Чивитата они разгромили намного превосходившую их по численности армию, которую собрал и повел против них папа Лев IX.
К этому времени верховенство в норманнском сообществе перешло к отпрыскам некоего Танкреда Отвильского, рыцаря с малопроясненной биографией, находившегося на службе у герцога Нормандского. Из двенадцати его сыновей восемь обосновались в Италии, причем пятеро стали видными фигурами, а один из них — Робер по прозвищу Гвискар (Хитрый) — обладал прямо-таки исключительной одаренностью.
После битвы при Чивитате папская политика кардинально изменилась, и в 1059 г. понтифик Николай II предоставил Роберу титул герцога Апулийского, Калабрийского и Сицилийского. Два года спустя Робер со своим самым младшим братом Роже вторгся на Сицилию и на протяжении следующего десятилетия наращивал военное присутствие норманнов на острове и на материке.
Бари пал в 1071 г. — а с ним и последние остатки византийского присутствия в Италии. В начале следующего года Робер взял Палермо, в результате чего навеки было покончено с сарацинской властью на острове. Четыре года спустя пришла очередь Салерно, последнего независимого лангобардского княжества.
Теперь на всей итальянской территории к югу от реки Гарильяно верховная власть принадлежала Роберу Гвискару.
Уже на протяжении многих столетий эта земля была известна под названием Великая Греция и к описываемому периоду по своему духу все еще являлась в гораздо большей степени греческой, чем итальянской. Подавляющее большинство ее жителей говорили именно на греческом языке. Службы проходили по греческому обряду почти во всех церквях и в большинстве монастырей.
Неудивительно, что Гвискар начал лелеять мечты о византийском троне, и эти мечты подогревали в нем сами византийцы. В 1074 г. Михаил VII предложил своего сына Константина в качестве перспективного жениха для самой красивой — василевс не преминул это оговорить — дочери Робера.
Гвискар ни минуты не колебался: возможность стать тестем императора Византии представлялась слишком заманчивой, чтобы упустить ее. Он спровадил дочь Елену в Константинополь, где ей предстояло проходить обучение в императорском гинекее до тех пор, пока ее жених — к тому времени еще совсем ребенок — не достигнет брачного возраста.
Низвержение Михаила VII в 1078 г. напрочь лишило Елену шансов занять императорский трон. Незадачливая принцесса оказалась заточенной в монастырь — такое положение, вне всякого сомнения, ее мало радовало. Отец девушки воспринял это известие со смешанными чувствами.
Планы Робера обрести в ближайшее время зятя, имеющего императорский статус, были перечеркнуты; с другой стороны, жестокое обращение, которому подвергли его дочь, давало ему отличный предлог для интервенции. Летом 1080 г. он начал приготовления. Империя все больше и больше сползала в хаос: в нынешней ситуации хорошо спланированное вторжение должно было иметь все шансы на успех.
Работа велась на протяжении всей осени и зимы. Было произведено переоборудование военных судов. Возрос численный состав армии, ее должным образом оснастили. Пытаясь подогреть энтузиазм среди своих греческих подданных, Гвискар предъявил народу некоего монаха — по всей видимости, ненастоящего, — который, появившись в Салерно в самый разгар военных приготовлений, утверждал, что он не кто иной, как Михаил VII, бежавший из ссылки и доверившийся своим доблестным норманнским союзникам в надежде, что они восстановят его на троне. Никто особенно не верил ему, но Робер на протяжении последующих месяцев относился к нему с преувеличенной почтительностью.
Услышав о перевороте, устроенном Алексеем, он отказался менять свои планы. К этому времени Робер уже совсем потерял интерес к браку Елены с византийским принцем, но последнее, чего он хотел, это ее возвращения домой — у него имелось еще шесть дочерей.
Елена же была исключительно полезна там, где находилась. Робер объявил, что законным императором Византии он продолжает считать Михаила. Теперь важно было высадиться на византийском берегу прежде, чем Алексей вернет ему Елену. Он уже послал своего старшего сына Боэмунда с передовым отрядом через Адриатику. Чем раньше он, Робер, сможет присоединиться к нему, тем успешнее пойдет дело.
Подпишитесь на наш Telegram:https://t.me/Secunda_Roma