Приветствую вас мои дорогие читатели. Сегодня мне хотелось бы порассуждать с вами на тему рассказа Л.Н. Толстого «После бала», написанного им в 1903 году, а опубликованного уже после смерти писателя в 1911.
Впервые я прочитал этот рассказ Льва Николаевича очень давно, еще когда учился в школе, конкретный класс уже не вспомню. Мне кажется, что и тогда, в целом, я все понял правильно, единственное, мной не был осознан еще и религиозный контекст, хотя на сегодняшний момент отношение писателя к русской православной церкви мной изучено хорошо. Я читал такие его работы, как: «Исповедь», «О жизни», «В чем моя вера?» (вот эта хорошая, в ней прям с доказательственной базой, писатель приводит примеры, как в святых учениях подбивался перевод под нужды государства), «Царство Божие внутри вас», «К духовенству», «Закон насилия и любви». И вот, рыская по интернету, я случайным образом вновь наткнулся на этот прекрасный рассказ. Мне захотелось поностальгировать и освежить его в памяти вновь.
Начинается все с беседы, в которой затрагивается очень важная тема, что совершенствование человека начинается с изменения обстановки внутри государства, в которой и будет возможно это самое совершенствование, в которой люди будут понимать, что хорошо, а что плохо. Главный герой рассказа, Иван Васильевич, подхватывает разговор и говорит о том, что для того, чтобы разобраться в жизни ему не нужно было никакое изменение окружающей действительности, не нужно было разрешение свыше на то, чтобы думать как-то иначе, как доселе не было принято, а помог ему исключительно случай, случай, который в корне перевернул все его представления о добре и зле и даже повлиял на выбор будущей профессии. И не нужна, оказалась, для героя никакая тепличная обстановка со всеми этими говорящими головами, которые решают, в чем есть дурное, а в чем его нет. Иван Васильевич и сам смог разобраться в том, что было ужасного в увиденном, ему не нужно было дожидаться, пока кто-то там разрешит одно порицать, а другое хвалить. Гнусное, оно и есть – гнусное, оно здесь и сегодня.
Лев Николаевич рассказывает нам про похождения молодого Ивана Васильевича, расписывает его пребывание на балу у очень знатных людей в последний день масленицы, что говорит читателю о том, что на следующее утро начинается «Чистый понедельник», для всех верующих Великий пост длиной в 40 дней, святой праздник. Обстановка на балу прекрасная, шампанское льется необычайно резво, пузырьки в бокалах сулят много интересного, достопочтенные дамы сверкают своими дорогущими платьями, молодые девицы тоже не отстают, активно стучат ножкой по паркету, молодые люди выискивают жемчужины среди женских ракушек, старые офицеры с важным видом сидят на стульях, а вокруг, словно космическая пыль, кружатся музыканты, лакеи, прислуги и прочие серые звенья всего этого увеселительного процесса, одним словом – русская ляпота. Власть имущий класс пытается навеселиться, наесться и напиться перед постом, ведь во время Великого поста нужно соблюдать скромность во всем, в том числе и в плотских утехах. Уже одно это добавляет комичности описываемой обстановке.
Внутри узкой классовой прослойки бурлит любовь. Все вокруг летает. Все насыщаются друг другом, но, кстати, любовь ли это, ведь мы прекрасно знаем, что ходили все на балы, чтобы заручиться новыми связями, протолкнуть какой-то свой вопросит по необходимому делу, найти себе достойную, обеспеченную деньгами пару, подслушать информацию, потому что кто ею владеет, тот крутит на причинном месте и весь мир (это сейчас можно открыть интернет и узнать многое, а тогда это можно было сделать только на кулуарных тусовках-балах), покутить как следует, кого-то может и опрокинуть в обществе, кто в своих делах не туда лезет, попраздновать как следует, а потому, если это и любовь, то непременно своего живота, сатанинское влечение. Все это обличение балов уже давно состоялось и в других произведениях Л.Н. Толстого, а также в трудах: А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова, Ф.М. Достоевского, Н.А. Некрасова, В.Г. Белинского, А.С. Грибоедова, М.Е. Салтыкова-Щедрина и др. Все это не ново и не удивительно. Сегодня у нас голые вечеринки и заходы «не в ту дверь», а вы говорите… Дверь-то та была, просто дошла молва до всех остальных, кому это знать не гоже было. Это все в лучших традициях русской аристократии. «Кому на Руси жить хорошо».
Молодой Иван Васильевич не может нарадоваться прекрасной Вареньке, она настолько сильно поражает молодого человека, что, кажется, он в этот момент любит не только ее, а весь земной свет – вот насколько ее нежность, красота, ее грация и величественность, ее легкость обуревают все естество молодого Ивана Васильевича. Именно в этом моменте он испытывает настоящую, чистейшую любовь ко всему живому. Это та самая любовь, которую завещал нам всем Иисус Христос, через любовь к Вареньке, через соединение двух душ в одну, Иван Васильевич любит и всех остальных: лакеев, музыкантов, отца Вареньки (старого вояку - полковника), хозяйку сего банкета, да что там, даже инженера Анисимова, который один танец все же смог получить от прелестной девушки, а Ивану пришлось довольствоваться немочкой. Даже инженеру прощается. Карточный домик иллюзий в этот момент пухнет и растет. Что ни карта, то непременно к месту ложится, а домик все крепнет и крепнет, и даже не покачивается.
Как бывает, что вслед за одной вылившейся из бутылки каплей содержимое ее выливается большими струями, так и в моей душе любовь к Вареньке освободила всю скрытую в моей душе способность любви. Я обнимал в то время весь мир своей любовью. Я любил и хозяйку в фероньерке, с ее елисаветинским бюстом, и ее мужа, и ее гостей, и ее лакеев, и даже дувшегося на меня инженера Анисимова. К отцу же ее, с его домашними сапогами и ласковой, похожей на нее, улыбкой, я испытывал в то время какое-то восторженно нежное чувство.
И девушка Ивану Васильевичу взаимностью отвечает и милый отец не против влечения двух молодых людей, и, кажется, что все на свете существует только во имя добра и света, во имя любви. Тепличные условия, обстановка, подменяют собой реальную жизнь. В этот момент, в эти отведенные часы, все ликует и поет, но забывается Иваном Васильевичем, чем это все обеспечивается, чем оплачивается.
Ивана Васильевича умиляли даже сапоги полковника, отца Вареньки, которые были собраны просто и надежно, без изысков, что говорило молодому юноше о том, что отец очень старался, лишний раз экономил деньги, чтобы только как можно больше балов могла себе позволить его дочурка, и чтобы как можно больше нарядов было у нее любимой. Тут стоит оговориться, что любовь для своих домочадцев, для своего окружения: семьи, родственников, друзей, коллег по работе, - это не та чистая любовь, которую проповедовал Иисус Христос, о чем и не раз говорил сам Лев Николаевич. Делая хорошо своим близким, вы делаете в первую очередь хорошо самому себе, потому что, если у них все будет шито-крыто, то и у вас на душе спокойно. Это обыкновенная зона комфорта, а не любовь ко всему живому. Почитайте работы Толстого, поймете о чем я говорю. Конечно, это не означает, что своих близких не надо любить, но и в этом нет ничего сверхъестественного, что надо выпячивать как достижение, и, конечно, многие не делают и этого, но мы же хотим стремиться к лучшему. Хотим же?
Иван Васильевич же воспринимает эту любовь полковника-старика к своей Вареньке исключительно как факт, характеризующий вояку только в положительном ключе. Молодой парень любит Вареньку, отец любит Вареньку, как же ее можно не любить, если Иван любит это святое чистое существо, то и отец молодец, что тоже так делает. Карточный домик иллюзий достигает катарсиса.
Отец уезжает домой, чтобы рано утром подняться на службу. Молодые люди еще раз танцуют, но потом расходятся по домам.
Пришедший домой Иван Васильевич настолько сильно отдан этому светлому впечатлению, что не может успокоиться, не может спать. Он даже отпускает своего заспанного слугу, который норовит помочь ему раздеться. В этот момент не существует классовых преград, нет дистанции между слугой и Иваном, есть только любовь, которая подчинила себе всего, без остатка, молодого парня. Забавно, что это пример того, что если настоящее чувство любви проникнет в душу человека, то уйдут на второй план все эти статусы, ранги, деньги, заслуги, грамоты, медальки и прочая дребедень. Почему я говорю, что это светлое чувство, а не плотская потребность? Потому что сам герой поясняет это ощущение своим знакомым, с которыми и ведется беседа.
И я вальсировал еще и еще и не чувствовал своего тела.
— Ну как же не чувствовали, я думаю очень чувствовали, когда обнимали ее за талию, не только свое, но и ее тело, — сказал один из гостей.
Иван Васильевич вдруг покраснел и сердито закричал почти:
— Да, вот это вы, нынешняя молодежь. Вы кроме тела ничего не видите. В наше время было не так. Чем сильнее я был влюблен, тем бестелеснее становилась для меня она. Вы теперь видите ноги, щиколки и еще что-то, вы раздеваете женщин, в которых влюблены, для меня же, как говорил Alphonse Karr — хороший был писатель — на предмете моей любви были всегда бронзовые одежды. Мы не то, что раздевали, а старались прикрыть наготу, как добрый сын Ноя. Ну, да вы не поймете…
И вот Иван Васильевич, толком не раздевшись, возвращается на улицу, идет, раздумывает, лелеет чувства и выходит на площадку, где муштруют какого-то татарина за побег. Вспоминаем контекст, про который я говорил выше. Предыдущий день был днем масленицы, а это уже утро следующего дня, святого праздника Великого поста.
Татарина, привязанного к ружьям руками, ведут два солдата, пока остальные хлестают его по голой спине шпицрутенами. Обычно, с двух сторон выставляли людей в линии, и пока двое вели, эти линии хлестали прутьями. Лев Николаевич описывает спину татарина:
Это было что-то такое пестрое, мокрое, красное, неестественное, что я не поверил, чтобы это было тело человека.
Я напоминаю, идет святой праздник, а карточный домик из иллюзий дает нешуточный крен, часть карт начинает сыпаться в пропасть, в пропасть неизгладимого липкого, потного впечатления на всю жизнь. Иван Васильевич приглядывается и видит, что рядом шагает полковник, отец Вареньки, и параллельно крикам «Братцы, помилосердуйте. Братцы, помилосердуйте!» распоряжается, чтобы били сильнее. Один «братец милосердствует», тогда вчерашний добряк в скромных сапожках, отец Вареньки, начинает хлестать по морде «помилосердствовавшего братца» и велит принести свежих шпицрутенов, которые грубее, крепче, которые будут пробивать до самых костей татарина, завтра поведем и русского «помилосердствовавшего» за то, что у него еще сохранились какие-то светлые чувства к своему собрату.
Самое еще удивительное, что Иван Васильевич и полковник сходятся глазами, но отец Вари смотрит в укор парню, дескать чего уставился, это рутина на благо Отечества, а я тут воспитателем подрабатываю, а ты тупица, раз ничего не понимаешь.
Вот в этом-то моменте и сыпется весь карточный домик иллюзий. Этот момент расставляет всех на свои места, показывает, чем обеспечивается благополучие, веселье, «нарядики» Вареньки и таких как она, власть имеющих. Этот момент показывает, что из себя представляет полковник со своей исключительно семейной любовью. В этом моменте мы опять возвращаемся к самому началу, это закольцованный рассказ, мы возвращаемся к разговору: надо ли ждать, пока трансформировавшееся общество назовет гнусное дело – гнусным, пока сверху спустят, что добро, а что зло. И спустят ли вообще? Или нужно анализировать, окружающие тебя моменты, чтобы не строить карточные домики, которые потом очень горько будет сносить. Это посыл Льва Николаевича всем нам в назидание – не надо ничего и ни от кого что-то ждать, начните думать и совершенствуйтесь самостоятельно. Иисус Христос завещал: «возлюбить ближнего своего», а еще он говорил относиться к инаковерующим терпимее, а тут преподается татарину, который скорее всего мусульманин, урок насилия от православных христианинов, и все это представление под барабан в святой день.
Так и сходит на нет любовь, где теперь всегда в глазах прелестной Вареньки Иван Васильевич видит избиваемого шпицрутенами татарина под звук барабана и грозно зыркающего глазами из-под фуражки папанечку-полковника, который велит подать «еще свежих шпицрутенов». Этот урок Иван Васильевич усваивает хорошо, он охладевает к чистому созданию и больше не грезит военной карьерой.
А пока… Полковник повел дальше молодого татарина, избиваемого палками, скорее всего еще подсыпал по мордам «помилосердствовавшему» русскому, а барабан все также продолжил стрекотать, Варенька же, недолго поплакав, нашла себе иного Ивана Васильевича и теперь бьет уже с ним ножкой по паркету, лишь изредка вспоминая с грустью первую несостоявшуюся любовь. У любого православного каждый год начинается свой «Чистый понедельник» и именно ему решать, избивать или нет кого-то палками, хамить или нет в очереди продуктового магазина, огрызаться или нет в общественном транспорте, орать или нет «куда ты прешь овца, смотри на дорогу», решать самому или просто ждать, пока сверху спустят, что хорошо, а что нет, а общество трансформируется, а потом неминуемо потребует модернизироваться и тебя.
В основу рассказа легло событие, произошедшее с братом Льва Толстого — Сергеем. В ту пору Лев Николаевич, будучи студентом, жил в Казани вместе с братьями. Сергей Николаевич был влюблён в Варвару Андреевну Корейш — дочь военного начальника Андрея Петровича Корейша и бывал у них в доме. Эта история осела не дающим покоя осадком в мозгу Толстого, и много лет спустя он описал её в своём произведении.
Хочу провести интересную параллель. Варенька полковника почему-то мне напомнила Катерину Ивановну Мармеладову из романа Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание». Та тоже вечно скакала по паркетам, била ножкой, ничего толком не знала о жизни, жила в теплице, получила какой-то там немыслимый грамотный лист, что вот она горячо всеми любимая била ножкой перед какой-то там графиней N, но ее, правда, потом судьба не особо миловала, папаня умер, муж-картежник проигрался и помер, и скатилась девица на дно морское. А жители фауны под названием «величественный бал» куда-то все разбежались, и стала она никому не нужна.
У меня есть большой разбор этого произведения, состоящий из двух частей:
Первая часть - перейти.
Вторая часть - перейти.
По творчеству Льва Николаевича Толстого у меня есть еще подробный разбор его «Севастопольских рассказов», которые произвели на меня большое впечатление. Можете перейти по ссылке и ознакомиться – нажмите.
С вами был автор канала Записки общества 11-го нумера.
Подписывайтесь на канал, ставьте лайк. Комментируйте, дискутируйте, и пока-пока.
У меня есть свой Telegram-канал, который может быть вам интересен. Периодически я пишу туда свои внезапные мысли, а также выкладываю анонсы статей, которые собираюсь публиковать на Дзене.
Также, в Telegram я рассказываю о грядущих планах и делюсь своими впечатлениями в процессе прочтения книг. Если вам интересно, то переходите. Давайте вместе формировать литературно-культурное пространство, где мы вместе сможем высказывать свои мысли.
Еще у меня есть странички в ВКонтакте(VK) и Одноклассниках, если вам удобно узнавать обо мне в этих ресурсах, то буду рад вашей подписке.
Выражаю огромную благодарность всем моим подписчикам, да и просто неравнодушным людям, которые комментируют мои статьи и дискутируют с другими людьми!
Берегите себя и своих близких!!!