Она позвала Наташу на свадьбу, но Ксюша была ещё слишком мала и питалась только материнским молоком, так что у Наташи получилось лишь приехать поздравить молодых к ЗАГСу.
Инна выходила замуж в пышном платье и с двумя белыми лилиями в высокой причёске.
— Ну как я тебе? — спросила она Наташу, прекрасно зная ответ сама.
— Шикарная, — улыбаясь, с удовольствием подтвердила Наташа.
— Сейчас я тебе быстренько расскажу, пока Игорь с Ванюшкой встречает брата с семьёй, — зашептала Инна, выразительно сверкая счастливыми глазами. — Я поспешила порадоваться, что Диму больше не увижу. Нормальный человек занимался бы уже своей жизнью, но Дима не мог успокоиться, что его унизили.
Он через кого‑то узнал, что у нас с Игорем серьёзно и что мы пожениться планируем, и решил мне отомстить моим же способом. Приехал к Игорю в офис на прямой разговор, стал с порога расписывать, кто я такая и что из себя представляю. Типа из мужской солидарности.
А я подружилась с Надей, офис‑менеджером Игоря. Она мне всё в подробностях и рассказала, какой грязью меня Димочка поливал. Надя из приёмной хоть и не видела их лиц, но всё дословно слышала.
Говорит, Игорь долго не слушал, рассмеялся так снисходительно и вытащил Димочку за дверь, чуть ли не за шкирку. Надя утверждает, что глаза у Димы были как у лемура. Он не ожидал от айтишника такого фокуса.
Я сама в своё время удивилась, что Игорь увлекался в юности восточными единоборствами. Он и сейчас иногда занимается, когда время есть. И Ванюшка учит понемногу. Сын от него не отходит, представляешь?
— Вот такая у меня ерунда, Наташ. Подрастёт немножко твоя Ксюшка — приезжайте к нам в гости. Я тебе адрес скину и как добраться.
— Ой, слушай, у меня даже мать в шоке, что я такого мужа нашла. Умоляет, чтоб теперь я вела себя прилично и ничего не испортила. Я уже смеюсь: «Мам, ну не видно, что ли, что я по любви замуж выхожу? Так что будь уверена — прикидываться хорошей женой мне не придёт».
Ксюша росла живой и улыбчивой, взрослела очень быстро. Наташа обнаружила, что ей нисколько не в тягость почти всё своё время посвящать ребёнку.
Мама и Оля иногда буквально выгоняли её из дому — развеяться с подружками, поболтать в кафе или посмотреть кино. Наташа соглашалась, что нельзя запирать себя дома с ребёнком, но всё равно первая из всех подруг спешила с любой встречи домой.
Мама с сестрой не скрывали радости, когда закончился Наташкин декретный отпуск.
— Ой, ну хоть появятся у тебя снова какие‑то интересы, кроме детских. Надо же, какой ты оказалась наседкой! — посмеивалась Оля.
Сама она как раз в это время ожидала ребёнка — была на четвёртом месяце. И утверждала, что она‑то точно не будет такой «ненормальной мамашей».
— Пусть Стас тоже полноценно участвует в уходе и воспитании. Больше будет любить своё дитя.
Наташа не сомневалась, что Стас непременно будет участвовать. Вполне возможно, и вставать ночью к младенцу придётся ему.
— Ага, — веселилась Оля. — Ты знаешь, как я ночью сплю? Меня можно вытаскивать на шоссе вместе с кроватью и вести на прицепе мимо всех ремонтных работ, а я даже на другой бок не перевернусь.
Однажды, гуляя в парке с коляской в компании двух таких же молодых мамочек, Наташа случайно встретила Марию Владимировну — маму Димы. Та шла навстречу, разговаривая по телефону, и внезапно напоролась взглядом на Наташу.
— Ой, я перезвоню тебе, — протараторила она в трубку, сбросила звонок и подскочила к Наташе со слащавой улыбкой, заглядывая в коляску. — Ой, а кто это у нас тут такой хорошенький? Это твоя или няней теперь подрабатываешь?
— Это моя дочка, — ответила Наташа, изо всех сил стараясь сдержать смех, глядя на лицемерную игру Марии Владимировны.
— Красавица, — сложила губки трубочкой Мария Владимировна. — Да, я вижу, Наталья, ты быстро утешилась после расставания с моим сыном. Ещё раз убеждаюсь, что в жизни всё складывается только к лучшему. Хорошо, что мой Дмитрий на тебе не женился.
— До свидания, Мария Владимировна, — ответила Наташа с невозмутимой улыбкой.
— Это кто? — почему‑то шёпотом спросила одна из подруг, провожая взглядом Марию Владимировну.
— Это моя несостоявшаяся свекровь, девчонки, — с удовольствием рассмеялась Наташа.
Подружки поняли её радость.
— За тебя только порадоваться можно.
— Ага. Я и сама очень рада. Она абсолютно права. Всё к лучшему.
…
— Но вот сколько можно так жить, Олег? Ну хоть ты ему скажи: скоро тридцать пять, начальником отдела поставили уже два года назад. Можно и нужно о семье задуматься. Это упорядочило бы его жизнь. От этих девиц только заразы всякой нахватается. Вот увидишь, и этим всё кончится.
— Маш, не каркай! — с ленивым раздражением отмахнулся муж от занудного лепетания Марии Владимировны. — Он взрослый мальчик. Если ты ещё не заметила, сам разберётся. Ты хочешь, чтобы я ему лекцию о заболеваниях читал?
— Так я не диспансер! Тебе всегда плевать было на сына. Тебе на всех плевать, кроме себя, Олег. И всегда так было. И меня совершенно не удивляет, что и сын у нас такой. Есть в кого.
Он бы уже пять лет назад был женат на Наташке. И не я бы сейчас мирилась с его характером и перепадами настроения, а… У него ума не хватило заранее ей правильно преподнести ситуацию с ребёнком. А я ведь говорила! А вы оба только отмахивались.
У Натальи такой покладистый характер был — она им очень подходила. Рассказал бы всё правильно — ещё и пожалела бы, что его так ловко обвели вокруг пальца, что алименты платят.
Ты знаешь, хоть какие сейчас девицы? Каждая помнит, что себя не на помойке нашла. Даже вот эта Инна, говорят, очень хорошо замужем живёт. Какой‑то магазинчик профессиональной косметики для салонов открыла. Конечно, мелкая забегаловка в подвальчике. Но сам факт! На деньги мужа. Он в ней души не чает.
А ведь как кошка беспородная была. А наш что? Помнишь, я его познакомила с дочкой нашей главбухши? Ей уже тридцатник. В наше время требования к мужчинам снижали в таком возрасте, чтоб совсем одной не остаться. А теперь им всё равно — они и в тридцать девчонки.
Она так себя ставит, потому что красивая, из обеспеченной семьи и с успешной карьерой. Встретилась пару раз с нашим Димой и заявила матери, что это не её вариант. Она сразу это поняла, просто не хотела обижать мамину коллегу. Добрая девушка. Нет, ты представляешь? Мне это открытым текстом было сказано. Конечно, от начальства ведь стерпишь. Но факт в том, что перспективных невест наш капризулька не слишком и устраивает. Даже тридцатилетних, Олег, ты слышишь меня вообще?
— Ага, ты права, как всегда, — откупился муж обычной отговоркой.
У него сегодня не было настроения переругиваться с женой. Вот если она перейдёт к открытой истерике, тогда можно ответить и пожёстче.
Врач сказал, что ему надо беречь нервы, поэтому придётся учиться философски смотреть на многие проблемы. Этого кардиолога хором хвалили все высокопоставленные знакомые Олега Евгеньевича, так что и он решил всерьёз прислушаться к рекомендациям.
— Я поговорю с сыном, Маша, — спокойно пообещал он. — Да, поговорить надо. Вот поедем в пятницу вместе с сыном в сауну, и когда отпустят девчонок, тогда и поговорим спокойно — за рюмочкой зелёного чайку.
Кстати, доктор сказал ещё, что с девчонками Олегу Евгеньевичу пора притормаживать.
— Ну, хорошо, хоть не совсем завязать, — вздохнула Мария Владимировна и продолжила высыпать индийские специи в красивые маленькие баночки.
Если бы в её время не считалось, что к определённому возрасту надо обязательно быть замужем и сохранять семью, чтобы не считали неудачницей, она бы ни за что не продолжала жить со своим Олегом. Всю жизнь терпеть его раздражительность, пренебрежение, бесконечные измены… Это называлось «проявлять женскую мудрость». Получалось, что для всех ты должна быть мудрой, а для себя — только дурой.
«Собственно, это счастье где? — подумала она. — Надо прежде всего поговорить с сыном самой».
Ей уже неделю не давала покоя одна догадка, которой она не хотела делиться с Олегом. Он опять скажет, что у жены фантазии от скуки.
Димин отдел расхвалили на полугодовом собрании компании. Дали приличную премию, и он пребывал в благодушном настроении. Узнав об этом, Мария Владимировна воодушевилась и пригласила сына в гости, выбрав день, когда муж уезжал на рыбалку с друзьями.
Мама с порога радостно отметила: хорошее настроение сына никуда пока не испарилось. Он даже догадался привезти ей презент — бутылочку дорогого коньяка и её любимый тортик.
— Как мило, сынуль! — защебетала она.
Дима ухмыльнулся. Если мама так мила, ей наверняка что‑нибудь от него надо.
— Всё для тебя, мамуль.
Поговорили о работе, о начальстве, о способах ещё больше понравиться генеральному директору, потом о планах на отпуск. Мама плавно переводила разговор на личное.
— Ой, чуть не забыла тебе интересное рассказать. Давно уже в центре не была, а тут подружка пригласила по магазинам пробежаться, в кафешке посидеть — там, в развлекательном комплексе, ну, ты знаешь, в «Орионе». А там ещё на верхнем этаже детские кружки какие‑то, мастер‑классы, танцевальная студия.
И вот мы с Ниной сидим в суши‑баре, а сверху, по лестнице прямо напротив, спускаются мамочки с детьми. Занятие танцами закончилось. Девчушки в воздушных юбочках подпрыгивают — всё ещё мыслями в танцах, прелесть… И вижу — Наташа твоя, бывшая, за ручку дочку ведёт.
Кстати, сама Наташа просто прекрасно выглядит. Она явно из тех, кто хорошеет с годами. Всё такая же хрупкая, но как‑то ярче стала. Волосы покрасила в какой‑то медный, благородный цвет. Ей прям очень идёт. На многих вызывающе смотрится, а ей — идёт. А девчушка тоже такая изящная у неё. И видно, что не капризная, приятный ребёнок.
Я понимаю, Дим, что на тебя она очень похожа. Я бы такого сама не выдумала. Но это просто слишком очевидно. Я фото сравнила в соцсетях — у Инны и Натальи открытые страницы. Никогда не понимала такой беспечности. Зато мне сейчас это пригодилось.
И если сравнить фото Наташиной Ксении и фото Вани в том же возрасте — это точно брат и сестра. Вот, я сохранила в телефоне, смотри. Это точно твоя дочь. Я свою кровь чувствую.
Мария Владимировна сунула под нос сыну планшет с фотоколлажем, заранее сделанным ею из двух фотографий.
Дима скользнул взглядом по экрану.
— Мам, я тебе верю. Ну что ты хочешь, чтобы я сделал с этой информацией?
— Я всю неделю после той встречи размышляю об этом. Я хоть сначала и фыркала, что Наталья оказалась не такой уж скромницей, как мы о ней думали…
— Но это только от обиды за тебя. Да. На самом деле она не из тех девушек, кто вступает в случайные связи сразу после разрыва с женихом. Она тебя сильно любила. Это было видно. Если уж я, твоя мать, это признавала, то это точно.
Она очень серьёзно ко всему относится. Так что это может быть только твоя дочь — и больше ничья. И подумай: она могла бы поступить, как Инна когда‑то, — и платил бы ты сейчас деньги на ребёнка. Она так не захотела. Не каждая бы так сделала. Гордость какая, ты подумай! Изменял перед самой свадьбой — и ничего от тебя не надо.
Мне кажется, я её даже в чём‑то понимаю. Но я думаю: а сейчас, когда прошло время и вы повзрослели, ты мог бы попробовать начать с ней всё сначала? А что такого? Мало ли таких случаев? Надо просто быть мягче, найти правильный подход. Вот, у вас общий ребёнок — а это уже немало, поверь мне. Неужели тебе это совсем безразлично?
— Мама, я прошу тебя, давай закроем эту тему раз и навсегда. Как ты не можешь понять? Никакой подход не поможет. Я уже после всего, что было, не смогу заслужить её уважение. Она слишком много обо мне знает, чтобы меня уважать. Так тебе понятно?
Марию Владимировну не так‑то просто было смутить и заставить отступить, если она видела перспективы.
Её радовало уже хотя бы то, что Наташа согласилась с ней встретиться в этом кафе — с огороженными, словно увитыми плющом, беседками-столиками — и выслушать её.
Наташа слушала, внимательно склоняя голову, и Мария Владимировна без труда подбирала слова:
— Наташ, Дима до сих пор о тебе думает. Ну, дураки они в молодости, ну что поделаешь? Но он сказал, что лучше тебя никогда никого у него не было и не будет — он уверен. Спасибо тебе, что не отрицаешь, что ребёнок его. Какая же у меня внучка красивая! Как я хочу с ней побыстрее, поближе познакомиться.
— Мария Владимировна, я вас не хочу обижать, поэтому честно вам скажу то, что думаю. Ребёнок от него, но это только мой ребёнок. Как бы вам ни хотелось, Диме не нужны его дети — во всяком случае, те, что есть. Может, когда‑нибудь это и изменится. А я замуж выхожу через месяц — теперь уже точно. Встретила очень близкого человека, очень счастлива.
— А Ксюша как же?
— Ей будет хорошо с неродным отцом. Будьте уверены, я об этом подумала, — без тени язвительности ответила Наташа.
Через десять минут, как Наташа и предупреждала, за ней заехал жених.
Мария Владимировна смотрела через стеклянную дверь кафе, как молодой человек вышел из машины, стремительно пошёл навстречу Наташе, как набросил свой пиджак ей на плечи — вечером уже холодновато.
Они сели в машину и уехали, а ей не хотелось ехать домой.
Рекомендую к прочтению