Предыдущая часть:
Артём Сергеевич был опытным юристом. За годы работы он в какой-то мере стал и психологом. Насмотревшись на однотипные проблемы клиентов, он порой с первого взгляда понимал, что творится в душе у человека. Мужчина внимательно посмотрел на учительницу своего сына.
— Ну что, Лариса Владимировна, рассказывайте, что за проблемы у вас? — как можно мягче сказал он.
— Я решила развестись с мужем, — грустно посмотрела на него Лариса. — Думаю, он будет возражать. Я для него бесплатная прислуга. Вряд ли он захочет меня терять — тогда некому будет за ним ухаживать. Поэтому хочу узнать, как действовать, чтобы нас развели с первого заседания.
— Такое возможно только в одном случае: если у сторон нет маленьких детей и нет разногласий по вопросу имущества. Вы с мужем обсуждали, как будете делить общее имущество?
— Я ничего не хочу делить, — сказала Лариса. — Полквартиры принадлежит мне, но я готова отдать её мужу. Мне главное — поскорее. Я очень устала. Сейчас ведь летние каникулы, я хочу уехать отсюда, поэтому нужно будет найти работу к началу учебного года. Из-за этого и тороплюсь.
— Надо же, — улыбнулся Артём Сергеевич. — Мы с сыном тоже уезжаем. У меня умер папа, мама одна осталась. Сразу стала сдавать, зовёт нас к себе. Вот мы и решили перебраться.
— Жениться вам нужно, Артём Сергеевич, — грустно улыбнулась Лариса. — Вашему Стёпе очень нужна мама. Он так всегда тепло общается со мной. Ему явно не хватает материнского внимания и тепла. А куда вы уезжаете?
— Моя мама в Москве живёт, — сказал юрист. — Мы уже и билеты взяли. Через две недели отбываем.
— Я тоже в Москву уезжаю, — улыбнулась Лариса. — Родственница оставила мне там квартиру в наследство.
— Лариса Владимировна! — радостно воскликнул Артём Сергеевич. — Так это же прекрасно! Мой Стёпка очень хочет, чтобы у него была такая же учительница, как вы. Может, вам попадётся третий класс? Я бы его в вашу школу устроил.
— Это вряд ли, — улыбнулась Лариса. — Москва большая, не знаю, в каком районе смогу устроиться. Да и какой класс дадут, тоже не знаю. Но вы звоните, мой телефон у вас должен быть.
— Обязательно позвоню, — поблагодарил юрист. — Обязательно Стёпке расскажу, что вы будете жить в Москве. Вот он обрадуется. Ну а по поводу документов для суда не беспокойтесь. Сейчас мы запишем исходные данные, и я вам всё подготовлю за день.
Тепло распрощавшись, они расстались. Лариса вернулась домой и обнаружила, что там всё точно так же, как после её ухода. Не изменилось ничего, кроме того, что Дмитрий сидел за кухонным столом с наполовину опустевшей бутылкой водки. Вообще-то он не был любителем горячительных напитков и уж тем более не употреблял их в одиночестве и в таких количествах. Женщина решила, что её это не касается, пусть делает, что хочет. Сама же принялась наводить порядок в квартире. Было совершенно ясно, что кроме неё никто этим заниматься не будет. После длинных больничных коридоров, тесных туалетов и многочисленных палат наведение порядка в собственной квартире казалось ей пустяком. Она быстро протёрла пыль, помыла полы, отчистила замызганную мужем плиту, отдраила раковины и унитаз и подумала, что вот теперь наконец может попить чаю и пойти выспаться.
Дмитрий по-прежнему сидел на кухне, только водки в бутылке стало ещё меньше. Но не тут-то было. Лариса налила себе чай в большую кружку, наделала бутербродов и пошла с подносом в маленькую комнату, чтобы не мешать мужу наслаждаться тишиной и одиночеством. Только она поставила поднос на столик, как в дверь позвонили. На пороге стояла Валентина Степановна. Свекровь увидела, что в квартире наведён полный порядок. Она была уверена, что это сделал Дмитрий, ведь он собирался заняться уборкой. Пенсионерка с негодованием посмотрела на Ларису и спросила:
— Ну что, довольна? Довела мужа до крайности. Он теперь у тебя вроде бесплатной уборщицы.
Она подошла к пьяному Дмитрию и погладила его по голове.
— Не расстраивайся, сынок, — сказала она. — Если тебе сейчас очень плохо, собирайся, у меня переночуешь. А Лариса пусть думает, каково ей будет, если она без мужа останется одна. Кому она такая нужна?
Лариса была абсолютно спокойна. Она помнила, что сказал юрист: нужно предварительно переговорить с мужем. Но не знала, когда теперь Дмитрий придёт в чувство после выпитого. Поэтому решила поговорить со свекровью.
— Валентина Степановна, у меня к вам большая просьба, — ровно сказала Лариса. — Я подаю на развод. Хотела сегодня поговорить с Дмитрием, но вы же видите, в каком он состоянии. Если завтра ему будет получше, скажите ему про развод и попросите, чтобы он мне перезвонил, если у него будут какие-то пожелания по имуществу или другим вопросам. Мне это нужно, чтобы подготовиться к суду и чтобы нас развели быстро.
— Ну, милая моя, — недовольно глянула на невестку свекровь. — Быстро вас не разведут. У вас же квартира, прописано четверо. Это всё надо решать, утрясать.
— Я отказываюсь от квартиры, — заявила Лариса. — Пусть Дмитрий тут живёт, пусть Яну приводит, мне всё равно.
Для Валентины Степановны слушать это было невыносимо. Она не понимала, почему невестка так охотно и спокойно оставляет мужа и даже разрешает приводить на его половину любовницу. По мнению свекрови, это означало лишь одно: Лариса не любит его. Смириться с этим любящей матери было очень сложно, и она со злостью начала отчитывать Ларису, припомнив ей все грехи и промахи, и в конце пятнадцатиминутной проповеди заявила:
— Ты на себя в зеркало давно смотрела? Ты взгляни на своего мужа и на себя. Да ты рядом с ним старуха, потрёпанная, сгорбленная и страшная. Не то что Димочка — за такого парня любая с радостью пойдёт. А ты с таким гонором мне заявляешь, что на развод подала? Да катись ты прочь из нашей жизни. Я только перекреститься от радости могу.
Лариса ничего не ответила на слова свекрови, молча развернулась и пошла в комнату пить остывший чай. Она многое могла бы сказать, но зачем? Её всё равно не слышат. Да и не слышали никогда. Женщина лишь поражалась, что не понимала этого раньше.
Почти весь следующий день Лариса провела в постели. Она спала, просыпалась, пила чай и снова засыпала. Недели работы в две смены без выходных давали о себе знать. Окончательно проснулась она только к вечеру. Только собралась пойти на кухню, чтобы приготовить ужин, как домой вернулся Дмитрий. Он выглядел свежим и бодрым. От недавнего чрезмерного возлияния не осталось ни запаха, ни других красноречивых признаков.
— Лариса, давай поговорим, — подошёл к жене мужчина. — Я не понимаю, для чего и кому нужен этот развод. У нас ведь всё хорошо. Мы с тобой даже и не ссорились никогда. Что за блажь тебе в голову пришла?
— Дмитрий, — улыбнулась Лариса, и в её улыбке не было ни злобы, ни упрёка, только усталая печаль. — Я, может, и не права, но мне вдруг стало понятно, что я совсем не живу. Я только работаю и всё. Работаю всегда и везде. На работе, после работы — с тетрадями и учениками. Дома все дела на мне. Ты даже мусор в последние годы перестал выносить. Про магазины, помощь по дому я и не говорю. А если у меня появляется свободное время, я ищу себе подработку. Я не помню, когда была в парикмахерской, когда делала маникюр. Ты ведь считаешь, что это пустая трата денег. Но другие женщины почему-то ходят в салоны, и их мужья не считают это пустыми тратами.
Лариса напомнила мужу, что Валентина Степановна всегда попрекала её тем, что муж-сварщик получает в четыре-пять раз больше, чем она в школе. Поэтому она часто искала подработки, чтобы свекровь не переживала, будто Дмитрию одному приходится тащить на себе семью. Ни свекровь, ни муж ни разу не сказали ей, что не нужно этого делать, что денег на жизнь хватает.
— Ты понимаешь, Дмитрий, мне просто стало жалко себя, — сказала она без упрёка, констатируя факт. — Ты не переживай, мне эта квартира не нужна. Живи тут с кем хочешь, а я хочу пожить одна, для себя.
— Это же эгоизм чистой воды! — рассердился мужчина.
— Дмитрий, скажи, а для чего тебе я нужна? — с той же грустной, понимающей улыбкой спросила Лариса, предвидя, что её вопрос поставит мужа в тупик.
Так и вышло. Он смотрел на неё непонимающим, растерянным взглядом и молчал. Конечно, он не мог сказать вслух, что она нужна ему для того, чтобы обслуживать его быт — подавать, приносить, мыть, стирать. Лариса тихо развела руками и ушла в маленькую комнату, закрыв за собой дверь.
Через три недели состоялся суд. Артём Сергеевич, подготовивший Ларисе все документы, к тому времени уже уехал в Москву, но поручил своему коллеге поддержать учительницу своего сына на заседании. Решение о разводе было принято на первом же слушании, и Лариса, выходя из здания суда, светилась от тихой, глубокой радости. Это была её первая победа в новой жизни, к которой она так стремилась.
Уже через неделю Лариса была в Москве, в той самой квартире, где когда-то ухаживала за Софьей Васильевной. Она прекрасно изучила это жильё и давно в уме расставила всё по-своему. Денег на ремонт и новую мебель не было, но это её совсем не пугало. Гостей принимать она не планировала, а для одной себя всё здесь было более чем приемлемо. Правда, она сомневалась, захочет ли её дочь-студентка, учившаяся в Москве, жить вместе с ней, но это уж как сложится.
Дмитрий остался один в квартире, где ещё так недавно всё напоминало о семье. Яна, узнав о разводе, очень обрадовалась и заявила, что не прочь поселиться тут с любимым мужчиной. Но Дмитрий прекрасно понимал: любимым он будет ровно до тех пор, пока Яна не найдёт нового, более щедрого поклонника. А ещё он отчётливо осознавал, что, став хозяйкой в квартире, Яна начнёт устанавливать свои правила. Характер у неё был совсем не такой мягкий и покладистый, как у Ларисы, поэтому и правила обещали быть жёстче и капризнее. Она уже заявила Дмитрию, что на завтрак ей нужны только морепродукты, причём предупредила: готовить она будет только обед и ужин, а утреннюю трапезу должен обеспечивать он. Но, будучи великодушной, она в первое же утро на новом месте за завтраком милостиво объявила:
— Димочка, если тебя что-то не устраивает... — она сделала паузу, играя вилкой. — Мы же взрослые люди. Можем вернуться к прежним договорённостям. Ты ведь обещал мне квартиру купить? — Она посмотрела на него томно. — Купи, и я съеду. И ты будешь здесь хозяин, а я у себя... И всем хорошо.
Дмитрий начал понимать, что его пассия потихоньку доводит его до белого каления. Её непредсказуемость, капризы, бесконечные требования и условия выводили из себя всегда спокойного, флегматичного мужчину. Уже в который раз он пожалел, что отпустил Ларису. Он отчётливо понимал, что был неправ, взвалив на хрупкие плечи безотказной жены весь ворох домашних забот. Он даже не мог вспомнить, как и почему это случилось. Ведь сначала всё было иначе. Они вместе ходили по магазинам, закупая продукты на неделю. Вместе делали генеральные уборки. Причём он мыл окна, потому что Лариса не доставала до верха высоких рам. А потом память чётко высветила момент, с которого всё пошло под откос: он, уставший, приходит с работы. Знает, что нужно сходить за картошкой, но Лариса, видя его состояние, говорит: «Дмитрий, ложись-ка, полежи, ты устал, я сама сбегаю». Он ложился. А она тащила домой упаковки по шесть или десять килограммов. Постепенно вечно уставший Дмитрий стал приходить с работы, принимать душ и сразу заваливаться на диван — ведь он устал. О том, что жена тоже может уставать, он как-то не думал.
Эти воспоминания, такие ясные и горькие, не давали ему покоя. Чем чаще Дмитрий думал о жене, тем сильнее ему хотелось вернуть её. Он твёрдо решил, что теперь они, как в начале совместной жизни, будут всё делать вместе. Он будет ходить по магазинам, выносить мусор, мыть окна и дарить ей цветы.
В конце концов он не выдержал и поехал к матери, чтобы сказать, что хочет вернуть Ларису. Валентина Степановна молча выслушала сына, а потом неожиданно произнесла:
— Да, сынок, мы с тобой ошиблись. Яна совсем не создана для семьи. Она сама не знает, чего ищет в жизни. Я думаю, чем дальше она будет от тебя, тем лучше. А что касается Ларисы… вряд ли она вернётся. Я даже подозреваю, что у неё уже другой мужчина. Она же красивая, характер хороший, хозяйка чудесная.
Дмитрий слушал и не верил своим ушам. Он спросил, почему она так резко изменила мнение о его жене. Мать ответила, что всегда понимала: Лариса — хорошая жена для него. Но ей искренне казалось, что с Яной он будет по-настоящему счастлив, что ему не хватает ярких эмоций, красок жизни, а Лариса слишком тихая, спокойная, терпеливая. Валентина Степановна удивила сына ещё больше, предложив съездить к Ларисе и попытаться поговорить. Может, удастся вернуть — ведь она же очень любила его, когда выходила замуж.
Дмитрий воспользовался тем, что Яна начала встречаться с новым ухажёром, хотя свои вещи из его квартиры ещё не забрала. Он сам собрал два чемодана её одежды, отвёз к её родителям, сказав, что уезжает из города на неопределённое время. Через пару дней он был уже в Москве. Адрес унаследованной квартиры он знал — видел в документах. Правда, матери про наследство так и не рассказал, иначе она наверняка поехала бы с ним. На такси Дмитрий быстро добрался до нужного дома, поднялся на этаж и замер перед дверью, за которой теперь жила его бывшая жена. Он нажал на кнопку звонка. Дверь открыл мальчик лет десяти — сын Артёма. Мужчина растерянно смотрел на него, а потом спросил:
— Орлова Лариса здесь живёт?
Мальчик обернулся и громко крикнул:
— Лариса Владимировна, к вам пришли!
Тут же в прихожую из комнаты вышла Лариса — помолодевшая, похорошевшая, с лёгкой улыбкой на лице. Дмитрий подумал, что она улыбается ему, но её взгляд скользил куда-то за его плечо. Он обернулся и увидел стоявшего позади мужчину.
— Проходите! — пригласила Лариса, и в её голосе звучала неподдельная радость.
Мужчины вошли в прихожую и с немым любопытством разглядывали друг друга.
— Знакомьтесь, — сказала Лариса, указывая на Дмитрия. — Это мой бывший муж.
Затем она жестом представила незнакомца:
— А это мой друг Артём.
Да, это был тот самый юрист, отец её бывшего ученика. Мужчины пожали друг другу руки, и тут Артём, глядя на Дмитрия, мягко поправил Ларису:
— Ларисочка не совсем точно представила. Я для неё — больше чем друг.
Он обнял женщину за плечи.
— Мы с Ларисой решили пожениться. Мой сын Стёпа не возражает.
Мужчина потрепал по голове стоявшего рядом мальчика.
Лариса настойчиво приглашала всех за стол, но Дмитрий медлил. Он уже понял, что здесь лишний, и у него оставался лишь один вопрос к бывшей жене. Он попросил оставить их наедине. Артём со Стёпой пошли на кухню, а Дмитрий, глядя на Ларису, сказал:
— Ты потрясающе выглядишь. Почти как двадцать лет назад.
— Спасибо, — ответила она, и было заметно, что комплимент оставил её совершенно равнодушной. Она и сама видела, как расцветает рядом с человеком, который её любит и ценит. — Ты что-то хотел? — спросила она, время от времени поглядывая на дверь в кухню, откуда доносились смех и голоса Артёма с сыном.
Дмитрий понял: ей гораздо интереснее и приятнее быть там, с ними.
Лариса продолжала улыбаться — счастливой, безмятежной улыбкой, — но Дмитрий всё-таки решил задать вопрос, ради которого проделал такой путь.
— Лариса, ты не хочешь вернуться назад?
— А ты на работу устроился? — неожиданно спросила она.
— Нет, пока ищу, — ответил Дмитрий, не понимая, к чему этот вопрос.
Лариса рассмеялась — звонко, по-настоящему.
— Ты зовёшь меня, чтобы я и дальше обустраивала твой быт, твою жизнь? Прости, Дмитрий, не хочу. Я встретила человека, который делает для меня всё то, что я делала для тебя. Я не могу передать, до чего я счастлива. Возвращаться? К тебе и твоей маме? Нет, Дмитрий. Не хочу.
Дмитрий поспешил рассказать, что его мама переменила мнение о ней и теперь отзывается только в восторженных тонах. Но Ларисе это было уже неважно. У неё начиналась новая жизнь — с новыми людьми, новыми отношениями и новой, долгожданной судьбой, в которой она наконец-то была не обслуживающим персоналом, а любимой и желанной женщиной.