Конец 1930-х годов был для советской артиллерии временем поиска ответов на будущие угрозы. Разведка докладывала о появлении за рубежом тяжелых многобашенных танков с противоснарядным бронированием. Стандартная дивизионная «трёхдюймовка» уже не выглядела адекватным средством против них. Нужен был больший калибра и большая энергия. Так родилось техническое задание на 107-мм дивизионную пушку
Выбор именно 107 мм был не случаен. В представлениях конца 1930-х годов танк мыслился не столько как маневренная цель, сколько как подвижный долговременный огневой пункт, требующий гарантированного поражения одним попаданием. Опыт Испании и Халхин-Гола укрепил убеждение, что 76-мм калибр находится на пределе своих возможностей против укреплённых целей, а разведывательные сведения о немецких и французских тяжёлых танках с бронёй до 60–80 мм усиливали тягу к избыточной мощности.
Работы на заводе №172 шли в нескольких направлениях. Самым логичным был путь создания дуплекса — наложения нового 107-мм ствола на проверенный лафет 152-мм гаубицы М-10. Так появились опытные М-25 и М-45. Однако по не вполне ясным причинам предпочтение отдали проекту М-60 со специально разработанным лафетом.
В 1939 году четыре опытных образца прошли полигонные испытания и были рекомендованы к принятию на вооружение. Именно тогда и проявился фундаментальный просчет: орудие, задуманное для дивизионного звена, по массе и габаритам перешагнуло в следующий класс. Его боевой вес в 4 тонны практически не уступал 152-мм гаубице М-10, а процесс перевода в походное положение с помощью подкатного передка занимал 6-7 минут.
Серийное производство, порученное новому заводу №352 в Новочеркасске, с самого начала буксовало. С 1940 по 1941 год удалось выпустить лишь 127 орудий. Война поставила крест на этой программе: завод эвакуировали, оснастка была частично утеряна, а острая необходимость в любых дивизионных пушках привела к рождению на том же заводе №92 знаменитой ЗИС-3.
Парадоксально, но именно отказ от М-60 и технологический кризис подтолкнули Грабина к созданию своих эталонной системы. В 1943 году, с появлением «Тигров», о М-60 вспомнили вновь. Однако возродить производство не удалось — не только из-за утраченной технологии, но и из-за отсутствия в достаточном количестве 107-мм бронебойных снарядов. Война уже сделала свой выбор в пользу калибров 76, 122 и 152 мм.
С чисто баллистической точки зрения М-60 была вполне современным и мощным орудием, превосходящим многие зарубежные аналоги, например, французскую 105-мм пушку обр. 1936 г. Ствол длиной в 42 калибра сообщал снарядам высокую начальную скорость. Номенклатура боеприпасов была впечатляющей и унаследованной от старой царской пушки обр. 1910/30 гг.: от бронебойного Б-420, способного на дистанции 500 метров пробить 120 мм брони, до шрапнели с 600 пулями и различных химических снарядов. Осколочно-фугасная граната ОФ-420 создавала зону поражения до 40 метров в глубину.
Ключевым конструктивным недостатком, унаследованным от «модных» довоенных систем вроде Ф-22, стала раздельная наводка по вертикали и горизонтали. Два наводчика вместо одного резко снижали скорость реакции орудия при стрельбе по движущимся целям, что для заявленной противотанковой роби было критично.
В итоге опытка втиснуть мощность корпусного орудия в рамки дивизионного привела к появлению гибрида, не нашедшего своего места. Для дивизионной артиллерии она была слишком тяжела и неповоротлива. Для корпусной — слабее и менее эффективна, чем проверенная 122-мм пушка А-19, к тому же уже имевшая отработанную логистику снабжения. На фоне ЗИС-3, уступавшей М-60 по баллистике, но выигрывавшей по скорости развёртывания и производственной простоте, этот контраст выглядел особенно наглядно.
М-60 оказалась ответом на гипотетическую угрозу тяжелых танков, которая в реальной войне 1941-42 годов материализовалась иначе. Даже её бронебойные возможности оказались невостребованными, так как основным противником были средние Pz.III и Pz.IV, а не многобашенные монстры.