Со слов Порфирия известно, что Плотин не хотел позировать художникам: ведь телесный облик, доступный внешнему взору, мало что сообщает об истинном человеке, а его искусное подобие, вышедшее из-под резца или кисти, и того меньше. Его портрет был сделан украдкой: мастер по просьбе Амелия, ученика Плотина, сделал портретные наброски, а потом по ним законченный портрет, по видимому, единственный. Порфирий ненавязчиво даёт понять, что лучший портрет Плотина удался ему, Порфирию, как издателю "Эннеад". А вот у позднего неоплатоника Прокла, похоже, портретных изображений было много. Во всяком случае, его ученик и биограф Марин Неаполитанский писал, что все они были хороши, но ни один из них не передавал красоты и слаженности внешнего облика Прокла. И именно по той же причине, по какой Плотин отказывался от портретов: внутренний свет души невозможно передать ни резцом, ни кистью. "Прокл был на редкость привлекателен на вид, и не только от хорошего своего сложения, но и от того, что душа его ц