Мария Баченина и Александр Милкус вместе с физиком Ильей Блашковым обсуждают, почему, уговаривая школьников изучать естественные науки, мы не стремимся сделать преподавание физики современным.
М. Баченина:
- Здравствуйте, друзья. Это «Родительский вопрос». У микрофона Мария Баченина и Александр Милкус. Сегодня у нас в гостях кандидат физико-математических наук, старший преподаватель физического факультета Санкт-Петербургского государственного университета, руководитель образовательного центра «Лабораторная экспериментальная площадка для школьников», а также победитель конкурса молодых ученых Российской академии образования и популяризатор науки Илья Блашков. Илья, здравствуйте.
И. Блашков:
- Добрый день.
А. Милкус:
- Илья, я знаю, что вы сторонник такого современного стиля преподавания физики. Но у меня вопрос как у старорежимного человека. Чем вам Пёрышкин-то не угодил. Учебник Пёрышкина – это, наверное, самый популярный и, по-моему, самый тиражный учебник физики, который выходил лет 40, еще с советских времен, простой, понятный и очень популярный.
И. Блашков:
- Тут, наверное, справедливо сказать, что он не мне не угодил, а школьникам. Если бы школьники приходили толпами с транспарантами, где написано «Мы за Пёрышкина с детства», наверное, вопроса и не возникало бы. Но не ходят они с таким транспарантом, более того, ходят со всё более скучающими лицами. И волей-неволей, хоть я и сам учился по Пёрышкину в том числе, задаюсь вопросом. Получается, что я сразу же соврал, потому что и меня в школе, честно говоря, Пёрышкин как-то так себе удовлетворял. Чем именно? Ну, в первую очередь тем, что я не совсем понимал, какая мне разница до очередной формулы, сколько же нужно энергии, для того чтобы расплавить полкилограмма льда. Знаете, он как-то плавился и без формулы. Раз за разом мы следовали по одной и той же схеме: читаем параграф, в конце – контрольные вопросы, затем переходим, к задаче, дальше гадаем всем классом, какую же формулу подставить (ну, обычно в параграфе она все-таки указана), получаем численный ответ, радуемся и идем дальше.
Поскольку человеку, мне кажется, свойственно не откладывать в долговременную память то, что ему кажется непригодным, неполезным…
А. Милкус:
- И непонятным.
И. Блашков:
- Ну, может быть, даже локально он понял. Ну, плавится лед, пусть плавится, мы видели, как он плавится. Но в повседневной жизни, когда мы хотим сделать лимонад со льдом и берем лед из морозилки, в этот момент не начинаются расчеты, сколько же, собственно, нам нужно ждать или сколько у нас есть времени, пока окружающая среда не расплавит этот самый лед. Поэтому мне кажется, что учебник, конечно, правильный, в силу возраста даже, как вы сказали, почти полвека. Конечно, он правильный, но что такое правильность и в чем цель этого учебника, это требует широкого обсуждения.
М. Баченина:
- Знаете, я первый раз в жизни в этом году (мой ребенок учится в 8 классе) порадовалась, когда объясняла ему физику (естественно, с помощью учебника). Порадовалась за что? За то, что я понимаю и ему могу на основе каких-то, конечно, убогих рисунков (потому что полиграфия оставляет желать лучшего) объяснить. Но объяснение было, на мой взгляд, на взгляд популяризатора науки, очень достойным. Вы говорите, транспаранты. Я понимаю, что это образ. Когда вы читали Пёрышкина, то понимали, где лучше можно объяснить, и как лучше это можно объяснить. Мне интересна ваша мотивация.
И. Блашков:
- Вы сразу в корень зрите. В школе я, конечно, не задавался вопросом, как это можно лучше объяснить, я просто ждал, когда урок закончится. Физиком я стал, можно сказать, не по своей воле, у меня отец – физик. Как, мне кажется с высоты моего 35-летнего опыта, это устроено? Человеку сложно что-то захотеть, пока он это, как говорил Михаил Жванецкий, не увидит в чужих руках. И когда ты смотришь на отца, такого интересного человека, с чувством юмора, умного, такого мультифункционального (чего он только не делал в своей жизни), ты невольно проникаешься уважением и к самой физике. И так я попал на физфак СПбГУ, где, в общем, продолжилось всё то же самое, физика 200-300-летней давности, только гораздо сложнее, море формул. В общем, мне было болезненно скучно.
М. Баченина:
- А во что это должно упираться? Я хочу докопаться, потому что у меня с физикой своя личная история, и это история, которая мне жизнь немножко поменяла. К чему я веду? К тому, чтобы формулы не запоминать, чтобы интуитивно понимать, что здесь нужно применять. Какая-то основа основ, что ли.
И. Блашков:
- Тут, конечно, стоит разделять на школьный период и на университетский. Потому что в университет человек пришел получать профессию.
М. Баченина:
- Ну да, там посерьезнее.
И. Блашков:
- Есть 24 часа в день, 8-9 часов мы спим, еще сколько-то часов едим, а все остальное время человеку очень хочется делать то, что у него вызывает выработку определенных гормонов, в первую очередь эндорфинов и дофаминов.
М. Баченина:
- Да, кайфовать ему охота.
И. Блашков:
- То, что ему нравится. И возникает вопрос. Что вообще означает «нравиться»? Если, условно говоря, вам говорят: ребята, если вы сегодня выучите закон сохранения момента импульса, то через неделю у вас будет премия 500 тысяч рублей, - я думаю, с таким энтузиазмом набросятся все студенты понимать этот самый закон. Но, поскольку такой фразы не звучит, более того, не звучит фразы, что именно вы будете уметь, чем вы будете отличаться от других, если будете понимать этот закон сохранения импульса, то это примерно как игра в шахматы. С одной стороны, сложно, интересно, мозги занимает и прокачивает, с другой стороны, практического применения, можно сказать, никакого.
Я понимаю, что есть люди на физфаке (особенно это математиков касается), которые живут в своем таком, без всякого грубого смысла, астральном мире, где им очень привлекательны сами мозговые процессы, типа, решить как можно более сложную задачу, и неважно, какое у нее практическое применение. Такие обычно идут в теоретики. Но большинство людей проще, что ли, по своему характеру или отношению к жизни. Поэтому за всеми этими формулами… Я сейчас сам преподаю студентам и изо всех сил стараюсь, готовясь к семинарам и т.д., начинать с того, что сегодняшняя тема, она не просто так, для того чтобы занять наше с вами время, не для того, чтобы выучить формулы, которые наш мозг, конечно, забудет, если у этих формул не будет понятного применения или какой-то яркой эмоции. Вы знаете, я вижу результаты. Потому что целеполагание сформировано, ну, и тогда ясно, чего мы здесь собрались. К слову говоря, в педагогике есть и другие методы – кнута и пряника, балловой системы, рассказывание баек каких-то, чтобы, опять же, преподаватель выглядел авторитетом.
А. Милкус:
- Илья, как сделать так, чтобы физика… На мой взгляд, математика и физика – ключевые предметы, особенно для гуманитариев. Не смейтесь. Я как раз преподаю медиаграмотность, в основном школьникам старших классов, и их собирают и говорят, что это гуманитарный класс. А когда я к ним прихожу и говорю: «Вы же снимаете видео, делаете фотографии, записываете звук? А это физика. И надо знать это все». И у них сразу так стекает лицо: нам-то сказали, что будет легко и просто. Скажите, как современному школьнику, студенту сделать так, чтобы была интересна эта наука? Когда я готовил нашу встречу, разговаривал с коллегами из Академии образования, опытными людьми, бывшими преподавателями в таких серьезных вузах, они сказали: «Когда мы общаемся с Ильей, даже он нас увлек физикой».
И. Блашков:
- Спасибо за комплимент. Надеюсь, это хоть сколько-то правда. Вопрос вы задаете очень сложный. Мне кажется, на него невозможно ответить в формате: слушайте, нужно больше показывать экспериментов. Ну, а зачем? А какие вообще дети есть? Это такая многоструктурная область, что ли. Надо начинать, мне кажется, с самых главных, фундаментальных вопросов: что именно надо для школьника знать и для чего? Я не устану повторять вопрос «для чего?» и синонимичный вопрос «зачем?».
Одно дело 100 лет назад, когда люди жили в совершенно другом технологическом мире, грубо говоря, автомобили только появились, это было редкое явление. Чем отличается то общество от общества нынешнего времени, спустя 100 лет? А ведь отличается грандиозно. И что в условном 1926 году изучали курс физики, что в 2026-м, он вообще неотличим, потому что физика школьная – это со времен Галилея (середина XVII века) и дай бог дойти до начала двадцатого, а то и раньше остановиться. Получается, какие задачи стояли перед преподаванием физики тогда, совершенно отличаются (и должны отличаться) от того, какие они сейчас. Поэтому, чтобы заинтересовать… Вот недавно на одном форуме опытные коллеги, гораздо опытнее, чем я, рассуждали на тему, что же нужно школьникам. Я сидел, слушал и поймал себя на мысли, что к любой публикации, к учебнику, методичке обязательно есть рецензенты, которые высказывают свое мнение, как этот учебник написан, какие в нем положительные и не очень положительные черты, скажем так, замечены. При этом совершенно не поднимался вопрос, который, по-моему, давно пора поднять, - собственно, что нужно самим школьникам. Я понимаю, для нас, взрослых людей, это сразу звучит утопично. Потому что откуда они знают, у них жизненного опыта нет. Я же не имею в виду посадить их и спросить: чего вы хотите? Действительно, ответы могут быть не очень вразумительные.
А. Милкус:
- Хотите вы изучать Бойля – Мариотта или нет?
И. Блашков:
- Ну, тут, мне кажется, ответ понятен. Во-первых, чего его изучать, он очень простой. Во-вторых, нет, не хотим. Спросить, какие у них эмоции от современных учебников, от современных лекций. Скорее всего, мы от них услышим, что эмоции от учебника практически никаких, а вот от разных научно-популярных, в первую очередь – шортсов из той или иной социальной сети, впечатлений много. Почему? Потому что доступ они к этим социальным сетям имеют, они смотрят самые разнообразные видео, которые, в общем-то, создаются, для того чтобы качать эмоции, амплитуду эмоций туда-сюда. После этого строгие физические и математические теории не вызывают таких эмоциональных всплесков.
Мне кажется, в этом смысле надо, простите за тавтологию, переосмыслить в целом подход. Нет ничего плохого в том, чтобы интегрировать в образовательный процесс эти самые шортсы, только которые составлены не блогерами, которые обязаны вызвать такой широкий общественный резонанс, это выльется в количество лайков, просмотров, подписчиков и, как следствие, монетизацию, а которые составлены профессиональными учеными, ну, такими, творческими. В общем, сместить акцент с того, что 5 лет в школе (это больше 1000 часов) изучается древняя наука, которая, надо сказать, не применяется в технологиях, которые рядом с нами. Простите, закон преломления света, конечно, применим в очках, которые люди носят в случае дальнозоркости или близорукости, но это настолько базовый закон, там гораздо более интересные вещи есть. Есть всякие асферические линзы, как это все происходит. Это показывает такую вершину, что ли, человеческой мысли. И если учебник перегружать этими практическими примерами и вставлять всевозможные эмоциональные, раскачивающие эмоции в видеоматериалы (или графические материалы), я думаю, у нас есть шансы.
Как только все упирается в десятки тысяч задач, где нужно жонглировать формулами, вообще не понимая, что на самом деле школьная физика – это три закона Ньютона и ничего больше, ускользает вообще главная идея физики, которая была придумана Аристотелем, потом развита Галилеем и Ньютоном, что вообще-то это наука о природе, о мире вокруг нас, и в ней должен быть в первую очередь какой-то базис, иными словами, а как вообще подойти к исследованию природы. И тут начинается увлекательнейшее путешествие в мир классической физики, теории относительности, квантовой механики, которые люди придумывали не потому, что смотрели на огромные формулы, а потому что рассуждали о том, как вообще устроена эта природа.
К слову, когда я на эту тему рассуждаю на публике, чтобы не быть голословным, привожу пример из современного учебника. Очень известный учебник Мякишева. Буквально первый абзац главы № 5 про зарождение квантовой теории. Современным школьникам это очень интересно. Вот первый абзац: «Среди различных типов излучений тепловое излучение занимает особое положение. Дело в том, что тепловое излучение может быть равновесным, - говорим мы 16-летним людям. – Это означает, что возможно тепловое равновесие между телом и созданным им излучением. Равновесное излучение можно получить внутри полости тела, имеющего постоянную температуру…».
М. Баченина:
- Это ужасно непонятно.
И. Блашков:
- Это первый абзац. Понимаете, в чем трагедия? Он правильный, не придраться ни к одному слову, абсолютно все корректно написано, но кажется, что это написано учеными для ученых. Мне кажется, нужно немножко расслабиться. И то, что я пропагандирую в своих методических пособиях (за которые мне медаль вручили в Российской академии образования), это в первую очередь в каждой теме освещать историю вопроса. Чтобы оказалось, что какие были физики 300 лет назад, такие они и остались, что это очень интересные люди, разгадывающие детективы природы, как я это называю, загадки природы. Второе – обязательно показывать применение. Получается, что те же Бойль с Мариоттом придумывали закон не для школьных учебников, тогда еще и учебников особо не было. Перед ними стояла такая же тактическая цель, какая стоит перед современными физиками. Просто сейчас это квантовый компьютер, а тогда – что делать с паровой машиной, которая 99% угля тратит на нагрев атмосферы.
М. Баченина:
- А в чем вы видите проблему, что на уроке в обычной среднестатистической школе невозможно добиться на тех же примерах самым очаровательным и компетентным педагогам понимания всего класса? Я убеждена четко, что любое понимание любого предмета школьной программы зависит от того, как это объяснять, соответственно, заинтересовать. Азарт возникает даже у медведя, когда ему велосипед раз подсунули, два, а потом он взял и поехал. К чему я веду? Почему нельзя взять и это тиражировать сразу на 30-35 человек? И в силу чего мы тогда должны, каждый второй родитель, нанимать репетитора?
И. Блашков:
- Опять же, по опыту взаимодействия с тысячами детей. Неспроста в педагогике один из краеугольных камней (а может быть, самый краеугольный, особенно в школьной педагогике) это психология. Если ребенок просто уставший… Представьте себе, что вы, взрослый человек, уважающий физику, пришли с работы домой, и день был непростым. А тут появляюсь я и начинаю очень правильно, очень интересно излагать вам физику, приводящую к определенным логическим выводам. Ваш мозг, грубо говоря, как мышца, которая тоже устаёт. Если ребенок изначально и уставший, и не замотивированный в принципе, то есть не ориентирующийся в жизни, на которого давят родители… Знаете, вот это: расскажите, как влюбить ребенка в физику. Я всегда отвечаю: а как влюбить вот этого мальчика в девочку? Это же случайные события. Для того чтобы влюбиться в девочку, надо знакомиться с девочками. Так и здесь. Чтобы влюбиться в физику, надо знакомиться с физикой. Почему родители задают вопрос, какие чувства они должны сформировать у своего ребенка? Ну, берем психологию, ее комкаем и выбрасываем в сторону. Именно поэтому учитель, который знаком с понятием психологии… Я сам как лектор, хотя и не в школе работаю, а в образовательном центре, то есть дети к нам не ездят 200 раз за год, часто трачу время на то, чтобы тет-а-тет разговаривать с конкретным ребенком, видя, что он точно талантливый, то есть у него мозги развиты и пр., но по каким-то причинам он не может найти мотивацию. Оказывается, что в его душе есть вот эти нити, просто он не умеет вопросы задавать. Он бы и рад, если бы его кто-то спросил, и он бы имел возможность подумать.
Так что тут такая комплексная задача. С одной стороны, должны быть учебники, которые нравятся детям, и мы должны, я считаю, как общество добиться от детей ответа на вопрос, нравятся ли им учебники, и если не нравятся, то почему, и хотя бы откликнуться на это. Потому что старшие коллеги воспринимают эту мысль, как будто бы я говорю, что учебник физики сейчас плохой. Я не говорю, что он плохой, в нем есть замечательные вещи, которые и я бы в свой учебник включил, просто нужно модернизировать его. Потому что мы просто забыли о том, что физика-то постарела на самом деле. Потому что 50 лет назад, закон Ома, так там компьютеры только создавались. Была бы понятна связка – вот оно, электричество, вот они, конденсаторы, транзисторы и пр., а вот компьютер, который творит удивительные вещи. Сейчас для ребенка это не является удивительным открытием, у него в руках смартфон, там 2 миллиарда микросхем. Он даже не в курсе, что там 2 миллиарда микросхем.
Поэтому учебники, которые нравятся детям, плюс мотивация для самих учителей. Я тут узнал от коллеги из Республики Мари Эл, что зарплата учителя - 30 тысяч рублей, 28 уроков в неделю. Поэтому и к репетиторам.
А. Милкус:
- А что мешает сделать современный учебник? Вот у вас 28 пособий?
И. Блашков:
- 26.
А. Милкус:
- Кто их не издаёт или издаёт? Потому что, действительно, та цитата, которую вы прочитали, я вам скажу, что, наверное, в 50% современных учебников по разным предметам мы можем такое же, где не продерешься, и только академик может рассказать, что имел в виду автор – другой академик. Что можно сделать? Илья, для меня очень важно, когда мы говорим о том, что новое поколение должно как можно больше понимать естественные науки. Мы же помним, что сначала вся физика, химия и т.п. – это был единый предмет – естествознание. Как бы вернуть это все или увлечь? И второй вопрос. Я смотрел статистику. Действительно, увеличивается количество ребят, которые сдают ЕГЭ по физике. Это тенденция естественная или все-таки это так, для отчета?
И. Блашков:
- Я начну со второго вопроса. Несколько лет назад было озвучено, что в стране не хватает пары миллионов инженеров. Ну, политика определяет жизнь общества, то есть тенденции общества. А это означает, что раз есть дефицит, связанный с инженерами, то и условия работы становятся привлекательными. Ну, дети (не знаю, под чьим конкретно влиянием, родителей или просто объявлений на столбах, что нужны такие-то инженеры) начинают выбирать эту профессию. Отсюда и рост сдающих ЕГЭ по физике. К слову, полезно посмотреть на средний балл ЕГЭ по физике. Если мне память не изменяет, где-то между 50 и 60 он крутится, что, мягко говоря, не очень много.
Отвечая на первый вопрос, что, так сказать, мешает мне. Ну, сказать однозначно сложно. Дело в том, что мне вообще лет не очень много еще. Если бы я 30 лет издавал методы, наверное, я бы больше мог сказать, а так я вообще-то наукой занимался, буквально 7 лет назад аспирантуру закончил. То есть эти годы я в каком-то смысле учился, то есть приобретал опыт, как вообще можно излагать физику, как посмотреть по-новому на древнюю физику. Опять же, нужна какая-то политическая воля. Я теперь знаю, насколько сложно в академической среде пробиться со своими идеями. Потому что академическая среда, она в силу своих особенностей очень консервативна. Есть хороший пример. Первый закон Ньютона, там сказано, что если на тело не действует сила, то тело покоится или движется равномерно. Все знают эту формулировку или натыкались на нее. Я часто задаю детям (и не только детям) вопрос: приведите пример ситуации в природе, когда на тело не действуют силы?
М. Баченина:
- Нет такого.
И. Блашков:
- Да, сложно себе представить такую точку во вселенной, где нет ни гравитационных сил, ни электромагнитных полей. А это формулировка фундаментального закона.
М. Баченина:
- А вам еще никто не сказал: вы придираетесь, Илья Владимирович?
И. Блашков:
- Нет, я призываю на этом примере к тому, что формализм – это, конечно, здорово, но он, скажем так, глушит и усложняет, что ли, введение всяких новых тенденций. Поэтому, когда хочется, скажем, более простым для тех же школьников языком… Вот я вам сейчас про квантовую теорию прочел. Слова-то все правильные, мне, профессиональному физику, они понятны, но учебник-то не для меня написан, не для профессиональных физиков. Почему бы немножко не отойти от этого формализма местами, более молодежным, что ли, языком это попытаться объяснить? И когда ты с этим молодежным языком, который заставляет физическую теорию терять в своей строгой, такой формалистской стройности, конечно, коллеги-рецензенты, как они подпишутся под рецензией, что я, профессор физики такой-то, говорю, что это замечательное методическое пособие? Потом какая-нибудь учебно-методическая комиссия берет и говорит: а как же вы согласны-то с тем, что написано в этой методике, здесь формулировка первого закона Ньютона не из Большой российской энциклопедии, как вы вообще пропустили-то такое? Это один из таких сильных стопоров, для того чтобы такие новые тренды вводить в образовательной литературе, по крайней мере, связанной с физикой.
Ну, патронаж такой нужен, чтобы человек, который обладает властью в сфере науки и образования, поддерживал тенденцию. Потому что совершенно невозможно одной рукой бороться с уважаемыми, безусловно, профессорами, докторами наук, а другой рукой писать себе в удовольствие. Между прочим, это очень серьезный труд – писать эту научную литературу, очень много всего надо знать. Я думал, когда писал методички, что без проблем найду информацию для них. Оказалось, это в наше время такая сложная задача. Потому что интернет – это большая информационная помойка, где люди пишут всё, что они хотят, искажают факторы, «Эйнштейн нас обманывал» и т.д. В итоге я дошел до литературы начала ХХ века, где рассказывалось про двигатели внутреннего сгорания, например, идеальным литературным языком. Там команда рецензентов – 15 профессоров, то есть это была вышколенная такая информация, безошибочная, скажем так. Вот эту самую информацию и требуется точно так же, не стремясь к лайкам и дизлайкам, спокойно перевести на новый язык, в том числе молодежный, чтобы им было понятно. Ну, и деньги на это нужны.
А. Милкус:
- Илья Владимирович, известно по многочисленным опросам, ребята теряют интерес к учебе где-то после 5-6 класса, идет сразу провал такой. Ну, понятно, там пубертат начинается, но и начинаются самые сложные предметы, такие, углубленные, учебники, написанные нашим любимым научным языком. Представим, что я – ответственный родитель, хочу ребенку хорошего. Как вы считаете, как можно, понимая нынешнюю ситуацию, которую мы только что описывали, увлечь ребенка точными науками? Я не буду сейчас говорить только про физику, а то обидятся химики, они замечательные, есть и биологи потрясающие.
М. Баченина:
- Насчет биологов. Я имею в виду, к биологам нет вопросов, вопросы к биологии. Как можно 14-летним преподавать червей? Это надо быть, наверное, дочкой биолога (которой я являюсь), но мне черви тоже не нравились.
А. Милкус:
- Давайте отойдем от червей…
И. Блашков:
- Мы не отойдем от червей на самом деле. Вы как-то удивительно попали в ту тему, на которую я часто в последнее время привожу пример, связанный с червями. Когда я физфак закончил, оказалось, что надо на что-то жить. Я подумал, что, в общем, мало что умею, только обладаю знаниями физики и математики, и пошел репетиторствовать. Там достаточно быстро выяснил, что ни мне, ни моим ученикам совершенно неинтересно то, что происходит. Я учил так, как учили меня, по учебнику, задачи и все такое. Я решил развить в себе навык задавать вопрос «зачем мне это?» на каждое предложение, на каждый параграф. Вот я только что хаял интернет, но оказалось, что есть и положительная сторона. Оказалось, что теперь не надо бежать в библиотеку, искать конкретную книгу, для того чтобы ответить на вопрос, зачем нужно знать классификацию червей. Теперь можно спросить у интернета, а еще и у искусственного интеллекта, просто задав ему вопрос: зачем нужна эта классификация? Так передо мной, собственно, и распахнулся (это я, в том числе, отвечаю, Александр, и на ваш вопрос) потрясающий совершенно мир естественных наук. Потому что, оказывается, действительно, все это нужно.
С теми же червями. Я наткнулся, например, для чего нужно знать, какие есть черви. Я, к сожалению, не помню сейчас названия этого червя. Изучая кольчатых червей, выяснили, что у одного червя удивительные челюсти, которые обладают невероятно малой массой и при этом умеют, грубо говоря, перегрызать камни. Ну, хорошо, имеют и умеют, нам-то что? Как что? Ведь мы можем позаимствовать у природы эту технологию. Ведь нам, человечеству, тоже нужно раскусывать эти самые камни (я говорю о добыче, дроблении горной руды). Понимаете, биологи, в том числе, обращаются к тому, что они выяснили, что червь, он такой, берут, грубо говоря, его челюсти и начинают изучать, как они устроены, чтобы перенять у природы этот полезный опыт.
М. Баченина:
- Антарктическая полихета.
И. Блашков:
- Я тоже постараюсь это запомнить. И сразу начинает биология хоть какими-то красками играть. То есть тот же ребенок подумает: ага, можно изучать червя, ища в нем удивительные свойства природы, это романтично вообще-то. Мне кажется, с детьми так и надо.
Действительно, школа, на мой взгляд, делится на две части. Первые 3-4 класса учат читать, писать, то есть работать с информацией, а дальше 7-8 лет жизни отводится на то, чтобы показать детям, что мы изучили до них. И если одновременно с этим не отвечать на вопрос, зачем мы это всё изучали, тогда им очень сложно будет ответить для себя на вопрос: а что из этого мне интересно делать? Хотелось бы снять с помощью учебников, с помощью учебных материалов часть нагрузки с родителей. Полностью снять эту нагрузку не получится, потому что и школы разные бывают, и учителя разные попадаются, но если вы как родитель замотивированы, чтобы ваш ребенок узнал побольше про эту жизнь, вам придется вместе с ним отвечать на вопросы, зачем то или иное. И оказывается, что это вполне реально, особенно с помощью искусственного интеллекта. Хотите, чтобы он заинтересовался физикой, сводите его в музей физики. Но я видел некоторых родителей, которые идут и сами начинают рассказывать, проводить экскурсию, потому что у некоторых просто средств не хватает, чтобы нанять экскурсовода. Лучше один раз накопить и сводить, чтобы профессиональный экскурсовод показал самое интересное. И самое главное, после этого не давить на ребенка. Если ему это все не понравилось – ради бога, есть столько чудесных профессий.
То есть в наше время продолжается это страшное, на мой взгляд, давление на детей, что родители определяют, что им лучше. Кончается все это прискорбно, у меня масса историй, но это для отдельного разговора.
М. Баченина:
- Но ваш путь ведь тоже предопределили. Или на вас не давили?
И. Блашков:
- Давили.
М. Баченина:
- Значит, правильно давили. Илья Владимирович, расскажите про образовательный центр «Лабораторная экспериментальная площадка для школьников». Зачем это, для кого это и вообще, как этим пользоваться?
И. Блашков:
- Это своеобразный мост между высшим учебным заведением, профильным факультетом и миром школьников. Мы проводим очень много мероприятий, вот совсем скоро – весенняя каникулярная школа. К слову, все эти мероприятия бесплатные, то есть университет за свой счет ищет талантливых абитуриентов. Соответственно, я как руководитель этого проекта стремлюсь изо всех сил все мероприятия наполнить таким смыслом, коррелирующим с ответом на вопрос «а зачем?». Всех призываю присоединяться. У нас есть группа ВКонтакте – «Абитуриенты физического факультета СПбГУ. Очень красивая группа, ведут ее, в том числе, и представители нашего факультета. В общем, там вы увидите всё и вся, что мы делаем. Это и очная школа, и онлайн-школа, и подготовка к олимпиадам.
М. Баченина:
- С какого это класса?
И. Блашков:
- В онлайне с любого возраста, ну, с 7-го по 11-й, мы стараемся делить по потокам все мероприятия. На последних мероприятиях уже было до 1,5 тысяч заявок, то есть мы уже развились неплохо. Очные мероприятия на каникулах у нас для старшеклассников. Ну, просто потому, что там уже все-таки такая…
М. Баченина:
- Друзья, давайте я еще раз назову образовательный центр. «Лабораторная экспериментальная площадка для школьников». Я думаю, если мы в поисковик забиваем эти слова, это нас выведет на нужную группу в ВК.
А. Милкус:
- Хотелось бы уточнить. У вас только очно?
М. Баченина:
- Нет, есть и онлайн, как сказал Илья Владимирович.
А. Милкус:
- То есть можно онлайн подключиться и позаниматься.
И. Блашков:
- Можно. Единственное, мы пробовали, например, готовить к ЕГЭ и попали в забавную ситуацию. Люди нам не доверяют. Знаете, по какой причине? Потому что бесплатно. Наше общество, видимо, настолько стало капиталистическим, настолько обществом потребления, что раз бесплатно, значит, плохо. Ну, нет, так нет, в этом году не готовим к ЕГЭ.
М. Баченина:
- Есть ли у нас светлое будущее по физике, начиная со школьной скамьи, и чтобы баллы ЕГЭ получше стали, и чтобы изобретения, прорывы какие-то у нас осуществлялось? Потому что все это начинается со школьной скамьи, с любви, с пробуждения интереса, с азарта.
И. Блашков:
- Конечно, нас ждет светлое будущее. Я действительно оптимист в этом вопросе. В школе мне, честно говоря, больше всего нравились гуманитарные предметы – литература, история, и до сих пор очень нравятся. Изучая, в том числе, историю, конечно, сложно не обратить внимания на то, что эта самая история циклична. В общем, так устроены люди, что если у нас в определенном аспекте все хорошо, мы перестаём обращать внимание на это самое явление, нам кажется, что раз хорошо, то оно никуда и не денется. Вот живем мы тысячелетиями и так до сих пор и не научились, как мне кажется, думать о том, что если что-то хорошо, то это надо поддерживать изо всех сил. Ну, не научились, что делать. Конечно, очень серьезно просел интерес к естественным наукам. Это со многими аспектами связано, и с тяжелыми 90-ми годами, когда не до науки было, и многие яркие представители науки покинули и страну в том числе. Сейчас прошли десятилетия, следующее поколение выросло, и, на мой взгляд, очень хорошее поколение. Нас еще учили те, кто был в очень развитом физическом сообществе. Надо беречь этих людей. Призываю тех, кто может повлиять на это, беречь изо всех сил, потому что они – наследники очень важной вещи, это называется научная школа.
Вот с чем Китай сейчас, например, сталкивается, активно зазывая наших ученых, с тем, что нет у них тех лабораторий, которые столетиями занимались развитием науки. А это же передача опыта, это вещи, которые витают в воздухе, это опыт. Если это разрушить, то на этом… Не хочется говорить слово «конец», но, в общем, катастрофичное состояние. Я считаю, что мы просто попали в такую, грубо говоря, локальную яму. Главное, что мы это понимаем. И если мы это понимаем, у нас есть шанс оттуда выкарабкаться. И хорошо, что общество снова задается вопросами, а что там вообще с наукой. Слава богу, на мой такой субъективный взгляд, отгремела популярность программирования, потому что в последние годы просто невозможно было, самые талантливые, которые выигрывали олимпиады очень серьезного уровня по физике, проявляли способности и т.д., после этого… В общем, с этим сложно спорить. Благодаря влиянию родителей и так далее… Ну, написано на столбах: программист, зарплата – 500 тысяч. А ты талантливый и умный, ну, иди в программирование. В общем, мы теряли десятки и сотни абитуриентов, которые нас больше всего интересовали.
Слава богу, школьники вынырнули из соцсетей на самом деле по сравнению с 10-летней давностью, кажется, им снова что-то интересно. Это видно и по студентам, им больше не хочется сидеть в общежитии, играть в Dota и до бесконечности смотреть видосики, у нас активность студенческая на физфаке, чему я несказанно рад.
М. Баченина:
- Даже мне к вам захотелось.
И. Блашков:
- Приезжайте, мы открыты. Я хотел обратить внимание, что не успел сказать при ответе на вопрос Александра, как же детей привлекать. Слушайте, осталось, оказывается, грандиозное количество советских великолепнейших наработок. Если помните, была такая рубрика «Очевидное – невероятное», например, которую Сергей Петрович Капица вел, великий физик. Все это есть.
А. Милкус:
- Журнал «Квант» и даже «Квантик» есть.
И. Блашков:
- Да, можно сидеть и смотреть все это. Можно на AliExpress покупать за пару тысяч рублей конструкторы, например, двигателей. Китайцы очень много чего придумали. И сидеть вместе с ребенком, а потом он сам начнет это делать.
М. Баченина:
- У меня ребенок ходит в кружок «Юные инженеры». В 5 лет он говорит: «Мы сегодня делали, чтобы лампочка зажглась».
И. Блашков:
- На самом деле, когда лампочка зажигается, это такой восторг.
М. Баченина:
- Ну, будем шаг за шагом растить будущее российской науки. Илья, огромное вам спасибо, очень вдохновили, воодушевили. Мне нравится, насколько все понятно было и как-то мирно.
И. Блашков:
- Главное тут, конечно, в какую-то радикальность не сваливаться. Иначе мы как общество просто в ругани утонем и ничего полезного не сделаем. Спокойнее надо ко всему относиться. Это же не проблема, а задача.
М. Баченина:
- Цивилизованно.
И. Блашков:
- Да.
М. Баченина:
- Спасибо вам огромное.
Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые выпуски нашего подкаста для родителей и слушайте, когда удобно.
➤ Слушать прямой эфир: https://radiokp.ru
➤ Читать эксклюзивные новости: https://www.kp.ru
➤ Подписаться на наш телеграм: https://t.me/truekpru
➤ Самое интересное из эфира: https://t.me/radiokp