В далёкой деревне, где избы стояли плетнём к плетню, жила‑была старуха Марфа — седая, как первый снег, и мудрая, как вековые дубы за околицей. Держала в своих руках весь дом: знала, когда курица снесёт яйцо, сколько пряжи выйдет из пучка льна, и даже то, какой узор ляжет на скатерть, что ткалась внучкой в дальнем углу горницы.
Ведала Марфа и иное — то, что скрыто от глаз молодых да беспечных. В доме обитал Домовой, Суседушка, дух домашний, неусыпный страж порядка.
Молодёжь в него, конечно, не верила, но перечить старикам не смела — такой порядок от прадедов шёл. Слушали, головой кивали, язык за зубами держали.
Печаль Домового
Однажды осенней ночью, когда луна заливала горницу серебристым светом, Марфе не спалось. Она лежала на тёплой печке в малой половине дома, а за стеной, в летней половине, тихо дышали спящие домочадцы. И вдруг — шорох. Словно дитя босое шлёпает по половицам, вздыхает, бормочет что‑то невнятное.
Старуха, хоть и подслеповата была, да слух сохранила острый. Привстала, вгляделась в полумрак.
И увидела: по избе ходит мужичок махонький, не выше берёзового полена. Одет по‑крестьянски: лапти на ногах, рубаха подпоясана верёвочкой.
— Ах, Суседушка, — прошептала Марфа, не испытывая страха. — Что ж ты так вздыхаешь? К худу или к добру?
Мужичок остановился, взглянул на старуху глазами, полными печали:
— Тяжко мне, бабушка. Нет порядка в доме. Кросна стоят без дела, лён не прядётся, скатерти не вяжутся. А сундук с приданым для Арины почти пуст, а к весне сваты нагрянут. Где ваши глаза? Кто возьмёт девку с пустым сундуком? Разве что Ерофей Пчелин, да он на девок и не глядит — всё с пчёлами возится.
Походил Суседушка по избе, вздохнул ещё раз и юркнул под печку — зимою он часто там спал, лишь изредка пробуждаясь.
Марфа не смогла удержать тайну. Сперва поведала домашним, а потом, по секрету, своей подружке Глафире, прозванной в деревне «звонкой колокольней».
Скоро вся околица знала: у Арины приданое скудное. Хотя и понимали люди — откуда богатству взяться, когда в семье три дочери, и всех надо замуж выдавать.
Нежданная гостья
Как‑то раз родители уехали на ярмарку в далёкий город, а Марфа отправилась в церковь. Арина осталась одна — не впервой ей хозяйничать.
Радостно было в избе: корова в хлеву вздыхала, поросята просили еды, куры и гуси переговаривались между собой. Девушка управилась со всеми делами, присела отдохнуть, взяла в руки вышивку.
И тут — скрип двери в сенцах. Кто‑то толкал дверь кладовой, а там запор был хитрый, не всякий откроет.
Вышла Арина, глянула — стоит в сенцах молодая цыганка, глаза горят, шаль на плечах переливается.
— Заблудилась я, красавица, — проговорила гостья с притворной печалью. — Пусти обогреться, худого не сделаю.
Села цыганка на табуретку, к столу придвинулась:
— Дай, милая, краюшку хлеба для моего дитяти, а я тебе погадаю, всю правду расскажу.
Арина отрезала от тёплой буханки добрый ломоть, а цыганка спрятала хлеб под шаль и разложила карты.
— Ой, красавица, вижу: скоро вылетишь ты из родного дома, словно голубка белая. Ясный сокол уже ждёт тебя, кружит над избой. Но рядом с ним — другая голубка, черноволосая, к нему льнёт. Знаешь ли ты её?
Арина сразу поняла:
— Это Ульяна, она чернявая, больше некому.
Цыганка кивнула, карты всё рассказали:
— Надо сокола твоего приворожить, чтобы ни на кого другого не глядел. Принеси‑ка мне со двора курицу молодку — это и есть твоя разлучница.
Не поняла Арина, как курица может быть разлучницей, но пошла во двор. Пока она ловила птицу, цыганка хозяйничала в избе. В печном закутке стоял чугунок с гречневой кашей, сваренной на всю семью.
Много юбок было на цыганке — не счесть. Высыпала она кашу в одну из юбок, перевязала подол узелком. Творог, откинутый на решето, тоже оказался в юбке.
Приметила цыганка и горшок с топлёным маслом — много масла, да не ко времени вернулась Арина с курицей.
Осмотрела цыганка птицу, ощупала: хорошая, жирная молодка, на весь табор хватит. Курица, напуганная ловлей, часто мигала. Перевернула её цыганка вниз головой:
— Не мигай, зевай!
Удивлённая Арина смотрела, как курица непрерывно зевает.
— Вот и вышел из неё наговор! Больше не будет она тебе зло чинить, — сказала цыганка, отвернула курице голову и привязала её на верёвочке под юбкой. — Дай чистое полотенце из твоего приданого — привяжем к тебе молодца, все мысли о разлучнице из его головы выколупаем.
Стала цыганка на кухне приговаривать: «Колупаю», а Арине велела отвечать: «Колупай!» — и не подглядывать, иначе всё испортится.
Долго колупала цыганка масло в полотенце, выскребла из горшка всё до капли. Масло тоже оказалось в юбке, да ещё и десяток яиц перекочевал туда же.
Вдруг зашумели во дворе — вернулись хозяева. Заметалась цыганка, заторопилась, выскользнула за дверь, да столкнулась с отцом Арины, Трофимом.
Тот сразу допрос учинил дочери. Арина не стала запираться, всё рассказала — про курицу, про ворожбу.
Вскочил Трофим на телегу, погнал по прогону за цыганкой. Та бежала быстро, но припасы в юбках мешали. Шаль с одной стороны упала, курица качалась из стороны в сторону, словно хотела улететь домой.
Догнал Трофим цыганку, кнутом опоясал:
— Сама отдашь наворованное или мне отобрать?
— Не воровала я, дяденька, — ответила цыганка. — Твоя дочка за ворожбу и приворот уплатила.
Стала она поднимать юбки:
— Вот в этой — каша, в этой — творог, а здесь масло топлёное и яйца.
Поднимала она юбки одну за другой, пока все не подняла. Стояла смеясь, пока Трофим, покраснев, глаза не отвёл:
— Забирай сам, коли жалко, всё своё бери! А коли ничего брать не будешь — полтинник за погляд на меня, заплати.
Засмеялся Трофим, бросил цыганке полтинник — честно заработала девка и харчи, и деньги.
Дочке тоже досталось: никогда не бил, а тут два раза кнутом от души стеганул, приговаривая:
— Колупаю, колупаю — хорошую памятку оставляю.
Не заплакала Арина, только сказала отцу:
— Колупай, папенька, колупай, учи меня, дурочку, уму‑разуму!
Так и приворожила цыганка Ерофея Пчелина к Арине. Он давно её приметил, ждал, когда подрастёт. Сундуки с приданым его не интересовали — он её и без них сосватал.
Руки на месте, голова на плечах — любое добро нажить можно. И нажили: дом пятистенок поставили, пчёл развели, детей народили. Любо‑дорого посмотреть.
В деревне долго помнили тот приворот. Как после этого не верить цыганке?
Если кому нужно друга сердечного приворожить — поезжай в наши края, поищи внучку той цыганки. Приворожит, не обманет.
От автора: Спасибо, что дочитали! Ваши лайки и комментарии вдохновляют автора и помогают каналу.
Понравилась история? Тогда вот дорога ещё в одну сказку для взрослых:
Подписывайтесь на канал в MAX — впереди ещё много историй.