Я смотрела, как дождь стекает по окну кафе, и слушала Ирину вполуха. Она что-то рассказывала про свою соседку, но мысли мои были совсем не здесь. На тарелке лежал последний кусочек рыбы — той самой, что Игорь принёс с рыбалки позавчера.
— Вкусная рыбка, — Ирина кивнула на мою тарелку. — Где брала?
— Игорь привёз, — ответила я, наливая себе чай. — С рыбалки.
Ирина подняла бровь, взяла вилку и ткнула в остатки на моей тарелке.
— И давно твой рыбак по морям плавать начал?
— По каким морям? — не поняла я.
— По самым обычным, — она усмехнулась. — Это палтус, Оль. Морская рыба. Можешь хоть экспертизу делать.
Я замерла с чашкой в руках. Пальцы сами собой сжались вокруг керамики.
— Может, он в магазине купил, — пробормотала я. — Не наловил, ну и купил, чтобы не с пустыми руками.
— Может, и купил, — Ирина пожала плечами. — А может, и не в магазине. Я просто говорю — это морская рыба. Дальше сама думай.
Она отпила кофе, посмотрела на меня внимательно.
— Слушай, а ты вообще не переживаешь, когда он на эти рыбалки ездит? Один, на выходные, без связи почти?
— Переживаю, конечно, — ответила я быстро. — Но я ему доверяю. Он же не просто так уезжает. Ему это нужно. Отдыхает, расслабляется. Приезжает другим человеком.
— Другим — это точно подмечено, — хмыкнула Ирина.
Я поставила чашку на стол резче, чем хотела.
— Ира, ты о чём вообще?
— Да ни о чём, — она подняла руки. — Просто говорю: половина мужиков, которые на рыбалку ездят, удочки даже не разматывают. Статистика такая.
— У нас не статистика, — отрезала я. — У нас семья.
— Ладно-ладно, — Ирина отмахнулась. — Не злись. Я просто за тебя переживаю.
Мы допили кофе молча. Я старалась не думать о палтусе. Но мысль въелась, как заноза под кожу.
Дома пахло борщом и свежим хлебом. Дети сидели в комнате — старший Лёша делал уроки, младшая Маша возилась с куклами на ковре. Я прошла на кухню, включила чайник и достала телефон.
Набрала в поиске: «палтус где водится».
Первая же ссылка: «Палтус — морская донная рыба. Обитает в северных морях».
Я сглотнула. Закрыла браузер. Открыла снова.
«Можно ли поймать палтуса в реке?»
«Нет. Палтус — исключительно морская рыба».
Пальцы задрожали. Я зажала телефон в ладони, прислонилась лбом к холодильнику.
Может, он правда купил. Может, не хотел признаваться, что рыбалка не удалась. Игорь же гордый. Не мог вернуться с пустыми руками.
Но почему тогда не сказал сразу? Почему молчал?
Дверь хлопнула — Игорь вернулся с работы. Я быстро сунула телефон в карман, выпрямилась.
— Привет, — он зашёл на кухню, поцеловал меня в макушку. — Как день?
— Нормально, — ответила я, стараясь говорить ровно. — У тебя как?
— Устал, — он потянулся, скинул куртку на стул. — Петрович опять со своими идеями. Хочет нормы поднять. Говорит, надо больше выкладываться.
Я кивнула, наливая ему чай. Смотрела, как он пьёт, как морщится от усталости. Обычный вечер. Обычный муж.
Может, Ирина просто накрутила меня.
— Игорь, — начала я осторожно. — А ты точно на рыбалке был в прошлый раз?
Он поднял на меня глаза.
— Конечно. А что?
— Просто рыба какая-то странная попалась, — я попыталась улыбнуться. — Ирина говорит, это палтус. Морская рыба.
Игорь хмыкнул, отпил чай.
— Ирина у тебя теперь эксперт по рыбе? Я сам не знаю, что поймал. Рыба и рыба.
— Но палтус же…
— Оль, — он перебил меня мягко. — Я устал. Давай не будем сейчас про рыбу. Ладно?
Я сглотнула, кивнула.
— Ладно.
Он допил чай, встал, обнял меня за плечи.
— Я в душ. Потом поужинаем.
Когда он ушёл, я снова достала телефон. Села за стол. Руки дрожали.
Может, я параноик. Может, правда всё нормально.
Но сомнение не отпускало.
Прошло две недели. Игорь работал, приходил поздно, уставший. Я старалась не думать о палтусе, о словах Ирины. Но иногда ловила себя на том, что смотрю на мужа и думаю: а вдруг?
Однажды вечером, когда Игорь был в душе, я взяла его телефон. Руки тряслись так, что еле разблокировала экран. Пароль я знала — день рождения Лёши.
Пролистала сообщения. Ничего подозрительного. Звонки — работа, друзья, я.
Открыла галерею. Фотографии детей, наши совместные снимки, какие-то рабочие моменты.
Я дура. Зачем я вообще это делаю?
Положила телефон обратно. Вышла на балкон, прислонилась к холодному поручню. Ветер трепал волосы, и я закрыла глаза.
Доверие. Я же говорила Ирине — главное доверие. Без него нет смысла.
Но почему тогда так тревожно?
Через неделю Игорь снова собрался на рыбалку. Но на этот раз как-то иначе. Не пел, не шутил. Молча складывал вещи в рюкзак, проверял снасти.
— Игорь, всё нормально? — спросила я, стоя в дверях спальни.
Он обернулся, кивнул.
— Да. Просто на работе достали. Петрович совсем крышу сорвал. Надо отдохнуть.
— Может, не надо ехать? — я шагнула ближе. — Останься дома. Отдохнёшь здесь.
— Нет, — он покачал головой. — Мне надо уехать. Побыть одному. Подумать.
Я сжала кулаки до боли в костяшках.
— О чём думать?
— О работе, Оль, — он вздохнул. — Не начинай, пожалуйста.
Я замолчала. Смотрела, как он застёгивает рюкзак, как берёт ключи от машины.
— Когда вернёшься?
— Дня через три, — он чмокнул меня в щёку. — Не волнуйся.
Дверь хлопнула. Я осталась стоять в коридоре, сжимая кулаки.
Что-то не так. Что-то точно не так.
Вечером того же дня, когда я возвращалась с работы, меня окликнул Миша — Игорев приятель. Он шёл навстречу, помахал рукой.
— Оль, привет! — он подошёл, улыбнулся. — Как дела?
— Нормально, — ответила я коротко.
— Слушай, — Миша почесал затылок. — Ты чего Игоря на привязи держишь? Он же совсем загнался. Раньше каждые выходные на рыбалку ездил, а теперь еле вырывается.
Я остановилась, посмотрела на него.
— Я его не держу.
— Ну да, конечно, — Миша хмыкнул. — Просто он говорит, что ты против. Что ты переживаешь.
— Я переживаю, потому что он странно себя ведёт, — выпалила я быстрее, чем хотела. — И вообще, это не твоё дело.
Миша поднял руки.
— Эй, спокойно. Я просто за друга переживаю. Мужику нужна свобода, понимаешь? Иначе он задохнётся.
Я развернулась и пошла прочь, не отвечая. Сердце колотилось. Руки дрожали.
Свобода. Какая ещё свобода? От чего? От меня?
Дома я включила компьютер, открыла браузер. Набрала: «Как узнать, где находится муж».
Первая ссылка — приложение для отслеживания геолокации.
Я уставилась на экран.
Это неправильно. Это нарушение доверия.
Но Ирина говорила: лучше знать правду, чем жить в иллюзиях.
Я скачала приложение. Подождала, пока Игорь вернётся.
Через три дня он приехал. Небритый, усталый, но спокойный. Принёс рыбу — на этот раз карасей.
— Вот, наловил, — он выложил их на стол. — Сейчас почищу, пожарим.
Я кивнула, наблюдая за ним. Он чистил рыбу молча, сосредоточенно. Я ждала момента.
Когда он пошёл в душ, я взяла его телефон. Быстро установила приложение, настроила синхронизацию с моим телефоном. Вернула на место.
Руки тряслись. Дыхание сбилось.
Я сделала это. Я правда это сделала.
Следующие недели прошли спокойно. Игорь работал, приходил домой, проводил время с детьми. Я проверяла приложение каждый день. Он был там, где говорил — на работе, дома, в магазине.
Может, я зря.
Но тревога не отпускала.
Прошло полтора месяца. Игорь снова засобирался на рыбалку. На этот раз без энтузиазма, почти обречённо.
— Игорь, точно всё нормально? — спросила я, когда он складывал вещи.
— Да, — он не поднял глаз. — Просто устал. Надо отдохнуть.
— Хорошо, — я кивнула. — Береги себя.
Он уехал рано утром. Я проводила его до двери, поцеловала на прощание.
Когда дверь закрылась, я достала телефон.
Открыла приложение. Точка на карте показывала, что Игорь движется по трассе. Я проследила за ним весь день. Вечером точка остановилась — не у реки, не в лесу. Посреди небольшого посёлка.
Я увеличила карту. Точка стояла на месте. Не двигалась.
Может, заехал к кому-то. К другу.
Но точка не двигалась до самого вечера. Потом сделала круг — к трассе, к магазину, обратно.
Я сжала телефон в руке.
Надо ехать.
Я поехала на следующий день. Взяла выходной, сказала детям, что у меня дела. Лёша кивнул, Маша попросила купить ей мороженое.
Я ехала по координатам. Сердце колотилось. Руки сжимали руль так, что побелели костяшки.
Может, я ошибаюсь. Может, там ничего нет.
Но когда я подъехала к адресу, увидела его машину. Старый УАЗик стоял у крыльца небольшого дома.
Я припарковалась в стороне. Вышла. Подошла ближе.
У дома играли дети. Мальчик лет двух и грудничок в коляске. Женщина лет тридцати сидела на крыльце, качала коляску.
Игорь вышел из дома. Взял мальчика на руки, подбросил. Мальчик засмеялся.
Я стояла и смотрела. Не могла пошевелиться.
Достала телефон. Сделала несколько фотографий.
Развернулась. Пошла к машине.
Дома я села на кухне. Смотрела на фотографии. Игорь с ребёнком на руках. Женщина рядом. Коляска.
Семья. У него другая семья.
Слёз не было. Только холод внутри.
Я положила телефон на стол. Встала. Прошлась по кухне.
Что теперь?
Ждала три дня. Игорь вернулся вечером, весёлый, с рыбой.
— Оль, привет! — он зашёл на кухню, поцеловал меня. — Я щуку поймал! Сейчас пожарим.
Я молча достала телефон. Положила на стол. Открыла фотографии. Развернула к нему.
— Сразу не мог сказать, что у тебя семья на стороне?
Игорь замер. Посмотрел на экран. Побледнел.
— Оль…
— Сколько лет мальчику? — спросила я ровно.
Он опустил глаза.
— Два.
— А младший?
— Четыре месяца.
Я кивнула. Села на стул. Руки лежали на коленях, спокойные.
— Как получилось?
Он сел напротив. Говорил тихо, не поднимая глаз.
— Мы заехали туда с Мишей. После рыбалки. Костя всё выпил, надо было ещё взять. Остались переночевать. Там… как-то вышло. Глупость. Забыли и всё.
— А потом она сказала, что беременна, — закончила я за него.
Он кивнул.
— Сказала — или помогай, или в суд. Я не хотел, чтобы ты узнала. Думал, справлюсь сам.
— А второй ребёнок?
— Тоже мой, — прошептал он. — Получилось.
Я встала. Прошла к окну. Посмотрела на темноту за стеклом.
— Ты ночуешь в сарае. Завтра едем в загс. Разводимся.
— Оль, может, как-то… — он начал.
Я обернулась. Посмотрела на него. Холодно. Как на чужого.
— Нет, Игорь. Живи с той женщиной. Расти детей. А я пятой лишней быть не хочу.
Он открыл рот. Закрыл. Кивнул. Встал. Вышел.
Я осталась стоять у окна. Слушала, как хлопнула дверь сарая.
Дыхание ровное. Руки спокойные.
Всё кончено.
Через неделю мы подали на развод. Игорь съехал к той женщине. Я осталась с детьми.
Лёша спросил один раз:
— Мам, папа больше не будет жить с нами?
— Нет, — ответила я. — Не будет.
Он кивнул. Ушёл в комнату.
Маша не спрашивала ничего. Только иногда подходила, обнимала меня за ноги.
— Мама, не грусти.
Я гладила её по голове.
— Я не грущу, солнышко.
Вечером я стояла на балконе. Ветер трепал волосы. В руках тёплая чашка чая.
Я смотрела на город. На огни в окнах. На людей внизу.
Я свободна.
Странное чувство. Не радость. Не горе. Просто… покой.
Я сделала глоток чая. Закрыла глаза.
Впереди новая жизнь. Моя. Только моя.
Улыбка тронула губы. Лёгкая. Без боли.
В выходные мы с детьми пошли в парк. Лёша бежал впереди, Маша держала меня за руку.
— Мама, смотри, качели! — закричал Лёша.
— Иди, покатайся, — разрешила я.
Маша потянула меня за руку.
— Мам, а ты улыбаешься.
Я посмотрела на неё. Присела рядом.
— Да, солнышко. Улыбаюсь.
— Значит, тебе хорошо?
— Да, — кивнула я. — Хорошо.
Она обняла меня. Я прижала её к себе. Вдохнула запах её волос.
Встала. Взяла за руку. Мы пошли к качелям.
Трава под ногами пружинила. Ветер был тёплым. Где-то смеялись дети.
Я шла и думала: Всё будет хорошо. Я справлюсь.
И впервые за долгое время — поверила в это.
А как бы вы поступили на месте Ольги — простили бы или тоже ушли?
Поделитесь в комментариях, интересно узнать ваше мнение!
Поставьте лайк, если было интересно.