Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 67
Треск рации, резкий, рубящий, снова разорвал вечернюю тишину, только что наполненную мирным перешептыванием и запахом чая с мятой. Судя по тому, как Надежда резко замерла, прижав гарнитуру к уху и слушая, не перебивая и не задавая вопросов, случилось что-то очень серьёзное. Неприятное.
Все за столом разом умолкли, переглянувшись. Рафаэль почувствовал, как знакомый, противный страх ледяной струей пробежал от копчика до затылка, сковав мышцы плеч. Надя слушала молча, её взгляд был словно прикован к банкам с тушёнкой, стоявшим в центре стола, будто в этих жестяных цилиндрах она искала ключ к пониманию услышанного. И этот сосредоточенный, остекленевший, абсолютно неподвижный взгляд... В нём читалась не просто информация, а её мгновенная, безрадостная и окончательная переработка. Что-то случилось.
– Да, я всё поняла. Приняла к исполнению. Немедленно соберёмся.
Она положила гарнитуру на стол с тихим, слишком аккуратным щелчком.
– Так, коллеги. Слушайте меня все очень внимательно.
Рафаэль глянул на девушек с базы и увидел, как бесформенная тень страха накрыла их лица. Зизи, их вечный моторчик и заряжалка, смотрела на Надежду широко раскрытыми глазами, в которых был чистый, почти детский ужас. Это когда страшно, но непонятно ещё, чего именно боишься, и от этого только хуже.
Надежда продолжила говорить медленно, отчеканивая слова, давая Хадидже время для точного перевода.
– Только что со мной связался полковник Ковалев. Он сообщил, что в направлении нашей базы в Кидале направляются достаточно крупные силы противника: около двадцати внедорожников с крупнокалиберными пулеметами. В каждом около пяти-шести боевиков. Разведка докладывает, что среди них много наемников, в частности, европейцев и латиноамериканцев. Таким образом, исключается вариант с налетом какой-то шальной банды. Скорее всего, это целенаправленная акция. Ее цель – захватить территорию с расположенными на ней рудниками. Это прежде всего золото, редкоземельные металлы, олово и так далее. По мнению полковника, боевики ставят целью не только захватить территорию, но и потом объявить на ней о создании какого-нибудь бумажного государства. Бывшие колониальные хозяева Мали и других африканских государств наверняка тут же потребуют от ООН признания этой банановой страны. Уже объявлен срочный сбор всех подразделений Африканского корпуса, расположенных в этом секторе. Полковник Ковалев уже связался с малийскими военными и нашим посольством в Бамако. Сейчас главное – фактор времени. Нападающие, конечно, получат крепкий отпор, но они уже слишком близко к Кидалю. Лагерь беженцев, что рядом с базой, временно переводят внутрь периметра. Хотя там вся защита... – она сделала короткую, тяжёлую паузу, – забор из профлиста.
Александр мрачно хмыкнул, поправляя ремень на автомате:
– Надя, там профлист, да. Но за ним теперь стоят наши ребята. И они имеют полное право стрелять на поражение. Без лишних предупреждений.
– В общем, так, – Надя взяла себя в руки, её голос снова стал командирским, рубящим. – Ковалёв за нами выслал вертолет. «Ми-8». Он уже в воздухе. Брать только самое необходимое: одежду по смене, немного воды, сухпай на сутки. Бронежилеты, каски – всё на себя сразу.
Хадиджа, побледнев, подняла руку:
– Надя, а как же Идрис? Надо же предупредить. Если тут начнется...
– Точно. Хадиджа, пожалуйста, сходи, пригласи сюда наших охранников. Быстро.
Пока та поспешила из комнаты, эпидемиолог продолжила, её движения стали резкими и экономными:
– Так, ребята, пакуемся! Основные медикаменты оставляем здесь. Воду и продукты – тоже, кроме суточного запаса. Раскладушки оставьте, спальники возьмите – ночь может быть холодной. Медицинские укладки берём с собой на случай оказания экстренной медпомощи.
– Надя, а грузовик? – спросил Рафаэль, кивнув в сторону выхода. – Их как же все остальное наше имущество?
– Сейчас придет Идрис, решим вопрос с охраной оставленного. Двигайтесь, времени у нас очень мало!
Вошли оба охранника-туарега, их смуглые лица под индиго покрывалами оставались невозмутимыми, но глаза, острые и чёрные, мгновенно просканировали комнату, уловив всеобщее напряжение. Надежда коротко, без лишних эмоций, изложила им суть, снова подчеркнув слово «срочно».
– Передайте Идрису немедленно и попросите его прийти.
Мужчины молча, почти синхронно кивнули и так же бесшумно, как вошли, растворились снаружи.
– Так, быстрее! У нас полчаса, не больше. Помните, на машине мы сюда ехали целый день. Лететь – меньше часа. Оружие приготовить, проверить магазины. С этого момента – всё время при себе. Всякое может случиться даже по пути к вертолётной площадке.
Минут через пятнадцать ткань, закрывавшая вход, приподнялась. Вошел Идрис. С ним были не только охранники, но и его жена Такама, и еще несколько туарегов из числа старейшин. Эти люди были явно непростыми. Это читалось не по оружию (автоматы имелись буквально у каждого), а по тому, с каким молчаливым, врожденным достоинством они держались, по безукоризненным, хоть и потертым, одеждам цвета индиго, по властным, спокойным взглядам, мгновенно оценивающим обстановку.
Надежда так же кратко, как и охранникам, пересказала события последнего часа, делая упор на близость угрозы и неизвестность. Судя по тому, как туареги замерли, будто окаменевшие изваяния под своими покрывалами, они мгновенно поняли всю серьёзность и масштаб надвигающейся беды. Затем медленно, очень тихо заговорил Идрис.
– Нам нужно быть с вами на связи. И с вашей базой. Чтобы знать, куда дует ветер войны и откуда ждать беды.
– Вот наши частоты и позывной, – Надежда протянула Идрису заранее подготовленный листок. – У вас есть рация?
Идрис кивнул, его голос был глуховат и серьёзен:
– Да. Купили у французов. Старая, но исправно работает.
– Идрис, за нами прилетит вертолет. Если можно, сообщите своим воинам, что это не враги. Опознавательный знак – красная ракета. Мы должны уехать, но не насовсем. Продукты, воду, вакцины и прочие медицинские принадлежности мы оставляем здесь. Машину тоже. Я вас прошу обеспечить их сохранность на время нашего отсутствия.
Идрис поднял ладонь вверх, – жест, одновременно означавший и приветствие, и клятву.
– К вашим вещам и машине никто не прикоснется. Пока моё сердце бьётся – мы будем охранять и ждать вашего возвращения. А ваш железный орел пусть прилетает. Ему ничего не угрожает со стороны моих людей. Я сейчас всем скажу.
Он обернулся к жене и старейшинам, и его голос стал твёрже, звучнее, наполняясь иной, древней силой. Произнеся несколько коротких рубленных фраз, Идрис снова обернулся к Надежде:
– А сейчас мы займёмся защитой своих пастбищ, колодцев и города. Нам нужно идти готовиться.
Он приложил правую руку к сердцу, слегка склонил голову. Все остальные туареги, как один, повторили этот элегантный и полный глубокого уважения жест.
Такама на секунду задержалась. Она подошла к Шитовой, что-то тихо и быстро сказала, глядя ей прямо в глаза. Хадиджа перевела шёпотом:
– Она говорит: мы будем за вас молиться. Станем просить Аллаха, чтобы он укрыл вас своей дланью и уберёг от всех бед и пуль.
Такама коротко кивнула, тронула руку врача и вышла следом за мужем.
– Так, парни, – Надя обвела взглядом свою маленькую команду, – все готово?
– Да, почти... – начал Александр, но вдруг резко остановился, замер, прислушался, подняв палец вверх.
И тут до всех донесся, сначала как далёкое биение сердца пустыни, а потом всё явственнее – тяжёлый, нарастающий, рокочущий гул. Звук нашего вертолёта.
– Надя, летит! – выдохнул Рафаэль.
– А как он нас найдет-то здесь, в этой глуши? – спросила Зизи, всё ещё не скрывая дрожи в голосе.
– Саша, маяк в рации никто не отменял, – Надежда была уже полностью в действии, её глаза горели холодным огнём. – Так, Бонапарт! В НЗ есть сигнальная ракетница, взял? Увидишь вертолёт – дашь выстрел вверх, красным. Ведёшь их на посадку.
Охранник, молча и привычно щёлкнув затвором своего автомата, прихватил ракетницу и быстро, почти бесшумно, вышел в наступающие сумерки, чтобы встретить железную птицу, несущую их из зыбкого мира мирной пустыни в самое пекло грядущего боя.
– Ребята, выносим вещи на площадку за школой! Быстро, без паники! У нас нет времени бегать по всему городу с вещами. Все должно быть упаковано и готово к погрузке!
Рев вертолёта нарастал, превращаясь из далёкого гула в оглушительный рокот. Он шёл низко, на высоте метров пятьдесят-шестьдесят, почти цепляя макушки редких деревьев. Лётчики увидели ракету или точно вышли на сигнал маяка. Небольшая кучка вещей уже лежала на пыльной площадке – рюкзаки, укладки, свёрнутые спальники.
– Рафаэль, следи за девушками! – крикнула Надя, прижимая ладонью летящие от винта волосы. – Они могут испугаться самого процесса посадки! Пилот не будет гасить двигатели, понимаешь? Сразу запрыгиваем и уходим. Никаких прощаний!
Креспо кивнул и рванул туда, где стояли их помощницы. Они сбились в кучку и смотрели на садящуюся махину с откровенным ужасом. Такая всегда красивая, оживлённая мордашка Зизи была сейчас серо-землистого цвета. Они держались друг за друга, как испуганные птенцы, не в силах оторвать взгляд от приближающейся стальной птицы.
Вертолёт с грохотом сел на площадку, поднимая чудовищные клубы рыжей пыли и мелкого древесного сора. Парни, не дожидаясь команды, бросились к вещам. Александр и Бонапарт, пригнувшись, заскочили в салон вертолёта и, ухватившись за стойки, стали подавать руки остальным. Первой втянули Хадиджу. Потом Рафаэль, закрывая лицо локтем от песка и пыли, стал заталкивать девушек, подсаживая их.
– Зизи, давай! Жаклин, за ней! Розалин, не оглядывайся!
Девушки, почти не понимая, что делают, цеплялись за протянутые руки. Их втаскивали в салон. Потом впрыгнула Надежда, ловко оттолкнувшись от земли. После Андре, оглядевшись, покричал Рафаэлю прямо в ухо, перекрывая рёв турбин:
– Залезай, я пойду последним!
Креспо залез по короткой, неудобной лесенке, следом втянулся охранник, резко дёрнул трос, подняв лестницу, и с силой захлопнул дверь. Сразу стало немного тише, но гул теперь исходил отовсюду, заполняя всё тело вибрацией. В центре салона громоздились мешки с вещами и канистры с водой. На скамейках вдоль бортов сидели посеревшие от страха девушки, вцепившись в поручни. Рафаэль примостился рядом с Надеждой. Правый пилот, приоткрыв дверь в кабину, прокричал, жестикулируя:
– Все на месте? Пристегнитесь! Пойдём на максимальной скорости, болтать будет!
Надежда молча потянула и щёлкнула карабином привязной системы. Рафаэль, с трудом найдя пряжку, последовал её примеру. Лыков, придерживаясь за перекладины, по очереди пристегнул девушек к скамейке, проверяя каждую пряжку.
Машина рванула с места, резко набирая высоту. Она шла низко, метров сто-двести, почти скользя над барханами и редкими постройками. Как оказалось позже, именно эта тактика спасла им жизнь. На такой высоте мотор ревел уже не так оглушительно, но всё равно звук давил на уши. Надежда наклонилась к уху Рафаэля:
– Летал раньше на вертушке?
Тот замотал головой, с трудом выдавив:
– Ни разу!
Надя крикнула, и в уголке её глаза мелькнула искорка – не улыбка, а что-то похожее на вызов:
– Всё бывает в первый раз!
Охранники и Александр, судя по их сосредоточенным, но спокойным лицам, летели явно не в первый раз. Лыков, сидевший напротив девушек, вдруг поднял большой палец вверх и крикнул, пытаясь перекрыть шум:
– Девчата! Я знаю, как бороться со страхом! Нужно сладенького!
К их изумлению, он из одной из сумок достал пакет с леденцами-петушками на палочках и стал раздавать их девушкам. Зизи, всегда такая шебутная, а сейчас просто испуганная девочка, с недоумением смотрела на этот яркий леденец в своей дрожащей руке, не зная, что с ним делать. Саша напротив, распаковал свой, сняв хрустящую обёртку, и засунул в рот. Палочка по-хулигански торчала у него сбоку. Он широко улыбнулся, показывая зубы.
Сначала Зизи, глядя на него, неуверенно, а потом и остальные, будто загипнотизированные, повторили всю процедуру. Рафаэль невольно улыбнулся. Отвлекутся, хорошо… И в этот момент резкие, сухие, свистящие удары сотрясли всю машину, словно гигантский кувалда била по обшивке.
Вертолёт резко, почти ложась на бок, заложил вираж, всех с одной стороны прижало к борту, другие повисли на ремнях. Гул двигателей сразу изменился – с правой стороны появился скрипящий, хриплый звук, и в салон потянуло едким, тошнотворным запахом горелого масла и металла. Бортинженер что-то громко говорил командиру, переключая тумблеры и кнопки на панели.
Пилот обернулся, и его лицо, видимое в проёме, было искажено яростью:
– Гады! Зацепили блок масляных радиаторов. Горим!
Надежда, отстегнувшись и держась за поручни, рванулась к кабине.
– Стас! Радио на базу, мы недалеко! Если сядем, быстро достанут!
– Радио уже есть! – рявкнул командир, не отрываясь от штурвала. – Уводим машину в сторону базы. Постараемся дотянуть как можно ближе.
Рафаэль смотрел на сидящих напротив девушек. Их лица окаменели, леденцы застыли в руках. Потом он перевёл взгляд на ребят. Александр сидел, не изменив выражения лица, только его челюсти напряглись. Андре смотрел на пол, с силой сжимая кулаки. А вот Бонапарт… сидел странно, слишком прямо, и его лицо было белым, как мел. Вдруг он безвольно откинулся назад и начал медленно сползать влево по скамейке. Если бы не ремень, сразу бы упал. Чёрт… На его боку, чуть выше пояса, расплывалось алое, быстро растущее пятно, проступающее сквозь ткань футболки.
– Надя! – закричал Рафаэль, перекрывая вой повреждённого двигателя. – Срочно укладку!
Лыков и Андре уже рванулись к Бонапарту.
– Помогите его уложить, – скомандовал Креспо.
Они отстегнули ремень, и тело Саши тяжело сползло на пол салона. Вещи отодвинули в сторону. Кровь тут же начала растекаться по металлическому полу, колыхаясь в такт вибрациям.
– Под голову что-нибудь мягкое!
Надежда, схватив аварийную медицинскую укладку, присела на колени рядом.
– Что с ним? – спросил пилот, обернувшись.
– Ранен, пока не знаем, как серьёзно! – сказал Креспо, уже доставая ножницы, чтобы разрезать одежду. – Стас, дай радио на базу! Передай: у нас тяжёлый «трёхсотый». Требуем срочной эвакуации с места возможной посадки!
Военврач обнажил рану, его лицо стало каменным, но руки не дрожали.
– Пуля… Прошла, кажется, чуть выше почки. Держись, Бонапарт, сейчас мы тебе поможем.
Он бросил взгляд на Андре, который стоял на коленях, удерживая свернутую куртку под головой друга.
– Рафаэль, я ассистирую, – она сказала это твёрдо, почти приказным тоном, глядя прямо в глаза коллеги.
– Ранение серьёзное, но, кажется, внутренние органы не задеты, обильного кровотечения не наблюдаю. Но давление все-таки падает.
– Теперь все зависит от того, удачно ли мы приземлимся и как далеко от базы, – сказала Надя и кивнула на бешено проносящийся за иллюминаторами пейзаж, куда они неслись с непоправимо повреждённой машиной.